Красный свет фонарей отбрасывал длинные тени на узкие каменные плиты переулка. Мягкий, чуть влажный воздух обволакивал лицо, и казалось, что вечер здесь не просто время суток, а дыхание самого города. Я стоял в нерешительности, не сводя глаз с девочки с белыми волосами и алыми глазами. Её взгляд был острым, живым, словно клинок, ещё не вытащенный из ножен, но уже готовый к действию.

В её руках был набитый пакет: рисовые лепёшки, фрукты, сушёное мясо и несколько баночек, в которых, как я позже узнал, были маринованные овощи.

Я открыл рот, чтобы задать хоть один из множества вопросов, бушующих в голове: кто она, где я, что происходит?

Но не успел издать ни звука, как раздался крик:

— Ловите её! Там ещё один! Её сообщник!

Девочка дёрнулась и бросила на меня быстрый, острый взгляд. Я понял всё без слов. В этот миг у меня внутри что-то щёлкнуло, и ноги сами побежали следом за ней.

Мы мчались сквозь лабиринт переулков, оставляя за собой гулкие шаги и сбивчивые крики преследователей. Джин Лю бежала, будто знала каждый поворот, каждую лестницу, каждый выступ. Я старался не отставать, хотя сердце колотилось в груди, а лёгкие горели.

Один из преследователей выскочил сбоку, и она, не замедляя бега, метнула в него яблоко из пакета. Он споткнулся, закричал, и мы снова исчезли в следующем закоулке.

Мы бегали, путали следы, петляли. Один раз спрятались в открытом водостоке, второй раз перелезли через рынок, где всё ещё кто-то торговал специями и сушёными кальмарами. Час спустя, мы оказались в мёртвой зоне: ни шагов, ни голосов. Только тишина, прерываемая нашим дыханием.

Я стоял, опершись на стену, и смотрел на неё. Она всё ещё держала пакет с едой, теперь прижав его к груди.

— Кто ты? — выдохнул я.

Она подняла подбородок и гордо ответила:

— Я Джин Лю, будущая великая мечница Сяончжоу Цанчэн!

Я моргнул. Несколько раз. Каждое слово казалось не на своём месте, будто я услышал его через сон.

— Сяо... что?

Теперь она удивилась сильнее:

— Сяончжоу Цанчэн! Один из шести флагманских кораблей Гексафлота Альянса Сяньчжоу! — с гордостью проговорила она. — Мы прямо сейчас на нём, если что. Это наш дом, наша крепость! Как ты мог не знать?!

Я замолчал. Мои мысли метались, будто в поисках выхода. "Флагманский корабль". "Альянс Сяньчжоу". Я точно не был дома. Я точно не был на Изумо.

— Ты что, потерялся? — прищурилась она. — Как тебя зовут?

Некоторое колебание внутри, но я ответил:

— Сакураги Ринне. Или просто Рин.

Она кивнула, приняла это имя без лишних вопросов.

Мы шли, пока я не понял, что следую за ней куда-то глубже. Под металлическими мостами, под слоями труб и мусора, скрытое от глаз, было старое, заброшенное подземное убежище. Дверь скрипнула, и перед нами открылось небольшое, но чистое пространство.

На полу лежал один-единственный футон. У стены стояло несколько самодельных деревянных мечей — двуручные и одноручные. Угол был завален простыми банками и тканями.

Она бросила пакет на пол, села и начала разбирать еду.

— Я жила в приюте, — сказала она небрежно, будто рассказывая о погоде. — Там было плохо. Меня заставляли работать. Били, если не слушалась. Так что я ушла. Теперь я живу тут. Одна. Пока.

Она посмотрела на меня и добавила:

— Но ты теперь не один. Я тоже не одна. Будем вместе. Заботиться друг о друге. Хорошо?

Я кивнул. Мне не нужно было думать. Её слова были тёплыми, настоящими.

Она говорила дальше:

— Я хочу стать самой сильной. Самой, самой. Мечницей. Хочу, чтобы все уважали меня. Хочу защищать тех, кто слабее. Мне нравится кислая еда. Не люблю острую. А твои любимые вещи?

Я усмехнулся:

— Мне наоборот. Острая еда нравится, кислая нет. А любимый цвет...

— Красный! — выкрикнула она.

Я удивлённо посмотрел на неё:

— Да. Откуда ты знаешь?

— Просто чувствую. У сильных людей всегда красный любимый. У нас одинаково. Почти.

Я чуть смутился, но признался:

— Я тоже хочу стать мечником. Не самым сильным. Просто сильным. Чтобы защищать.

Она протянула руку:

— Тогда с этого дня я твоя старшая сестра. Мы будем тренироваться, есть, спать, грустить и улыбаться вместе. Хорошо?

Я посмотрел на её руку, кулак. Сжал свой и ударил в ответ. Потом мы подняли их в воздух, скрепляя клятву. А затем рассмеялись. Искренне. По-настоящему.

Мы поели, сколько смогли. Потом встали и взяли деревянные мечи. Я взял двуручный. Она — лёгкий, но крепкий одноручный клинок.

Наши тренировки были молчаливыми. Мы двигались, дышали, сталкивали мечи, снова и снова. В глазах Джин Лю разгорался азарт, но и удивление. Я не уступал. Ни в скорости, ни в силе. Мы были равны. Это делало бой чистым. Захватывающим.

К ночи мы устали. Опустились на футон. Тесно? Нет. Уютно. Тепло.

Перед сном я прошептал:

— Я рад, что встретил тебя.

Она улыбнулась:

— А я рада, что ты теперь есть.

Я закрыл глаза. Внутри было беспокойство. Я хотел проснуться дома. Но... не хотел оставлять её. Ночь окутала нас мягким покровом сна. Мы спали на одном футоне, и мне было тепло. Не потому, что нас согревала ткань или еда в животе. А потому, что рядом было сердце, которое билось в том же ритме.

И всё же перед тем как уснуть, во мне шевельнулся страх.

А если я проснусь — и окажусь дома? Что, если всё это исчезнет, как сон? Там — мама, папа… и моя комната. А здесь — Джин Лю.

Я хотел проснуться… и не хотел одновременно.

И во сне я видел не Изумо. Я видел красные глаза, белые волосы и руку, тянущуюся к моей. Я видел звёзды.

Утро.

Тепло. Что-то тяжёлое в районе живота. Я открыл глаза и увидел Джин Лю. Она сидела на мне, хихикая.

— Просыпайся, Рин! Уже утро! Нас ждёт великий день!

— Ты... настоящая?

— Глупый! Конечно! Ты чего такой сонный? — Она весело засмеялась. — Ты что, думал, что это был сон?

Я молча посмотрел на неё. Сердце стучало.

Нет. Это был не сон. Я всё ещё здесь. С ней.

И я улыбнулся.

— Тогда… начинаем новый день?

— Ха-ха, уж не думала, но ты оказывается соня!

Я почувствовал, как уголки губ сами собой поднимаются в улыбке.

Дома я не проснулся.

Но я не был разочарован.

Потому что рядом была она.