Весенний воздух равнин Хуапигуй. Ветер нетерпеливо треплет прошлогодние бурые колосья. То тут, то там взметается в воздух пыль просёлочных дорог. Низины набрязгли водой, кое-где ещё можно заметить лёд, который, однако, уже был погружён под воду в преддверии своего скорого исчезновения...

С весной начинается и жизнь. Хоть природа ещё и не спешит баловать яркой свежей зеленью, все знают - нужно лишь совсем немного подождать...

По краю поля мелькает светлый конус соломенной шляпы. Всюду сейчас по окраинам лесов снуют крестьяне, в основном рубят лес. Время сейчас как нельзя более подходящее: снег уже растаял, уступив палитру бурым краскам, а сезон пахоты и посевов ещё не начался.

Вот и здесь, в низовьях равнины Хуапигуй можно было наблюдать шляпы крестьян, присматривающих самые легко сваливаемые деревья на краю леса.

Ю-Джень, крестьянский сын, живший в деревне, неподалёку вовсю махал топором, норовя свалить крупный клён.

Но во время передышки взгляд Ю-Дженя зацепился за что-то тёмное около соседнего дерева. Он взял топор и настороженной поступью пошёл в сторону неопознанного объекта.

Это был...

...Труп...

Труп солдата Дзянь Ши.

"Наш..." - Так подумал крестьянин, когда немного отошёл от увиденного.

"Нужно его похоронить... Как подобает... Хотя..." - Ю-Джень настороженно потянулся к трупу, будто боясь, что тот укусит.

"У него сапоги вон сверкают. Как на парад, да и доспехи... Страшно конечно... А если эти значки и блестяшки снять? Чтоб не разузнали..."

С каждой секундой, что крестьянин проводил в компании покойника, его благородные возвышенные помыслы спускались всё ниже, ближе к житейской, хозяйственной плоскости.

В итоге было им принято решение по-быстрому обобрать труп, сжечь все кокарды, гербы и знаки отличия вместе с ветками, в костре, а остатки прикопать.

Самого же покойника ждала незавидная, даже по его меркам, судьба. Он был обобран до исподнего и сброшен в протекавшую неподалёку реку. А иначе никак. Если Дзянь Ши потом придут сюда, раскопают могилу и увидят обобранный труп, не поздоровится всей деревне, а в реке его быстро рыбы обглодают и заляжет один скелет где-нибудь на дне, тем более что дальше по течению никто не живёт.

Так и вышел Ю-Джень из лесу. Пусть мысли его были противоречивы, и корил он себя за то, что сделал. С другой стороны, продав потихоньку часть из этого добра, он смог бы купить лекарства для больной сестры.

Пришедши домой, Ю-Джень скинул топор и пошёл в сторону города.

"Чем раньше сбагрю - тем лучше"

Пыль просёлочных дорог сменилась ритмичным стуком сандалий по брусчатке дороги, ведущей в ближайший городок. По пути встречались и другие крестьяне, и торговцы, и невесть кто ещё...

Ю-Джень был очень нервным, постоянно оглядывался на каждого мимо проходящего. Казалось ему, будто любой теперь готов прибить его.

Дойдя до белокаменных ворот города, окаймлённых тёмной черепичной крышей, он немного успокоился. Быстро заскочив в лавку, где один сомнительного вида араб барыжил всем, чем только можно, от пороха до подделок печатей всевозможных чиновников, Ю-Джень сплавил тому всё, чем ему недавно посчастливилось разжиться.

Выйдя из этой неприглядной лавки, направился наш герой в аптеку, которая, напротив ранее посещённому месту представилась заведением опрятным и благочестивым. Он быстро купил лекарства и сразу направился обратно, домой.

Выйдя за ворота Ю-Джень чуть дышать навек не перестал...

Дым...

Чёрный... дым...

Со стороны их деревни. И дым, и зарево. Нет...

Он же...

Его же...

Не было всего...

Никогда, никогда в своей жизни он ещё так не бежал. Так быстро, что казалось, и лошадь его сейчас не обгонит. Бежал, держа за пазухой бумажный свёрток с лекарством. Бежал, не обращая на себя никакого внимания. Лёгкие разрезал, пронзался в каждый сосудик стеклянными осколками, ещё холодный воздух. Казалось, вот-вот подавишься своими же лёгкими и изойдёшься кровью.

А зарево полыхало всё ярче. До деревни оставалось всего пара поворотов...

И вот...

Двор, как островок. Все постройки, окружавшие его

были охвачены багряными языками. В центре двора были собраны все.

Старики, женщины, дет...

Сестра!

Она лежала на деревянном небольшом возу, она была совсем без...

Нет!

Кровь и ещё...

Неееет!!!

Глаза её закатились. Признаков жизни не было...

Вокруг фигуры в плащах. Солдаты? Но чьи? Не понять... ярость настолько затмила глаза.

Не понять!

Не поняяяять!!!

НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!

Ю-Джень заорал на всю округу, выхватив вилы из ближайшего уже рухнувшего амбара, он побежал с ними на одного из них...

И убил...

Остальные фигуры тут же похватали мечи, ружья, раздался металлический лязг, скрип...

Ю-Джень почувствовал, как пуля вгрызалась в его ногу, прямо в кость. Но эта адская боль не могла сравниться с той... С болью, что они принесли его сестре...

На остриях вил блестели отражения вспышек выстрелов, в то время как его тело превращалось в кровавое месиво, испещрённое десятком пуль.

Крики...

Женщин...

Детей...

Стариков...

Он уже не понимал их, ему это уже было не нужно.

Единственное, о чём мог он сейчас мечтать - обнять сестру.

Он полз к ней, из него струилась кровь, словно из губки. Чудом он взобрался на воз и совсем без сил упал рядом с ней, прижимая её к себе.

"Жаль... Мало... Убил..."

.

.

.

.

.

.

.

- ...Началась полномасштабная война с Дзянь Ши! Их нападение на крепость Кимихицу - беспрецедентный, вопиющий поступок! Мы обязаны ответить им. - Голос Сёгуна был железным, непоколебимым. Воины Империи вскинулись в победоносном возгласе.

Кишито - знакомый мягкий голос сейчас имел некоторую ноту настороженности. - Твой отряд перенаправляется в полевой лагерь, на фронт. Вы выступаете завтра. Предупреди Тервилла и Тсугиро.

- Да, господин Дайкацу...

- И... Удачи. - Дайкацу протянул руку.

-Вам тоже, Дайкацу-Даймё...