За гранью сна и яви, в полной уверенности, что всё происходит на именно со мной, я почувствовала прикосновение к губам.

Осязаемая тень прошлого. Что-то совсем невесомое, словно это действительно был он.

Аромат, который я никогда не могла забыть даже если сильно старалась, щекотал кончик носа.

От трепетного ожидания увидеть его лицо, я открыла глаза, но ничего не увидела.

— Ах, — резко встала с постели, в поисках его, но это было заблуждение.

Снова этот фантомный запах, который я способна учуять даже там где нельзя почувствовать.

Оглянувшись никого не обнаружила, хотя в ночном мраке это сделать было затруднительно.

В большом окне виднелась полная луна.

Видимо, я сошла с ума и вернулась в эту ужасную колею.

Мое прошлое, такое забытое...

Каждое полнолуние я не могла уснуть, словно сама была нечистью из детских сказок.

Я снова вернулась в постель, желая вновь погрузиться в небытие.

Ночь длинная, даже если мне оставалось спать меньше часа, я хочу насладиться иллюзией до того момента, пока не стану убийцей.

Необычайно мягкая постель и теплое одеяло коих у меня не было в комнате, натолкнули на мысли.

И только потом я поняла, что именно произошло.

***

На рассвете за несколько часов до свадьбы, я сидел на террасе герцогства Кобейн, слушая нравоучения отца.

Старик должно быть совсем из ума выжил, раз решил излить душу мне.

Мы устроились в мягких креслах, оба с сигаретами в руках.

В любом случае я держался спокойно.

После потраченных нервов на сопровождение Офелии и Бетти, я полностью исчерпал внутренний гнев.

Если бы отец снова направил на меня меч, я бы с искренним удовольствием перерезал себе горло.

— Ты должен позаботиться о сестрах, — сей приказ, я слышал с раннего детства.

— Они уже не маленькие. У обоих есть мужья. Боюсь нашей «защитой» мы лишь навредим, отец.

— Каллисто, после того, что свершится завтра, мы должны защитить их даже ценой собственной жизни. Ведь Офелия носит под сердцем дитя. Это будет мой первый внук. Как думаешь, я смогу увидеть его прежде чем умру?

— Отец... — я с тяжестью посмотрел на него.

От лоска молодости остался лишь след моей памяти, каким я запомнил его с портретов, висевших в холле поместья Хейл.

Некогда величественный герцог вдруг превратился в измученного раба.

— Я так долго продумывал как поступлю когда в моих руках окажется его судьба. Стоит ли месть такой высокой цены?

Он, как обычно, вел себя словно, владел всем миром. Будто в руках скипетр и держава.

Вдыхая дым сигарет, я закрыл глаза от удовольствия предвкушения крови.

— Я жду спокойных дней, когда ты всё же станешь высоко, сын мой. Я всегда делал на тебя большую ставку. Наверное, потому что ты мой первенец.

Эти слова едва отзывались внутри меня. А он говорил таким тоном, будто здесь никого не было.

— Когда Протея выбирала имя для ребенка, я был на войне. Даже о твоем рождении, я узнал когда, был на пути к дому. — Густой дым разделял нас, так что я не видел улыбки или сожаления на лице отца. — С моей дерьмовой службой, я застал рождение только Лилиан. Но никакой пользы от этого так и не случилось. В итоге она выходит замуж за ублюдка.

— Осталось несколько часов и справедливость восторжествует.

— Верно. Я действительно желаю, чтобы Лилиан могла прожить тихую жизнь в хорошем доме. А Офелия наконец усмирила характер и позаботилась о ребёнке. Карлес, который отрекся от семьи, поступил трусливо. И только ты способен вести за собой людей, Каллисто. Я горжусь тем, что воспитал такого сына.

Я потушил сигарету.

Отец, который всю жизнь провел в кабинете и на поле боя, вдруг заговорил о воспитании.

Должно быть цианид воздействует не только на физическое здоровье. Иначе этот сердобольный треп не объяснить.

Я так и не смог сказать, что Лилиан ведет двойную игру.

Однако если бы я осмелился сказать это, отец должно быть сразу же набросился на меня с яростью.

Эта одержимость всем тем, что напоминает ему про Розанну уже погубила одну жизнь.

Прошло столько лет, а он все так же глуп и пассивен несмотря на свой статус и возраст. Будь у него хоть на каплю больше желания власти, он бы уже сидел на троне. Но ради таких же глупых желаний, он остался на месте.

Я стану императором — самым величественным в истории Иберии.