Ухмылка сползла с лица Тёмного Бога.

— Откуда этот ребёнок знает? — голос почти срывался на крик.

Я вопила как сумасшедшая, в попытке добиться ответа.

— Никто не должен был узнать! Что это за шутки такие?!

Тёмный Бог устало выдохнул. Холодная рука коснулась моего лица, но я в гневе оттолкнула его.

— Она сказала, что она иллюзия! Это очередная уловка?

— Нет. Я не создавал иллюзий, чтобы напугать тебя.

— Как подобное возможно? Как она могла появиться и говорить о том, о чем знаем только мы?

— Дети весьма чувствительны к магии. Она могла увидеть кровь на твоих руках.

— Мои руки чисты. В тот день, я не пролила ни капли крови. — Жестко ответила я.

Тёмный Бог покосился на проходящих мимо людей. Он будто искал кого-то среди них.

— Ты пришла сюда, чтобы окрасить империю кровью. Чувствительные к магии люди, способны заметить твои грехи. Но таких немного. Долго они живут.

— Почему?

— Они видят внутренний порок каждого человека. К этому нельзя привыкнуть.

Я сжала кулаки.

— Никто не поверит человеку, который обвиняет благородную леди в убийстве. Для всех ты настоящий ангел, потому продолжай играть роль добродушной Лилиан.

***

Следуя совету Бога, я приняла решение вновь отправиться в детский приют.

Я уже обещала детям навестить их на выходных, но из-за обязанностей дочери герцога, у меня не было времени.

Когда утром я пошла к герцогу просить деньги на пожертвования, в кабинете оказался Теодор. Принц жалобно попросил разрешения сопровождать меня. Герцог при всём желании не мог отказать принцу, который напросился поехать со мной.

Я бы с удовольствием отказалась от компании Теодора. Но под суровым взглядом герцога, я покорно кивнула и согласилась.

Так я оказалась в одной карете с принцем.

У меня не было желания лицезреть его ближайшее время, но он требовал внимания.

— Ты в плохом настроении? — спросил он. — Или ты не хотела поехать со мной в приют?

Проницательность Теодора удивила меня. Его выражение лица, было мне знакомо. Так он показывал, что виноват и знает об этом.

— Я еду в приют, чтобы помочь детям. Если принц навестит детей, пожертвования знати польются рекой.

— Я спрашиваю про твои чувства, а не выгоду от сложившейся ситуации.

Мои глаза округлились. Я не ожидала, что Теодор будет заинтересован в моих чувствах.

— С чего такой вопрос?

— Нам предстоит прожить долгую жизнь вместе. Потому я хочу понять каким человеком ты стала.

У меня невольно вырвался смешок. Я поймав непонимающий взгляд Теодора, произнесла:

— Прошло достаточно времени, чтобы забыть дружбу, но я ценю твои попытки.

Теодор, ехавший напротив сжался как провинившийся ребенок и опустил глаза.

— Я правда не понимаю, почему ты стала такой...

— С возрастом, я многое осознала.

Мне нельзя ошибаться в общении с Теодором. Все мои слова должны соответствовать личности Лилиан, но нести в себе глубокий смысл, который едва возможно уловить. Теодор должен сам сомневаться в своём праве на престол, на жизнь.

Человек без жизненного ориентира становится легкой добычей для других.

Теодор не стремился к власти. Его интересовали только монстры, потому он и сбежал из дворца.

Если я пообещаю ему свободу изучения монстров, принц легко отдаст борозды правления. В конце концов, империя не заботит такого человека.

— Что же ты осознала?

Прежде чем ответить, я выдержала длительную паузу.

— Власть и веселье. Это то, что меня интересует.

— Мне знакомы твои чувства, Лилиан.

— Мои чувства?

— Ты уже говорила про это. Ты испытываешь скуку ведь всё чего ты желаешь, не может существовать в нашем мире.

Теодор вспоминал старые беседы с Лилиан, но я не хотела обращаться к воспоминаниям. Они не имеют значения, с тех пор, утекло много воды.

— Ты хочешь идеальный мир без преступников и зла. Где все будут счастливы.

Перед глазами всплыла сцена из памяти Лилиан. Она держала совсем еще юного Теодора за руку и просила создать империю без злодеев.

— Возможно. Теперь когда я знаю, как сделать подобное, мне сложно перестать об этом думать.

— Что ты имеешь в виду, Теодор?

— Когда я стану императором проведу ряд реформ. Я подготовил их, когда был на северных землях. Люди на севере стали счастливее после них.

Я сложила руки на груди. Видимо, Теодор чуть более увлечен политикой, чем я думала.

— Я готов строить новую империю с тобой.

— Невозможно построить новую империю, не разрушив старую.

— Значит, нам нужно устроить государственный переворот?