Мы вошли в банкетный зал, ни капли не стесняясь сотен пар глаз, следивших за каждым шагом.

Я быстро заметила золотую макушку Карлеса. Он даже не искал меня, хоть я и пропала на приличное количество времени.

Затем я заметила довольное лицо Каллисто, который стоял у окна. Его белоснежная улыбка растаяла через секунду и он отвернулся.

Теодор нежно глядевший на меня, казалось никого вокруг не замечал. Его фиалковые глаза были прикованы ко мне и все речи обращены только в мой адрес.

— Я отправил отряд священных рыцарей в логово безликих.

Принц словно ребенок, ожидал похвалы. Но я не могла выжать из себя даже подобие улыбки. У меня вышло лишь что-то невнятное, однако это не отпугнуло Теодора.

— Ты можешь больше не волноваться из-за безликих. Они не причинят тебе вреда. Я собираюсь истребить их всех.

Теодор, убежденный, что мое смятение вызвано опытом нападения глубоко заблуждался. Ведь причиной моего бледного лица, был Грааль спрятанный под нижней юбкой. Я боялась, что крепление из лент не удержит его и он упадет у всех на виду.

— Да, надеюсь, это поможет...

Слова сказанные слабым тоном, не возымели никакого эффекта на принца.

Он всё так же находился рядом, держа за руку, не отпуская ни на шаг.

Изначально я собиралась потанцевать с ним два-три вальса и сбежать домой, под предлогом плохого самочувствия.

Однако император не удостоил своим визитом бал. А без его согласия, никто не смел танцевать.

Это глупое правило, я должна соблюдать, если хочу стать императрицей. Но даже Теодор не был в восторге от того, что мы просто ходили по залу беседуя с дворянами. Вернее, они приветствовали нас, а мы лишь желали хорошего вечера.

Я всё еще чувствовала тревогу из-за Святого Грааля, но сохраняла спокойное выражение лица.

Терять самообладание на публике, может позволить только слабый волей человек. А я уже совершила достаточно преступлений, чтобы бояться каких-то аристократов, которые злобно пялятся на меня.

— Что-то император задерживается, — произнес герцог, глядя на нас.

Теодор быстро понял к чему эта фраза и поспешил ответить:

— Рыцари забили тревогу из-за странного происшествия в западном крыле. Император лично осматривает место.

Я замерла. Казалось, если двинусь непременно раскроют.

— Ничего серьезного, раз он не зовет меня. — Сказав это герцог допил бокал вина.

Что ж, император не глупец, но точно не сможет подозревать меня. Даже если все улики ведут подозрения ко мне, никто не посмеет тронуть меня.

Я неосознанно сильнее сжала руку Теодора. От этих действий, на его пухлых губах появилась улыбка.

— Я ужасно устала. Хочу отдохнуть.

Герцог отозвался быстрее принца:

— Хочешь домой? Я отправлю кортеж.

Это было прекрасной возможностью сбежать из дворца. Я покосилась на Теодора, гадая, как он воспримет мой уход.

— Я попрошу приготовить комнату во дворце.

Я покачала головой.

— Нет, я вернусь в поместье. Если останусь тут, поползут лишние слухи.

Теодор понимающе кивнул соглашаясь. Его улыбка сползла с лица, но он не возражал.

Оставив принца на балу в честь его возвращения без танца, я поступала откровенно не воспитанно, принося ущерб репутации принца.

Люди, провожавшие меня взглядом шептались про мой поступок. Их не стесняло присутствие принца и герцога.

Теодор, провожающий меня до кареты, выглядел подавленным. Я заметив его меланхолию, я решила убавить дистанцию между нами.

— Тео, в следующий раз, я подарю тебе на два танца больше.

— Не стоит. Я смогу танцевать с тобой, всю жизнь после свадьбы.

Тогда я ласково улыбнулась, медленно отправилась вперед. Принц, оставшийся позади не совершил ни шагу. Я не услышав его, повернулась.

— Тео? — мой нежный тон, должен был растопить сердце Теодора.

Однако принц не сдвинулся с места, будто застыл от удивления. Я поманила его пальцем. Даже после этого Теодор не сделал и шагу.

Глядя на Теодора, я видела совершенно другого человека, которого я когда-то любила. Хотя Теодор не улыбался, я видела чужую улыбку, до боли знакомую.

***

Он, был тем, кто не давал мне покоя на занятиях. Всегда оказался рядом, когда я попадала в проблемы.

Казалось, будто я полностью контролирую наши отношения и в полной мере использую его.

Но в какой-то момент, это перестало быть просто дружбой. Я видела его глаза и думала, что нахожусь в шаге от признания.

Он не нравился мне ни как личность, ни внешне. Но было сложно игнорировать его ненавязчивую, молчаливую заботу, которая сильно контрастировала с другими ухаживаниями, от мужчин, желавших меня.

И хотя я считала его посредственным дамским угодником, он нравился многим девушкам.

Конечно, они не могли смириться с тем, что объект их обожания усиливается за мной. Они откровенно ревновали его и нахально мешали нашему общению.

А когда в полной мере осознали, что существуют связи, которые невозможно разорвать простыми действиями, перешли в открытое наступление.

Я никогда не была сильной, или умелой в драках. Честно говоря, я ни разу не дралась ни с кем до того дня.

Их было семь? Может быть восемь... Точно, не помню.

Были девушки и парни. Девушки, которые мило улыбались мне по утрам, отчаянно вопили и били меня. А парни, которые раньше ухаживали за мной, держали меня за руки и не давали вырваться.

«Высокомерная сука! Смеешься над нами, хотя сама являешься нищенкой?»

Меня повалили на пол. Десятки ног пинали и топтали меня. Не давая секунды на передышку.

Я просто закрыла голову руками, чтобы не осталось синяков на лице.

«У нас не будет проблем? Её брат учится здесь дольше. Говорят, он безумный.»

«Его власть над старшими курсами лишь фальшивка. Он ничего не сделает нам.»

Удары не становились слабее, даже когда они говорили про моего брата. О нем ходили слухи про дурной характер. Но они совершенно не боялись его.

«Хотел бы защитить сестру, он бы всем сказал, что она с ним одной крови.»

«Конечно, даже брат не любит эту сучку.»

Я не могла даже возразить их словам. Они думали оскорбления принесут мне душевную боль, но ведь их слова были чистой правдой.

Мой брат, который держал большую часть студентов в страхе, открыто игнорировал меня.

«Просто не будь сукой и больше никто не будет тебя задирать.»

Напутствие было заключительным пунктом в этом позорном дне.

Мне было так больно, что я даже пошевелиться не могла. А они учили меня жизни.

«Прежде чем подходить к нам, думай что и кому говоришь. Если бы не твой острый язык, к тебе бы относились лучше.»

Конечно, это было ложью.

С первого дня учебы, некоторые люди уже были враждебно настроены против меня, из-за фамилии. И они только и ждали удачного момента, чтобы навредить мне.

Больше всего меня поразили слова девушки, которая сама в начале учебного года кружила вокруг меня предлагая дружбу.

«Водить за нос четырех парней мерзко. Ты такая гадкая. Даже стыдно быть твоей однокурсницей.»

Я была добра к ней. Я хорошо относилась к другим, даже несмотря на их странное поведение. Но многие, видимо, путали дружелюбие и флирт.

Удостоверившись в том, что я едва дышу, они ушли.

Мерзкий запах крови сопровождал меня даже после того, как всё закончилось.

Я не меньше часа неподвижно лежала на полу, не в силах заплакать. Мне было больно, обидно, но я не могла заплакать.

Когда я поднялась на ноги, мне нужно было как-то доползти до дома. Я жила недалеко от университета, в обычный день мне требовалось не больше семи минут для того, чтобы оказаться дома.

Но в тот день, я останавливалась после нескольких шагов, чтобы отдохнуть.

Мои сумасшедшие братья должны уже вернуться домой. Я бы предпочла смерть, а не попытку доковылять до комнаты под их любопытными взорами. Мое несчастье приносило им неописуемое удовольствие.

Стоная от боли, я переступила порог дома. Я думала, что смогу проскользнуть в комнату, оставшись незамеченной, но оба брата куда-то собиралась в прихожей.

«Что с тобой? Машина сбила?»

Насмешливый тон первого брата, я оставила без внимания и прошла мимо.

Но второй ублюдок, почувствовал себя обязанным изобразить заботу:

«Тебя избили?»

Он схватил за запястье, а другой рукой поднял мой подбородок. Конечно, на моем лице не было ран.

«Какие придурки это сделали?!»

«Почему ты в таком виде?!»

Они окружили меня, разглядывая со всех сторон. Я хотела уйти в свою комнату и отдохнуть от всего, но они позабыв про дела, выпытывали у меня имена.

Пока на пороге не появился отец.

В комнате стало тихо. Даже если бы я ничего не сказала отцу, он бы узнал об этом от кого-то другого.

А уже на следующий день дисциплинарная комиссия обсуждала этот инцидент.

Из-за проблемного старшего брата, преподаватели ожидали от меня того же. Потому меня было решено отстранить. В угоду богатым родителям моих обидчиков, отец принял решение перевести меня.

«Подобного не должно повториться. Тебя перевели не потому что ты проиграла. А потому что эти ублюдки не будут на твоей стороне, чтобы не случилось.» — с этими словами первый старший брат забрал меня из университета.

«Мне всё равно.»

Я не благодарила. Но горькие слезы навернулись на глаза. Ведь я уже знала итог их поступков.