Парень выглядел виноватым, прятал глаза, а на его скуле я заметила лиловый след.

Тяжесть на сердце с каждой минутой становилась все более невыносимой. Я будто сама чувствовала эту пощечину, крепкую хватку на затылке и слушала ругань Каллисто и Карлеса.

Каллисто щелкнул зажигалкой, распространяя вокруг себя густые клубы дыма. Он снял пиджак, бросил его Карлесу и начал подкатывать рукава рубашки.

«Как ты посмел тронуть мою сестру?» — Каллисто поднес сигарету к Данте.

«Открой рот!» — приказал Карлес.

Данте покорно разомкнул челюсть. Каллисто засунул еще горящую сигарету ему в рот, от чего на языке Данте остался ожег.

«Он меня не трогал! Брат, остановись!» — кричала Лилиан.

«Держи ее крепче» — приказал Каллисто.

Лилиан начала брыкаться, но рыцарь держал крепко, и ее руки оказались заломлены за спину.

«Каждый должен знать свое место. Иначе его действия будут разрушать чужие жизни. Моя сестра еще юная, ей неизвестно, какими гадкими бывают мужчины.»

Удар свалил Данте на землю.

Лилиан закричала так громко, что мгновенно охрипла.

Я знала, что в этой схватке Данте не победить.

Что мог сделать молодой парень против Каллисто?

Остановить его, Данте, конечно, не мог. Он не мог даже увернуться. Это избиение, жестокое и беспощадное.

Кости Данте хрустели, по его лицу и рукам лилась кровь. Когда он не смог уже подниматься и остался на земле, Карлес стал пинать его ногами.

Движения Карлеса оставались точно выверенными, ни одного лишнего замаха, ни капли пустой траты сил.

Она кричала, хрипела сорванным горлом, сначала о том, что любит Данте, затем — сообразив, что злит братьев еще больше, — о том, что этот человек ничего для нее не значит, и она хотела только поразвлечься с ним.

Казалось никто не слышал её. Они собирался просто убить Данте.

«Отпусти меня, — взмолилась Лилиан, повернув голову к рыцарю. — Ты же видишь, что происходит. Они убьют Данте!»

Но слуга лишь крепче сжал ее.

Лилиан собралась с силами и двинула его локтем в живот. Мужчина охнул, от боли у него разжались руки, и она выскользнула на свободу.

Она подбежала к Каллисто, схватила его за руку и каким-то нечеловеческим усилием развернула к себе.

Их глаза встретились.

Каллисто пылающий яростью, и Лилиан, которая готова на всё, чтобы защитить любимого.

«Я умру, если ты причинишь ему боль.»

Он не дрогнул.

Лилиан почувствовала, что не попала в цель, не нащупала его болевую точку.

Она лично испытала, что её сила была всего лишь миражом и её можно было лишить этой силы в любой момент, в который он только пожелает.

***

— Угх…

Голова раскалывалась. Хотелось пить.

Вместо речи, я раскашлялась.

— Ха-а…

Я приоткрыла глаза. Кто-то приближался ко мне.

— Очнулась? — этот голос был похож на моего отца, как же я давно не слышала его...

Держась за раскалывающуюся голову, я огляделась. Но вместо отца я увидела Каллисто.

Мне казалось, я вернулась в свой мир. Но это было лишь галлюцинацией после падения с лесницы.

— Сестра, ты жутко напугала меня. Что бы я делал, если бы ты умерла?

— Каллисто, не стоит. Со мной всё в порядке.

— Ты врешь мне. Я же вижу, что с тобой что-то не так в последние дни. Расскажи же мне, что тревожит твою душу.

Тёплые ладони обхватили мое лицо. Каллисто поцеловал меня в уголок губ, едва касаясь губами моих. Этот жест показался мне странным, но я не придала этому значения.

— Если любовная тоска напала на тебя, я не примерно выясню кто виновник.

— Это было случайностью. Я не хотела свалиться с лестницы.

— Карлес сказал, что ты снова вспомнила того ублюдка.

— Не правда.

— Ты можешь быть честна со мной.

Казалось, он смотрел на меня с глубокой привязанностью.

Я уже не раз видела, его в гневе. Потому решила подыграть, как обычно. Ложь уже стала традицией.

— Я бы хотела навсегда остаться с тобой, Каллисто. Ты единственный, кто любит меня в этом мире.

Должно быть Лилиан часто говорила с ним так будто флиртовала, ведь Каллисто смягчился услышав нежный тон.

— Я польщен.

Когда рука, которая так нежно гладила меня, станет жестокой?

Человек, способный убить другого человека, чтобы защитить свою репутацию. Человек, который держит единокровную сестру подле себя, словно заигрывая.

Даже так я ничего не чувствовала по отношению к нему.

Хотя до сих пор он ни разу не ранил меня. Я предчувствовала, что в будущем нужно первым устранить именно Каллисто.

Щелк.

Он встал с кровати стоило в спальню войти герцогу.

Герцог хмуро оглядел меня.

По нему было сложно определить возраст. Он выглядел намного моложе моего отца, однако его глаза пылали юностью как у Каллисто.

— Отец... — прошептала я.

— Я рад видеть, что тебе не стало хуже. Твое здоровье самое ценное.

Герцог схватил мои руки своими ладонями и потёр их. От него пахло бумагой, так как пахнет в книжных магазинах. Должно быть он работал, но был вынужден навестить больную дочь.

— Как ты себя чувствуешь? Если что-то болит просто скажи, я снова воспользуюсь камнем маны и излечу все твои раны, Лили.

Разве отцы так общаются?

Мой отец ни за что бы не сказал подобные слова.