Азалия стояла посреди комнаты, тяжело дыша, её руки ещё дрожали. Перед ней все еще была картина ее отца или то, что от него осталось. Его мёртвые глаза смотрели в пустоту, но в них ещё застыла тень прежнего человека, которого она любила.

Она не помнила, как это произошло. Лишь мгновение ярости, вспышка света, и его крик, такой чужой, такой... нечеловеческий.

Она резко обернулась. Его спокойствие сейчас казалось ей издевательством.

Азалия почти выкрикнула, но голос сорвался.

—Это был мой отец, Вергилий. Мой отец!

Это было неизбежно.

—Но я... я сделала это, прошептала она, обхватывая себя руками, будто пытаясь удержать трясущиеся плечи. —Моими руками. Я... убила его.

Она пошатнулась, но Вергилий мгновенно оказался рядом, подхватив её.

—Азалия, ты должна понять. Это не просто ты. Это сила, что проснулась в тебе.

Она замерла, глядя на него в изумлении. и всё опустело, вместе с тем поднималась волна чего-то невыносимого.

—Сила? - её голос звучал тихо, почти как шёпот. Она посмотрела на свои руки, покрытые высохшими каплями крови.

—Это не сила. Это проклятие.

Вергилий вздохнул и отпустил её, сделав шаг назад.

—Это твоя природа теперь. Ты... ты стала Святой, Алия.

Слова ударили её сильнее, чем любые крики. Она сглотнула, ощущая, как что-то холодное пробирается к самому сердцу.

—Святой? - прошептала она, глядя на тело отца. Глаза наполнились слезами. Если святость выглядит так... то я не хочу быть святой.

Азалия резко обернулась к Вергилию, её глаза вспыхнули гневом.

—Ты минуту назад сам был в ярости! - бросила она, её голос звенел, будто натянутая струна.

—Ты говорил, что он сделал это специально, что этот священник выбрал именно моего отца!

Вергилий нахмурился, но молчал.

Ну, так скажи мне, продолжила она, сжимая кулаки.

— Как ты можешь сейчас стоть так спокойно?!

Ты думаешь, я не злюсь? наконец выдохнул Вергилий. Его взгляд стал холодным.

—Да, я злюсь. Но ярость ничего не изменит. Он знал, что это произойдёт. И знал, что ты единственная, кто это сделает.

Но почему он?! — закричала она, её голос сорвался. Почему именно мой отец? Почему не кто-то другой?!

Вергилий снова замолчал, и это молчание только усиливало её гнев.

—Потому что так проще, сказал он,тихо.

Потому что твои чувства не имеют значения для них.

Эти слова ударили её сильнее, чем она ожидала. Она отвернулась, чувствуя, как гнев медленно сменяется горькой пустотой.

Священник давно ушел оставив Азалию и Вергилия одних. Перед этим он ясно дал понять: Азалия теперь не может покидать церковь без его разрешения.

Комната, где недавно разразилась буря эмоций, теперь утопала в тяжёлой тишине. Всё напоминало о случившемся вспышка силы, смерть её отца, слова священника, прозвучавшие как приговор. Стены церкви теперь казались клеткой, из которой не было выхода.