— 'Потише.'

Деянин, ящеролюд, осторожно всматривался в проходы между книжными полками во второй библиотеке. Единственным человеком, находившимся там, была Хви-Мун.

Затем Хви-Мун, пожилая женщина с аккуратно убранными седыми волосами, сказала:

— 'Все потому, что ты сказал такую нелепицу. Уже сто лет существует правило - лишь первому ребенку суждено стать наследным принцем.'

— 'Но ведь бывали исключения.'

— 'Ты опять несешь вздор. Для тех случаев были конкретные причины.'

— 'То есть сейчас их нет?'

Хви-Мун вздохнула и задумалась над словами Деянина.

Во дворце все шептались о том, что первый принц, Васен, очень проблемный. Несмотря на свой возраст, он пренебрегал учебой, предпочитая развлечения. Говорили, что он недавно научился охотиться и теперь катается по горам с бездельниками из Оразена.

— 'Но Деянин, большинство министров не будут думать так же.'

— 'Ну разумеется.'

Деянин был молодым ящеролюдом с белой чешуей и красными глазами, родившимся в безымянной деревушке в долине на полуострове.

Деянин фыркнул и сказал:

— 'Как ты думаешь, министрам понравится король, который ничего не смыслит в государственных делах и умеет только развлекаться?'

— 'Следи за языком.'

Хви-Мун откашлялась, однако Деянин не ошибался.

Прошло более ста лет с момента смерти Лакрака. Его потомки продолжали править страной Черной Чешуи. Хотя среди них были выдающиеся короли, трудно было сказать, что кто-то мог сравнится с Лакраком по успехам. И среди королей Черной Чешуи был один, чья история оставляла желать лучшего.

Хви-Мун подумала про себя:

"Хотя это дерзкая мысль, объективно говоря, нынешний Король Безмятежности такой же бездельник. Прозвище он получил только за то, что держит страну в покое, ведь за десятилетие правления никто не добивался никаких административных успехов."

Хви-Мун искренне сочувствовала словам белого ящеролюда, но она занимала пост главы левых министров[1] - должности, созданной после смерти Лакрака.

Лакрак и Заол имели троих детей, и их потомки продолжали размножаться. С ростом королевской семьи им понадобились существа, которые были бы способны помогать королю, прислуживать и выполнять различные дела. Но если бы эти существа тоже были ящеролюдами, могли возникнуть неприятности, ведь они могли завести детей от членов королевской семьи, что грозило политическими проблемами. И тогда королевская семья Черной Чешуи нашла простое решение.

"Королевской семье нужны прислужники, но если они будут ящеролюдами, начнутся беспорядки. Значит, ящеролюды не могут занимать эту должность."

Можно было бы прибегнуть к стерилизации, но тогда никто не отдавал бы своих детей на работу во дворец. Поэтому новую должность назвали 'левыми министрами', поручив им управление внутренними делами дворца.

Так как Хви-Мун была главой левых министров, она отвечала за порядок и мир внутри дворца.

Хви-Мун сказала:

— 'Ты ведь знаешь, что Король Безмятежности болен? Он очень чувствителен, поэтому расстроится, если услышит подобное мнение.'

Деянин кивнул.

— 'Хм, не подумал об этом. Тогда ты, как глава левых министров, должна намекнуть Его Величеству о моем мнении заранее.'

— 'Что?'

— 'Если я выступлю с прошением, чтобы первый принц отказался от титула наследного, и чтобы третьего принца назначили вместо него - начнется хаос. Так что ты должна сделать все, чтобы справиться с ситуацией, беря в расчет болезнь Его Величества. Ну, я пошел.'

— 'П... подожди. Деянин?'

Хви-Мун не удержалась и схватила Деянина за предплечье, когда тот повернулся. Этот молодой ящеролюд был невероятно упрямым, поэтому Хви-Мун пришлось пообещать, что она намекнет королю как можно скорее, уже на следующий день. Деянин выглядел недовольным, но согласился не выступать с прошением завтра.

Хви-Мун вздохнула, провожая его взглядом.

"Сколько по-твоему у нас жизней?.."

Большинство нынешних министров правительства - так называемых правых министров[2] - были потомками воинов Лакрака. Те воины, точнее, их заместители, были возведены в статус дворян за свои заслуги. Но в этом и заключалась проблема.

Так же как не все потомки Лакрака стали великими правителями, не все потомки воинов вели себя как настоящие воины.

"Некоторые шутят, что им трудно управлять страной, ведь они потомки воинов... Но те воины были мудрыми ящеролюдами, которые использовали не только грубую силу, но и острый ум."

Тем не менее нынешние министры пользовались своим дворянским положением, передавая эту должность по наследству, и не добиваясь ничего собственным трудом.

Деянину, ящеролюду, в котором нет благородной крови, было крайне трудно стать правым министром. Более того, его считали проклятым из-за белой чешуи.

"Хотя пост министра охоты является самым низким, ему крупно повезло."

И все же Хви-Мун уважала Деянина, ведь он достиг всего собственным трудом. Но если такой ящеролюд заговорит о правах третьего принца на престол? В лучшем случае он выкрутится и вернется домой, а в худшем бесследно исчезнет.

Слова Деянина вызвали в душе Хви-Мун бурю.

"Третий принц..."

**

Тем временем третий принц, Кайл Лак Оразен, находился в компании со своим учителем - Раввином Квизом.

Они сделали короткий перерыв и наслаждались трапезой после учебы. На столе были простые рисовые лепешки, приготовленные из молотого зерна с равнин юга Черной Чешуи, но они были особенно вкусны если макать их в мед из западных долин Оразена. Пили они зеленый чай, приготовленный из листьев, собранных эльфами северного побережья.

— 'Позвольте задать вам вопрос, Ваше Высочество.'

— 'Спрашивайте.'

Кайл спокойно смотрел в чашку с чаем. С точки зрения Раввина, Кайл был умен и проницателен, даже гениален, но в нем было что-то пустое, тусклое, из-за чего невозможно было его полностью оценить.

Раввин сказал:

— 'Вы уже прочли все книги из первой библиотеки, потому хочу спросить о возможном направлении ваших дальнейших занятий. Какая книга вам понравилась больше всего?'

Кайл слегка нахмурил брови и посмотрел на Раввина.

— 'Трудно сказать, слишком много книг мне нравятся. Можно не одну?'

— 'Конечно. Главное скажите, почему она вам понравилась.'

Кайл кивнул.

— 'Мне очень интересен "Путевой дневник мистера Оуэна", потому что в нем рассказывается о разных видах и землях, где я никогда не бывал.'

Раввин усмехнулся. Эту книгу не мог не любить ни один ребенок. Сказитель Оуэн жил во времена Лакрака и оставил множество историй о нем. Его произведения восхваляли Лакрака, и Оуэн высекал их на каменных плитах. Самое известное из его творений - именно 'Путевой дневник'.

Оуэн считал записи личными заметками, но писал столь изящно, что читатель будто слушал его рассказ вживую. Благодаря этому копии дневника распространились по разным странам, не только по Черной Чешуе.

Одной из знаменитых теорий, связанных с Путевым дневником, была его незаконченность. После девятого тома Оуэн отправился на запад, и след его пропал. Считалось, что он умер, но поклонники верили в то, что где-то там он все еще продолжает работу над десятым томом.

"Ха, все-таки его юный возраст дает о себе знать," - подумал Раввин.

Но следующие слова Кайла его удивили.

— 'А еще мне нравятся "Алгебраические теории госпожи Заол" и "Архитектурный дизайн Оразена".'

— 'Хм.'

— 'Что-то не так?'

— 'Нет, продолжайте.'

— 'Книги госпожи Заол дают удовольствие понимать принципы, но я чувствую в них и ее заботу о других.'

— 'Заботу?'

— 'Да... я ошибся?'

— 'Ни в коем случае.'

Заол, спутница Лакрака, известна не только как королева, но также как математик и архитектор. В 'Алгебраических теориях' проявлялась ее развитость в области математики.

Раввина же больше заинтересовал 'Архитектурный дизайн Оразена' - труд Заол как архитектора.

Она руководила строительством четырех водяных колес Автоматона, а затем - грандиозным проектом столицы Черной Чешуи. В ее чертежах учитывались не только размеры дворца и рек, но и удобство жизни простых жителей.

"Но ведь в книге только расчеты и схемы. Трудно уловить волю сердца архитектора через одни линии и числа."

Кайл продолжил:

— 'О, и еще мне понравилась "Мораль", написанная вашим предком, мистером Квизлом.'

— 'Какая честь для меня. Почему вам понравилась именно она?'

— 'Хм, трудно объяснить.'

— 'Ничего страшного, не торопитесь.'

'Мораль' Квизла была не сборником его размышлений, а скорее наблюдениями за Лакраком и анализом их бесед.

Кайл, глядя во двор, сказал:

— 'Если взять чужое, тебя накажут, верно?'

— 'Да.'

— 'Для этого и нужны законы. Но ведь есть плохие поступки, которые не караются законом.'

— 'Например?'

— 'Например, сказать кому-то гадость.'

Раввин кивнул, и Кайл продолжил:

— 'Если сказать гадость, никто не накажет тебя за нарушение закона. Но ведь мы не просто так оскорбляем. Хотя иногда высказать свою злость приятно, так поступают не все.'

— 'Почему?'

— 'Потому что слышать гадости неприятно. Те, кто не говорят гадости - это те, кто знает, каково это - слышать их. Поэтому в книге "Мораль" сказано, что нельзя никого оскорблять. Там часто повторяется: "И король Лакрак был таким же", вот это мне и нравится. Если бы я не прочел ее, возможно, часто говорил бы обидные слова, думая, что это неважно.'

— 'Ха-ха, вряд ли.'

Раввину был интересен факт, что юному Кайлу были понятны законы этики. Этому редко учили наследников, несмотря на то, что этика - это самый важный урок. Неэтичный король станет рабом своих эмоций, и это может привести к падению страны.

"Лакрак, которому служил мой предок Квизл, следовал наставлениям великого Ночного Неба - неудивительно, что он был воплощением нравственности."

Ведь Лакрак был известен как апостол Ночного Неба. Возможно, само Небо послало в мир своего посланника в облике ящеролюда.

Позже Кайл перечислил и другие книги, что ему понравились: 'Битва на равнине' Юра, богословский труд 'Ночное Небо' Сайрана Мюэля, и даже одну из книг самого Лакрака - 'Путь к чтению неба', посвященную астрономии.

Раввин радовался, видя, насколько обширны знания Кайла, но в глубине души ему было жаль.

"Хорошо, что принц любит учебу. Однако он лишь третий, а не первый..."

Раввин отогнал ненужные мысли. Его дело - учить, а не заботиться о династии.

"Скоро я не смогу учить его, ведь он будет знать больше, чем я."

Кайл, болтавший без остановки, вдруг замолк. Раввин посмотрел на него.

— 'Учитель Раввин.'

— 'Да? Что такое?'

— 'Я сегодня много отвечал на ваши вопросы, так что могу теперь я задать один?'

Кайл застенчиво улыбнулся.

— 'Это не совсем об учебе. Может и связано, но я не уверен. Знаний у меня мало.'

— 'Ха, впервые слышу, чтобы вы в чем-то сомневались. Спрашивайте.'

Кайл посмотрел Раввину прямо в глаза и спросил:

— 'Как думаете, я смогу стать королем?'

Раввин выплюнул чай, который пил. К счастью, в сторону двора, а не в лицо принцу.

[1] - Термин, позаимствованный из истории Чосона. В данной истории обозначает людей, управляющих внутренними делами дворца.

[2] - Так же как и левые министры, только эти занимаются делами государства.