– У тебя отвратительное чувства слова! Ну вот что это? Как так вообще можно рифмовать?! Переписывай!

– Но…

– ПЕРЕПИСЫВАЙ!

– Да ничего тебе неинтересно! Что ты вообще умеешь? Абсолютно ничего! Сидеть только за своим компьютером, да в игрульки играть.

– Да что ты вообще обо мне знаешь?!

– Того, что уже знаю достаточно!

– Да нифига!

– Не ори на отца!

– И кем ты станешь с этими оценками? Ты вроде умный мальчик, поешь неплохо, стишки пишешь, а вот учишься плохо.

– Оценки не являются мерой умственного развития ребенка. И гнаться за отличными оценками в угоду родителям, учителям, убегая от того, что нравится – глупо.

– Ух, какие ты мысли! Запрячь-ка их поглубже. Не ты один в этом мире такой умный. Согласна, оценки не мерило, оценки инструмент. С ними проще идти по жизни. Ты же знаешь главный закон природы?

– Выживает сильнейший?

– Ха-ха, нет, конечно! Оставь эти пафосные изречения. Выживает приспособленный.

– Вы предлагаете стать обычным терпилой?

– Нет, просто поумнеть.

– Пойдем на турники?

– Нет, я занят.

– Чем?

– Мне надо закончить песню.

– Пф, лучше бы качаться начал.

– Что?

– Я вот вчера на турники ходил. Там мелкие были, сказали: «Нифига у тебя мышцы!»

– И?

– Ну, просто прикольно. Ты ж дрищь, каких поискать! Ходил бы со мной, может и девушка бы появилась бы.

– Слишком много «Бы». Я не пойду. Мне надо закончить песню.

– Да кому нужны твои песни!

– А кому нужны твои мышцы?

– Ну, мне…

– Вот ты и нашел ответ на свой вопрос.

– И единственный из всего класса, получивший «два» - Химичев! Как будешь оправдываться?

– Никак.

– Песенки писал?

– Музыку.

– А-а-а! ты же у нас «музыкант»!

– Девушку-то будешь себе искать?

– Зачем?

– Ну, ты единственный из класса, у кого не было.

– И что? Земля на небо рухнет, если у меня не появится?

– Ну, попробовал бы…

– Назови мне хоть одну даму нашей школы, у которой бы не было хотя бы пятерых парней.

– Ну…

– У меня нет желания заводить отношения ради отношений.

– Зануда ты.

– Еще какой!

***

За окном шел дождь. Серые тучи скрыли голубое небо, низким потолком давя бегущих по лужам людей. Крупные капли разбивались о стекло окна, барабаня, словно неопытный ударник. Дул ветер, сгибавший молодые сосны, что со скрипом тщетно сопротивлялись ему. Машин почти не было. Я молча брел по грязной обочине, низко опустив капюшон и смотря под ноги, дабы еще сильнее не намочить их. Куртка и так промокла, как и штаны. Такую погоду хорошо пережидать около камина, в кресле-качалке, с пледом и бокалом вина в правой руке. Обязательно в правой. В левой пусть будет книга, сотни раз прочитанная, но все равно любимая.

Дойдя до остановки, забежал под навес. Да, тут как всегда грязно – куча пивных банок, окурки, и, кажется, кто-то наблевал в углу. Ну, хотя бы сухо. Дождь яростно стучал по металлической кровле, я яростно дрожал от холода. Закоченевшими пальцами достав телефон, посмотрел на время. Припаздывает автобус, уже пять минут как он должен подойти. Странно, что никого нет. Может я ошибся? И сейчас тупо теряю время и здоровье, хотя никакого автобуса быть не должно?

Под остановку зашла какая-то женщина. С черным зонтом, в черной одежде, с черным макияжем. Гот, что ли? Странная она. Ну, хоть такой человек, значит, не зря жду.

– Ты счастлив? – неожиданно спросила женщина. Голос у нее был удивительно глубокий.

– Что простите? – повернул я голову к ней, сделав легкий шаг в сторону – на всякий случай.

– Ты счастлив? – терпеливо повторила она, даже не смотря на меня.

– Ну, смотря что считать счастьем, – пожал я плечами.

– Поясни, – она, наконец, посмотрела на меня.

– У меня есть родители, есть друзья, я не голодаю и живу в тепле. У меня есть возможность самовыражаться, нет постоянной угрозы для жизни. Я уверен в своем будущем и в своих возможностях. Думаю, да, я счастлив.

– А любовь? – не меняя выражения лица, сказала женщина. Выглядело это жутко.

– Что?

– А как же любовь? Именно ее считают главной причиной счастья.

– Любовь бывает разная. И в моей жизни она тоже есть.

– Любовь к своему делу, – понятливо кивнула женщина. – Да, ее можно засчитать. Вот только… – ее взгляд потяжелел, – более у тебя ничего нет.

– Остальное появится, если приложить силы, – ответил я, выдержав взгляд.

– Ты наивный глупец, считающий себя гениальным мудрецом, – неожиданно усмехнулась женщина. – Все твои умозаключения узки и очевидны. Они больше похожи на самообман, дабы убежать от самого себя.

– О чем вы? – нахмурился я, отступая еще на шаг. Похоже она сумасшедшая.

– Скоро поймешь, Вито. Скоро поймешь.

Она развернулась и ушла. Через минуту подошел автобус. Пустой. Что удивительно, обычно он привозит многих с работы.

– Мэтр Вито! – ворвался чей-то голос, в мой задурманенный сном разум. – Мэтр Вито, вставайте мы приехали!

–Да, сейчас, – яростно протирая глаза, дабы избавить себя от остатков дремы, я силился вспомнить, что мне приснилось. Вроде, что-то важное, но что?