Тепло. Невыносимое, липкое, пропитанное запахами пыли и каких-то незнакомых цветов. Солнце палило с такого угла, словно решило лично проверить, насколько прочна спортивная куртка, в которую я был запечатан. Я лежал на спине, уставившись в ослепительно-синее небо, по которому плыли облака неестественно идеальной, ватной формы.

«Ладно, – попытался я привести мысли в порядок. – Ситуация похуже, чем несделанная домашка по физике. Но я жив. Технически. Я в теле какого-то спортсмена-неудачника, которого сбил ЗИЛ. Но меня не сбили. Я здесь. Где «здесь»?»

Я медленно поднялся, чувствуя, как хрустят чужие, но на удивление послушные суставы. Первым делом я ощупал себя. Руки, ноги, лицо… Все на месте. Ни переломов, ни вмятин от капота. Даже царапин не было. Только дикая жажда и легкая тошнота, будто я и правда только что пережил двойную смерть и межпространственный перелет.

Огляделся. Я сидел на краю грунтовой дороги, утоптанной до состояния асфальта. По обе стороны от нее тянулись поля с пшеницей (или чем-то очень на нее похожим) такого золотого цвета, что он казался искусственным. Вдали виднелись крыши деревянных домов, больше похожих на декорации к историческому фильму. Ни линий электропередач, ни асфальта, ни машин. Тишина стояла оглушительная, нарушаемая лишь тем самым пением птиц, которое я услышал первым.

— Ну что за черт… — прошептал я чужим, низким голосом.

Мои мысли прервал грохот колес и фырканье. По дороге, пыля и подпрыгивая на ухабах, ехала… повозка. Деревянная, с огромными колесами, запряженная парой унылого вида лошадей. Я почувствовал приступ дичайшего диссонанса. Это было даже не «как в кино», это было настолько аутентично, что у меня засосало под ложечкой.

Повозка поравнялась со мной и остановилась. На облучке сидел мужчина лет пятидесяти в простой холщовой рубахе и с широкополой шляпе. Он смотрел на меня с нескрываемым любопытством.

— Эй, парень! Ты в порядке? С тобой что? — крикнул он. Язык был… странным. Но я его понимал. Будто в моем новом мозгу включился встроенный переводчик.

Что отвечать? «Я в порядке, просто я умер, превратился в энергетик, потом вселился в тело этого парня, а потом меня сбил грузовик, и я очнулся здесь»? Меня бы тут же сочли сумасшедшим и, возможно, сожгли на костре, судя по антуражу.

— Я… я заблудился, — выдавил я первое, что пришло в голову. — Где я нахожусь?

— Деревня Подгорная в двух верстах вон там, — мужик ткнул пальцем в сторону домов. — А дальше — уездный город Глинск. Ты откуда будешь? Одежда у тебя… диковинная.

«Версты? Уездный город?» В голове у меня что-то щелкнуло. Это не просто другой мир. Это мир, отставший в развитии на пару сотен лет.

— Я… из далека, — уклончиво ответил я. — Из… столицы.

Мужик хмыкнул: «Ну, видать, о-о-очень далека ваша столица. Раз такие наряды носят. Подвезу до деревни? А то вид у тебя, как у привидения».

Мысль о том, чтобы куда-то двигаться, была пугающей, но сидеть на дороге в ожидании, пока из меня снова сделают банку с напитком, — еще страшнее. Я кивнул и забрался на повозку, усевшись на мешки с чем-то пахнущим травой.

Деревня Подгорная оказалась именно такой, какой и представлялась: десяток изб, куры, бегающие по улице, и несколько местных жителей, которые провожали нас глазами, полными такого изумления, будто я был пришельцем с другой планеты. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

Мужик, представившийся Семеном, помог мне слезть у самой большой избы, с вывеской «Кабак».

— Хозяина позови, Игната, — сказал он. — Он у нас за главного по чудакам. Может, тебе поможет.

Я побрел внутрь, чувствуя себя абсолютно потерянным. Внутри пахло кислым пивом, дымом и человеческим потом. За стойкой стоял дородный мужчина с окладистой бородой и вытертым до блеска фартуком.

— Чего тебе, добрый молодец? — спросил он, окидывая мой спортивный костюм оценивающим взглядом.

И тут во мне что-то надломилось. Усталость, страх, абсурдность ситуации — все это вырвалось наружу.

— Меня… меня превратили в энергетик! — выпалил я, не в силах сдержаться. — Я выпил какую-то хрень, стал банкой, потом вселился в этого парня, а потом меня сбил ЗИЛ, и я очнулся здесь! Я не знаю, что делать!

Я ожидал всего: смеха, непонимания, гнева. Но Игнат лишь поднял одну густую бровь, почесал бороду и вздохнул.

— Опять, — произнес он с неподдельной досадой. — Чертова «Энерджи Дисплейс» под ноги валяется? Предупреждал же я старосту, чтобы выкидывал эту дрянь подальше! Каждые полгода кого-нибудь приносит с таким же бредом.

У меня отвисла челюсть. Я уставился на него, не веря своим ушам.

— Ч… что? «Опять»?

— Ага, — хозяин кабака вышел из-за стойки и грузно уселся за ближайший стол, жестом приглашая мне сесть рядом. — Находка для лентяев и неудачников, эта штука. Выпьешь — и раз! — твое сознание в ближайшем неодушевленном предмете оказывается. Обычно в той же банке. А следующий, кто этот предмет тронет, становится твоим новым телом. Дешевый способ для всяких шпионов и предателей сменить облик, сбежать. Только вот побочные эффекты… — он многозначительно посмотрел на меня. — Сознание-то чужое тело напрочь к чертям ломает. Психика не выдерживает. Большинство с ума сходят в первые же сутки. Тебя, видать, машиной пришибло, пока ты в новом теле осваивался, вот тебя и выкинуло на окраину империи, в пространственный карман. Случается.

Я сидел, не в силах вымолвить ни слова. Вся моя трагедия, мой ужас, мое отчаяние… для этого человека были рядовым рабочим днем. Как для кассира Галя пробить жвачку вместо энергетика.

— Так… так что же мне делать? — прошептал я.

— А хрен его знает, парень, — развел руками Игнат. — Тело у тебя теперь чужое, личность прежняя медленно, но верно стирается. Скоро ты забудешь, кто ты такой, откуда пришел, и останешься тут навсегда. Можешь работать у меня посудомойкой. Силы в этом теле, гляжу, много. Справишься.

Он встал и пошел возвращаюсь к стойке, оставив меня в состоянии полнейшего ступора.

Я умер, превратился в банку, вселился в спортсмена, попал в другой мир, и мой финал — стать посудомойкой в захудалом кабаке в мире, где нет даже нормального интернета?

Гнев. Чистейший, неконтролируемый гнев закипел во мне. Я вскочил, с такой силой ударив кулаком по столу, что тот треснул.

— НЕТ! — заорал я на весь кабак. — Нахуй это все! Я не буду тут посудомойкой! Я Евгений, я отличник, у меня ЕГЭ на носу! Я вернусь! Я найду способ!

Игнат лишь усмехнулся, глядя на треснувший стол.

— Хороший удар. Значит, сознание еще борется. Ну, попробуй, «отличник». Только смотри, не наткнись опять на «Энерджи Дисплейс». А то в следующий раз станешь ночным горшком. Слышал, однажды так одного графа подставили…

Я выбежал из кабака, захлебываясь смесью ярости и надежды. Мир вокруг казался уже не таким враждебным. Он был просто… другим. И, черт возьми, если здесь знают о проклятых энергетиках, значит, должен быть и способ все исправить.

Я посмотрел на свои чужие, но сильные руки. Первый раз за этот бесконечный день у меня появилась цель.

«Ладно, – подумал я. – Сначала надо выяснить, кто был этот парень в спортивном костюме. А потом… потом найду того, кто разольет эту адскую жижу. И заставлю его вернуть все как было».

А если не получится… Ну, что ж. Всегда можно вернуться и стать лучшим посудомоем в этой ебаной деревне. Но это будет крайний, самый отчаянный вариант.