Часть I

В Тоссе мы уже почти декаду, дни протекают неспешно и очень хорошо, каждое утро мы с Аонтом проводим за разговорами, за ними я потихоньку вспоминаю прошлое. Ничего такого, в основном это просто бытовые моменты или что-то вроде шуток над Деусом, но чувства, которые они дают – бесценны.

После обеда я иду тренироваться с Велвет, потихоньку восстанавливая свою форму. Теперь я без особых трудностей могу сражаться с ней и её эхо, почти не прибегая к своему глазу. Опытным путём я выяснила, что предел его использования без отдыха составляет около шести раз, после чего я начинаю испытывать жуткую агонию. Как только я почувствовала эту невыносимую боль, в голову сразу стрельнули воспоминания с первого дня как я его получила. Вовремя, конечно, ничего не скажешь…

Затем, ближе к вечеру я читаю Агате книги и должна признать, она меня сильно удивляет своим упорством. После ужина она, как оказалось, ходит в Эффинго и до ночи пытается сотворить заклинания из книг, следуя заданным формулам. Пока-что у неё мало что получается, поскольку контроль маны для каждого уровня заклинаний разный. Если для первого уровня нужно лишь почувствовать, как мана протекает через тебя и сформировать из неё заклинание, то на уровнях повыше надо очень хорошо “фильтровать” ману, ведь мана отнюдь не однородная эссенция. Аонт говорил, что с таким упорством когда-нибудь она превзойдёт его, надо только дать время. Только вот у Агаты времени в разы меньше, чем у него.

Примерно так проходили наши дни до сегодняшнего, меня разбудила Сцилла.

— Леди Телания, девочка ожидает вас в тронном зале. — поклонилась суккуб.

— Какая девочка? — вскочив спросила я. — Я не разделяю твои вкусы.

— Кхм. Девочка без родных и близких, о которой вы спрашивали восемь дней назад. — заявила она, находясь всё в том же поклоне.

— А, так ты про эту девочку, хорошо, сейчас буду.

Я встала, накинула на себя льняную рубаху, короткие штаны и надела кольцо Лапласа. На днях он принёс мне его, хорошее кольцо из платины с аметистом по центру, в котором виднеются мои доспехи и меч. Что ни говори, а кольцо мне очень даже нравится.

Выйдя из комнаты Велвет, в которой я обосновалась, я проследовала за Сциллой в тронный зал. Там стояла девочка, она была очень худенькой, бледной, с гладкими чёрными волосами, блестящими от накопившегося на них жира. Одетая в какое-то грязное, мешковатое тряпьё, оставшееся от того, чем он было когда-то. Жёлтые зрачки, занимавшие собой почти всю радужку, выдавали в ней писанную красавицу, если только немного приодеть и привести в форму. Но даже так, её взгляд был абсолютно безжизненным, направленный в пустоту.

— Как тебя звать? — встав перед ней спросила я.

— …

— А она говорить то умеет?

— Даже не спрашивала. Если не умеет, я отправлю её к Дриале, она любит кровь таких девочек. Или Перончино, он говорил, что хочет изучить женскую анатомию подробнее. Ему тяжело смотреть на несчастных мужчин, что не имеют при себе женской репродуктивной функции.

— Досадно, а ведь выглядит она хорошо. Но молчаливая она нам бесполезна, распорядись её телом с умом.

— Телом? — заговорила девочка. — Распоряжайтесь мною как будет угодно, только заплатите или дайте еды. — сказала она обречённым голосом.

— Ну, или оставлю её себе! — облизнув губы сказала Сцилла.

— Нет, если она говорит, значит подходит нам. Надо только как-то найти с ней контакт.

— И что вы предлагаете?

— Позови сюда Агату, она с людьми ладит куда лучше меня. Всё, что я могу с ней сделать, это победить.

Сцилла одобрительно кивнула и ушла, а я тем временем, старалась найти подход к этой девочке.

— Раз уж ты говоришь, может скажешь своё имя?

— …

— И снова молчишь? Приве-ет! — я размахивала рукой перед её лицом, но она совершенно не реагировала. Однако, если взять её за руку, то она покорно шла до тех пор, пока я её не отпущу. Я потратила ещё несколько минут на попытки разговорить её, а она всё также молчала.

— Телания, я была сильно занята! Надеюсь, это что-то срочное. — недовольно выдала подошедшая Агата.

— В каком-то роде да, это срочно. — указала я на девочку. — Сцилла привела девочку, которую можно передать Лавии в качестве ученицы, но она не разговаривает с нами. Ты можешь с этим что-то сделать?

— Точно! Из-за книги и дел я совсем забыла о рабах. И кто же я после этого? С ними всё нормально? — заволновалась Агата.

— Да, я сказала Сцилле, чтобы с рабами обошлись должным образом. Совсем малюток пристроили к семьям, а взрослым мы раздали деньги и отпустили.

Конечно, я соврала, ей не стоит знать, что их трупы раздали стражам Тосса. Она же нас за монстров посчитает! По рассказам Сциллы, рабы были в очень плачевном состоянии. Отсутствующие конечности, выколотые глаза, болезни и это только начало списка. Если бы мы не подарили им лёгкую смерть, то их ждала только агония. Агата не поймёт этого решения в виду её очень доброго сердца.

— Гора с плеч. Спасибо тебе большое! — выдохнула она. — Тогда теперь разберёмся с девочкой. Меня зовут Агата, а её Телания. Мы тебя не обидим и защитим ото всех опасностей, можешь не переживать. Я сильная волшебница, а Телания лучший воин во всей Торсинии.

— …

— Я же говорила, что она всё время молчит. Она как какой-то зомби, которая говорит лишь при командном слове, смотри! Тело.

— Вы можете распоряжаться моим телом как вам будет угодно, хозяин.

— Ну вот, снова. Видимо годы рабства сказались на её поведении.

— Это же ужасно! — обняла девочку Агата. — Теперь всё в порядке, ты можешь говорить когда захочешь и что захочешь, наказания не будет. Пойдём умоем тебя.

Часть II

По дороге в купальни, Агата пыталась разговорить это девочку, но у неё это никак не получалось. Девочка продолжала идти за Агатой не говоря ни слова. Я сказала ей, что Лавия точно такой ученице не обрадуется, на что получила грозный взгляд в ответ.

Когда мы переодевали сиротку, Агата ужаснулась. Всё тело девочки было в синяках, шрамах и даже ожогах от клеймения. Было видно, что с ней обращались как с вещью. Времена идут, а люди не меняются…

Я помылась быстрее чем Агата и безымянная, поэтому сразу отправилась к Беримору и попросила его приготовить что-то, что понравилось бы простому человеку. А когда я вернулась в купальни услышала, как Агата о чём-то разговаривает с этой девочкой. Я присела на скамейку в предбаннике и начала слушать.

— Моя мама умерла при родах, потому что меня пришлось вырезать из её живота. Папа во всём винил меня и постоянно избивал, называя меня убийцей. А когда подвернулся удобный момент, то он продал меня где-то в возрасте пяти лет. С тех пор я не видела никого из родных, но жила довольно хорошо в деревушке на западе от Гиарина. Меня выкупил старейшина той деревни и приютил у себя, я помогала ему по дому пока была маленькой, а когда подросла, то стала помогать и на ферме. —  с нотками ностальгии рассказывала она. — Ближе к моему совершеннолетию[1] на деревню напали и выкрали оттуда всех девушек моего возраста. Дедушка Сафар пытался меня защитить, но его закололи прямо на моих глазах. — её голос начал дрожать.

— Бедняжка, через что же тебе пришлось пройти. — послышались всплески воды от объятий.

— С тех пор моя жизнь скатилась на самое дно! —  продолжала девочка. — Днём я работала на виноградниках нашего хозяина, за любое неповиновение нас наказывали плетью и даже запрещали общаться друг с другом, чтобы мы не обсуждали возможный переворот. — всхлипывала она. — За попытки сбежать наказывали сильнее. Одному дяде залили голову раскалённой смолой, он истошно вопил пока не потерял сознание, а когда пришёл в себя, ему содрали кожу с черепа вместе со смолой. Никто не хотел испытывать это на себе, а потому мы исполняли каждый приказ. По ночам меня насиловали, запрещая издавать хоть какие-то звуки и избивали за всё подряд…

Она начала рыдать навзрыд, я не стала слушать дальше и ушла. В отголосках её плача, я слышала всю тяжесть, через которую ей пришлось пройти. Люди очень гнилые существа, прячущиеся за масками, которые они меняют каждый день, у Лавии ей будет лучше. Эта травма теперь с ней на всю жизнь, и только от неё зависит будет ли травма тянуть её назад или же вести вперёд.

Часть III

Придя в столовую, я увидела накрытый стол с самыми разными блюдами. Несколько видов супов, мясо, свежеиспечённый хлеб и другая выпечка, все эти ароматы смешались в единый запах домашнего ужина.

— Молодец, Беримор, ты превзошёл все мои ожидания!

— Не стоит благодарностей, Леди Телания, это моя работа. — спокойно ответил старик.

— Я позову тебя, когда мы закончим, пока что ты свободен.

Дворецкий поклонился и покинул столовую, а я осталась ждать Агату и девочку. Они задержались где-то на 15 минут, но всё-таки пришли. Я думала, что девчонка будет бояться, но она оказалась не из робкого десятка. Уже чистая, в наряде Агаты она вошла в столовую и немного пошатнулась.

— Ой… — испуганно спросила она.

— Да, здесь перед тобой открыты все двери. — успокоила её я.

— С-спасибо… — с некоторым недоверием ответила мне девочка.

— А зовут то тебя как?

— Лиретт, прошу прощения что не представилась должным образом. Госпожа Агата рассказала мне кто вы такая. Я смиренно прошу помилования. — сказав это, она упала мне в ноги кланяясь.

— Агата! Что ты ей сказала? — грозно спросила я.

— Да так, всего лишь про то, что ты являешься Богиней войны из легенд.

— Ну знаешь! — выпалила я, от чего Агата рассмеялась.

— Лиретт, вставай! Я не буду ничего тебе делать, не переживай и приступай к трапезе.

— Правда можно? — удивилась она.

— Беримор готовил всё это для тебя, налетай! — сказала я и отвела Агату в сторону. Убедившись, что Лиретт приступила к еде, я повернулась к Агате.

— Ты что-то хотела? — спросила меня она.

— Только сказать спасибо, без тебя бы она не разговорилась. Как тебе это удалось вообще? — спросила я с неподдельным интересом.

— В этом нет не было ничего особенного, на ней стояла магическая печать убивающая в человеке личность. Судя по шрамам и этой печати, она была из проблемных рабов, поэтому с ней так и поступили.

— Что в вашу, что в нашу эпоху гнилые люди всегда сидят у власти. — сплюнула я. — Тебе удалось узнать кто с ней такое сотворил?

— Нет, Лиретт по какой-то причине не помнит ни лиц, ни каких-либо опознавательных знаков. — призадумалась Агата. — Только не говори что хочешь совершить самосуд над этим человеком.

— Хочу, такие как он не достойны жизни. Лиретт даже жизнь не вкусила, а уже сполна натерпелась. Если бы это была какая-то рядовая ситуация, я бы закрыла глаза на такое, но смерть не должна быть мучительной. Так поступали мудрецы…

— Как бы я ни хотела с тобой согласиться, но убийство – не выход. Если убить убийцу, то количество убийц в мире не сократиться.

— А если убить двоих, то количество убийц уменьшиться на одного.

— …

— Я понимаю, что для тебя это очень сложно, Агата. Но я уже приняла решение, что если увижу его, то обязательно убью. Ты говорила, что готова поступиться принципами в крайних случаях.

Агата лишь промолчала в ответ, и я решила не развивать эту тему. По её лицу было видно, что внутри она мечется от согласия до отрицания и обратно, поэтому я просто пригласила её за стол.

Весь остальной вечер мы провели в довольно странной обстановке. Лиретт ещё пару раз поплакала, но уже от счастья, сказав, что такие-же вкусные пирожки ей пёк дедушка Сафар. Аппетит у неё зверский, должно быть её кормили только жидкой пищей чтобы она всегда была в ослабленном состоянии, поскольку её стошнило сразу после ужина.

Когда пришло время выбрать для неё комнату, мы хотели поселить её в отдельную, но Лиретт отказалась и выбрала комнату Агаты. Видимо, былые страхи её никак не отпускают. Когда она уснула, мы ещё немного поговорили с Агатой и решили не рассказывать ей, для чего мы её спасли. Ведь как говорится “счастье в неведении”.

[1] Совершеннолетием в Торсинии считается достижение 16-ти лет, возраста, когда можно рожать детей и браться за тяжёлый труд. Такое котируется у людей и большинства гуманоидных рас, исключая драконорождённых(возраст совершеннолетия у них 10 лет) и эльфов(их совершеннолетие достигается в 100 лет)