Часть 2

Солнечная погода на следующий день отлично подходила для проведения фестиваля.

Мероприятие пройдет в храме за пределами города, расположившись на берегу реки позади святилища. Может, из-за бесчисленных палаток или энтузиазма, излучаемого посетителями, ощущалось, что жара не спадет никогда. Часто раздавался оживленный шум, а летнее солнце смешивалось с воздухом и, вдыхая его, казалось, можно попробовать вкус лета.

- Ты не видел одаренную девушку из главной семьи в течение полугода, и, как только вы встретились, сразу же поссорились.

Тодзи говорил недоверчиво и насмешливо, прислонившись к каменной стене, окружающей храм.

Харутора с Тодзи закончили дополнительные занятия и ждали в условленном месте. Хокуто опаздывала.

Пока они ждали её, Харутора рассказал Тодзи о том, что произошло вчера вечером. Он не планировал говорить это, но Тодзи имел зоркий глаз и сразу заметил, что поведение Харуторы отличается от вчерашнего, и, как ни странно, Тодзи являлся мастером убеждений. Так или иначе, Харутора не только поведал о разговоре на мосту, но даже подробно рассказал о своих отношениях с Нацуме.

- Что думаешь об этом?

- Ты запарил.

- …Это слишком честно…

- Вы, ребята, вообще не умеете общаться. В следующий раз, когда я пойду клеить девушек, тебе лучше не идти со мной.

Тодзи холодно улыбнулся из-под банданы. Харутора присел на землю, расстроено посмотрев на друга.

Харутора всегда старался выглядеть хорошим, но, в конце концов, у него было мало номеров девушек в телефоне – так мало, что их можно пересчитать пальцами одной руки.

- Признаю, в конце я вел себя по-детски. Но это она начала провоцировать меня первой.

- Неважно кто начал, ты просто никогда не сможешь говорить с девушками.

Произнося такие безжалостные слова, Тодзи выглядел полностью равнодушным, но Харутора не мог даже собраться с силами, чтобы возразить.

- Однако, как и ожидалось от великой семьи, даже побочная ветвь должна следовать традициям и становиться сикигами главной семьи…

Тодзи саркастически бормотал, не замечая удрученного Харутору.

«Сикигами» - так называют слуг, которыми управляют оммёдзи. «Сики» означает «рабство», и сикигами - «духи, которые служат оммёдзи»*.

К примеру, в «Основном Оммёдо», официально принятом в Агентстве Оммёдо, главным образом используются искусственные сикигами. Они создаются передачей магической энергии «ядру», которое выступает в роли сосуда. Это простой сикигами, которого оммёдзи может немедленно использовать так же, как и других созданных сикигами.

«Традиция» семьи Цучимикадо состоит в том, чтобы побочная ветвь служила главной в качестве сикигами.

- Эй, притормози, в этом случае, у Яко тоже были такие сикигами?

- Не знаю. Скорее всего, да, но я не уверен.

- Сикигами Яко – Хисямару и Какугёки. … Могли ли они быть людьми?

- Я же сказал, не знаю.

Тодзи казался сильно заинтересованным, но Харутора перебил его.

- Возвращаясь к этому, неважно, что было во времена Яко, но тебе не кажется, что соблюдать эти «традиции» сейчас слишком строго? Даже петантично.

- …Ты хотел сказать «педантично», верно?

Взгляд Тодзи похолодел. Харутора покраснел, утверждая: «Это одно и тоже!»

- В любом случае, это неподходящая традиция в наше время. Неудивительно, что отец сказал мне не беспокоиться о ней.

- Разве?

- А разве нет? Подумай, заставлять людей становиться сикигами - это игнорирование прав человека. Такая традиция не считает людей людьми!

Большинство думает об управлении сикигами и использовании амулетов, когда их спрашивают о наиболее известных магических техниках оммёдзи.

Тем не менее, сикигами были товарищами и стражами оммёдзи, и, если говорить грубо, их считали слугами и рабами, даже «инструментами».

Однако…

- Было множество ситуаций, когда люди становились сикигами.

- Не говори глупостей, сикигами могут исчезать где угодно и когда угодно.

- Это метафора. Проще говоря, на самом деле сикигами - подчиненные, которые действуют в соответствие приказам мастера. К примеру, ниндзя, которые служили в период Воюющих Провинций, в широком смысле тоже являлись сикигами.

- …В любом случае, всё это в прошлом.

- С современной точки зрения, отношения между оммёдзи и сикигами похожи на отношения между тренером и спортсменом… Ну, это немного отличается в связи с абсолютным послушанием.

- Что ты имеешь в виду, говоря «немного»! Эта часть наиважнейшая!

Харутора думал о вчерашнем разговоре на мосту. Абсолютно подчиняться приказам Нацуме? Невозможно. Он не мог на такое пойти. Это даже не вопрос, есть ли у него талант оммёдзи или нет.

- …С другой стороны, если бы я обладал духовным зрением, существовала бы хорошая вероятность, что в конечном счёте я бы закончил именно так…

Из вчерашним слов Нацуме, можно предположить, что она предана идее восстановить Цучимикадо. Было ли это результатом её личности или позиции в семье? Чем бы это не являлось, Харутора абсолютно не интересовало присоединении к своему другу детства в погоне за этой благородной целью.

- Что за «бесполезные друзья», что за «обязанности как наследницы семьи»… Разве ей не надоедает драматизировать?

- Она довольно целеустремлена.

- Целеустремлена? Ха.

- «Я одинока»… Это то, что следующая наследница главной семьи имела в виду, да?

Тодзи посмотрел на друга, и его взгляд на мгновение вспыхнул. От этих весьма неожиданных слов, Харутора потерял дар речи на некоторое время.

- Значит, Нацуме показала мне свою слабость? Но… как такое может быть…

Но, это возможно. Люди, которые хотят стать специализированными оммёдзи, поступают в Академии Оммёдо, в которой учится Нацуме, и, конечно же, эти ученики должны знать о связи между семьей Цучимикадо и Цучимикадо Яко. Нацуме оказалась одна среди этих людей, обучавшихся Оммёдо.

Более того, Нацуме обладала талантом, который мог вызвать зависть или негодование. Учитывая её личность, трудно представить, что она сможет найти себе группу друзей или смыть негативные эмоции. В таком случае, возможно ли, что каждый день в Токио для неё не в радость?

- …

Харутора нахмурился, замолчав. Тодзи опустил голову, с интересом наблюдая за другом, словно мог легко и просто понять его.

- …Хорошо, тебя отвергли, не унывай, это же не конец света, правильно?

Тодзи посмотрел за спину Харуторы, пожимая плечами.

Харутора остановил свои тяжелые думы, посмотрев на него с раздраженным выражением.

- Кого, ты сказал, отвергли?

- …Кого отвергли?

Раздался пугающий голос, прозвучавший словно вулкан, готовый взорваться.

Это была Хокуто.

Тодзи усмехнулся, и Харутора, сидевший на корточках, поспешно встал. Харутора развернулся, собираясь объяснить недоразумение, но слова так и не сорвались с языка.

Его глаза широко распахнулись.

Увидев реакцию Харуторы, Хокуто сказала: «…Что…» - и отвернула голову, искоса поглядывая на него. Она делала вид, что была спокойной, но её лицо вспыхивало от ожидания и нетерпения, а ноги нервно рисовали круги на земле.

Тодзи легонько кашлянул.

Харутора поспешно сказал:

- Т-ты опоздала, Хокуто.

- …Прости.

Тодзи кашлянул снова.

- Эм, нет, всё в порядке… Ну… Что такого случилось, чтобы ты оделась вот так?

В этот раз Тодзи не стал кашлять, а лишь легонько вздохнул. Напряженная Хокуто медленно надула щёки.

- Ничего! Я надела юкату, потому что пошла на фестиваль, что-то не так?

Хокуто носила юкату.

Это юката черного цвета, украшенная белыми пионами и бабочками в верхней части, с элегантным розовым поясом. Её тело испускало взрослую ауру, совершенно отличную от вчерашней Хокуто.

- Нет, нет, прости! Это … Видеть тебя одетой так, это на тебя не похоже… Я, я просто удивился, потому что ты выглядишь так неожиданно, я не поверил собственным глазам…

Вулканическая активность в сердце Хокуто становилась все сильнее и сильнее с каждым новым словом растерянного Харуторы, казалось, она может разразиться в любой момент. Глаза, наполненные волнением, которыми она смотрела на Харутору, постепенно наполнялись слезами. Тодзи, стоявший за Харуторой, закрыл лицо руками, не в силах больше смотреть на это.

Однако…

- Но… она хорошо смотрится на тебе. Это действительно удивило меня.

Когда вулкан уже был готов взорваться, гнев Хокуто пропал.

- …П-правда?

- Да, как бы описать… Это выглядит свежо и более взросло, нежели обычно.

Харутора не слишком ясно представлял, что надо сказать, и говорил неуверенно, но это его искренние мысли.

Хокуто направила на него свой взгляд, словно следя за выражением Харуторы. Он не сделал ничего такого, но его пульс ускорился.

Вскоре, Хокуто стала выглядеть довольной, расслабившись и успокоив себя.

- …Спасибо.

Она притворялась спокойной, удерживая уголки рта от улыбки.

Оба замолкли.

Взгляд Хокуто бегал по окрестностям, выглядя робко, а Харутора замер, также испытывая тревогу и растерянность. Казалось, они хотели что-то сказать, но никак не могли решиться.

Тишина продолжалась.

Тодзи молча досчитал до ста.

После этого, он решил больше не ждать.

- Ладно, раз Хокуто здесь, мы должны идти посмотреть на фестиваль, верно?

Харутора и Хокуто слегка кивнули, словно почувствовав облегчение.

☆

К сожалению, взрослая атмосфера Хокуто не продержалась долго.

- Далее, сладкая вата! Я хочу сладкую вату!

- Почему бы тебе сначала не съесть засахаренное яблоко в правой руке и шоколадный банан в левой?

- Харутора, здесь маски! Эй, какая лучше? Как вы думаете, какая лучше?

- Клоун… Нет, я шучу! Это просто шутка, не пинай меня!

- Я вижу золотую рыбку! Ура!

- Стой! Не бегай в юкате! Кто вообще может так быстро бегать в юкате?!

Полностью вернувшись к своему обычному хулиганскому поведению, она выглядела счастливой до такой степени, что даже испугала группу учеников начальной школы, проходящих рядом.

Тодзи был ошеломлён.

- …Она вела себя так и в прошлом году?

- В прошлом году было намного хуже.

Ответил Харутора с сухой улыбкой.

Хокуто иногда вела себя по-детски, но когда пришла на этот праздник, выглядела, словно действительно стала ребенком. «Харутора, посмотри сюда!», «Харутора, иди сюда!», - её глаза загорелись, как только она схватила руку Харуторы, указывая на различные палатки.

Конечно, Харутора иногда чувствовал, что не может принять это, но когда видел беззаботную улыбку Хокуто, то полностью проглатывал свой гнев и ироничные слова. Это счастье - видеть искренние радостные улыбки других.

Кроме того, находясь с наивной Хокуто, он не вспоминал о прошлом.

Давным-давно, когда он был ещё маленьким ребенком. Каждый раз, когда он гостил у главной семьи, его подруга детства была вне себя от радости, её лицо краснело от счастья.

Она слушала все, что говорил Харутора, всюду следовала за ним….

Он ненароком задался вопросом: Могло ли так случиться, что она пришла на фестиваль?

Харутора не представлял себе такого. Нацуме, в первую очередь, могла даже не знать, как это весело, будучи связанной именем Цучимикадо и проживая жизнь в ежедневных тренировках и учебе.

Пока он веселился здесь и сейчас, что же она делала…

Именно тогда…

- …Харутора?

Тодзи спокойно позвал его, и Харутора прекратил думать об этом.

- А?

- Э… ничего, забудь.

Харутора улыбнулся, отогнав терзавшие его мысли, и позволил своему сознанию вернуться на фестиваль перед ним.

Солнце садилось на западе, и лампочки, висевшие на прилавках, вместе с рядами фонарей, освещали окрестности. Фейерверки уже скоро начнутся.

Именно тогда, Хокуто, сидевшая на корточках и глядевшая во все глаза на маленьких золотых рыбок, встала.

- А! Что это? Я никогда не видела этого прежде!

- О, тир, какая ностальгия.

Пока Харутора говорил, Хокуто уже подбежала к прилавку с тиром.

Харутора поспешно погнался за ней, и Тодзи также последовал за ними. Там стояла парочка влюбленных студенческого возраста, устроившая соревнование между собой, и Хокуто остановилась в стороне, тщательно наблюдая за ними.

- …Так правила этой игры в том, что тебе дают игрушечное ружье, чтобы сбивать призы, верно? И ты можешь забрать те призы, которые сбил…

- Ты никогда не играла в это?

- Разве я не говорила, что никогда не видела это раньше!

Сказав это, Хокуто заплатила за одну игру (двести йен) менеджеру этой палатки.

Менеджер дал ей игрушечное ружьё.

- …Как мне стрелять?

Она посмотрела на Харутору. Парень взял ружьё из её рук, сжал пружину и сунул пробковую пулю в дуло.

- Теперь тебе надо просто нажать на спусковой крючок.

- Спасибо! Тогда давай посмотрим, какие призы я получу?

- Слушай, Хокуто, ты не сможешь получить крупный приз в этой игре, не только потому, что ты не в состоянии попасть по ним, но даже если ты попадешь, приз может не упасть, если он слишком тяжелый. В теории, ты должна выбрать цель в ряду спереди, это сравнительно легкие призы.

- Ах, я промахнулась.

- Слушай меня!

Хокуто начала стрелять самостоятельно, и не попала в приз ни разу. Она смело направила ружье на самый высокий ряд, выбрав в качестве цели коробку, обмотанную ленточкой, и полностью проигнорировала все советы Харуторы.

Тодзи жевал жареного кальмара, которого он недавно купил, наблюдая за весельем со стороны. Запах жареного соевого соуса наполнял рот слюной.

- Уу, действительно, они все промахнулись!

- Это только твоя ошибка.

- Харутора, я хочу этот приз.

- Слишком хлопотно.

- Тодзи? Ты выглядишь как тот, кто хорош в подобных играх.

- Не интересует.

Услышав холодные ответы, Хокуто посмотрела на них укоризненным взглядом, говоря «такие бесполезные». Затем она заплатила двести йен и попробовала снова.

Конечно, её целью по-прежнему оставалась коробка, обернутая ленточкой, в верхнем ряду. Она вытянулась вперед, насколько это было возможно, уменьшая дистанцию, и низ её юкаты задрался так высоко, что заставил Харутору покраснеть.

Но исход был таким же, ноль попаданий. Хокуто разозлилась до такой степени, что топнула ногой.

- Раздражает! Я даже не могу попасть в него!

- Говорю же, не имеет смысла целится в большие призы.

- Еще раз!

- Сдайся.

- Нет! Я хочу его!

Она была действительно, как ребёнок. «Харутора» - Тодзи, стоявший позади, лениво окликнул его, словно хотел, чтобы он о чём-то подумал. Пробормотав: «Какого это происходит со мной», - Харутора взял игрушечное ружье, протянутое Хокуто, и заплатил двести йен.

- Но, я правда плох в этой игре…

Как он и признался, его выстрелы были один хуже другого.

Удача Харуторы оказалась наихудшей, и вне зависимости от того, куда он целился, пули летели в невероятных направлениях. Мелочь в его бумажнике была потрачена в мгновения, и даже так, Хокуто не давала ему уйти, и деньги, что он потратил, быстро достигли тысячи йен.

- Если не попаду и в этот раз, то я сдаюсь.

Сказав так, он затолкнул последнюю пулю и наклонился вперед.

Сердце Хокуто беспокойно подпрыгнуло, когда она посмотрела на Харутору.

Затем девушка покраснела, словно придумала что-то.

Харутора целился. Хокуто выглядела немного нерешительно, но она все же слегка наклонилась, прислонив своё лицо к его уху.

- Эй, Харутора.

- …Не говори со мной сейчас.

- Если ты получишь этот приз…

- Не говори со мной.

- Я тебя поцелую.

На мгновение его рука потеряла контроль.

Пробка, вылетев из ружья явно не в направлении дула, прочертила красивую дугу и ударила прямо в центр обёрнутой в ленточку коробки. Коробка неожиданно издала глухой звук, упав с полки.

Хокуто подпрыгнула, громко восхищаясь. Тодзи, засунув жареного кальмара в рот, лениво похлопал в ладоши. Но Харутора потерял невозмутимость.

- Х-Хокуто, ты!..

- А? Что я?

- Эм, это, ты сказала… Если я получу приз…

- Что? Что-то не так, Харутора?

Прикинувшись дурочкой, Хокуто слегка наклонила голову и сладко улыбнулась. Это явно улыбка преступника.

- Тч! – Харутора пожалел об этом, но атмосфера прямо сейчас не подходила для обсуждения, и задавать вопросы дальше было бессмысленно. На самом деле, это привело бы лишь к проблемам для Харуторы.

- …Когда ты этому научилась?

- Хм? О чём ты?

Засмеявшись, Хокуто отвернулась, и, если присмотреться, можно было заметить, что половина этого действия предназначалась для сокрытия смущения. Видимо, не только Харутора боялся риска.

Что поразило, так это то, что большой приз, который Хокуто так хотела, оказался набором из бутылочки с мыльными пузырями и соломинки.

Набор мыльных пузырей для детей, оказавшийся внутри, был установлен на самый верх, чтобы одурачить клиентов.

- Неудивительно, что он упал с первого удара.

Тодзи засмеялся. Лицо Харуторы покраснело, когда он увидел результат своего напрасного труда.

Но Хокуто не приняла это близко к сердцу.

- Все в порядке, вот то, что я хотела.

Она отвязала ленточку от коробки, ловко вплетая её в волосы.

Розовая ленточка, была точно такого же цвета, как и пояс Хокуто. Ленточка в её волосах смотрелась так, словно находилась там с самого начала.

- Вау, - Харутора восхищенно ахнул.

- Ну как?

- Так ты следишь за модой. - сказал Харутора с сарказмом, получив возможность отомстить за издевательства над ним.

Но Хокуто не шелохнулась. Она смотрела в глаза Харуторы с серьезным лицом.

- Мило?

- …

- Миленько же, правда?

- …

- Скажи, что мило!

- Хорошо, хорошо. Мило, это мило.

- Правда?

- Я же сказал, ты сама заставила меня произнести это…

- …

- Мило! Очень мило!

Харутора мог лишь снова похвалить её, встретив убийственный взгляд девушки. Хокуто слегка улыбнулась после этих слов, а её тело расслабилось.

- Моя взяла!

- О, Окей…

- Действительно, Харутора и правда Бакатора, который не понимает девичьи сердца. Если бы ты как следует сказал, что моя юката милая, когда увидел меня, мне не пришлось бы прилагать так много усилий.

- Эй, постой-ка. Значит ты оделась в юкату, которую никогда не носишь и заставила меня потратить тысячу йен в тире ради ленточки лишь для того, чтобы я сказал, что ты милая?

- Победа!

- Убедила, я проиграл…

Харутора чувствовал себя измученным и опустил плечи. Хокуто ярко улыбалась, радостно играя с ленточкой.

- Я буду беречь её.

- Делай, что хочешь, ведь она супер дешевая.

- Неважно, но…

- А?

- Нет… ничего.

Хокуто застенчиво улыбнулась, вынимая мыльные пузыри из коробки.

Она окунула кончик трубочки в мыльную воду, а затем, поджав губы, подула через неё.

Пузырьки, сверкающие всеми цветами радуги, полетели сквозь ночное небо.

Несколько детишек, пришедших с родителями, весело заулыбались, увидев пузырьки.

Среди них был маленький мальчик и еще более маленькая девочка, которая сжимала его руку. Может, их реакция понравилась Хокуто, и она запустила еще больше пузырьков вокруг них. Скопления пузырьков летали вокруг, взрываясь и пропадая без звука.

…Она такой ребёнок…

Хокуто превратилась из взрослой, говорящей о ленточке, в старшую сестру, играющую с детьми, не оставив даже следа от обычного мальчишеского поведения. Харутора сначала удивился, но затем не сумел удержать ухмылки.

Хокуто заметила, что Харутора улыбается, и выпустила пузырьки ему в лицо. “Эй, не раздражай!” – Харутора быстро убегал, а Хокуто преследовала, что заставило ребятишек рассмеяться еще больше.

В какой-то момент, улыбаться стали все.

Может, эта ненавязчивая сцена будет памятью о лете, которую вспоминят в будущем.

- Ладно… Что будем делать дальше, Харутора? Скоро же начнутся фейерверки, верно?

Тодзи доел жареного кальмара, и, проверив время, прошептал эти слова Харуторе.

Почти наступило время фейерверков, и, хотя они могли увидеть их отсюда, вид с берега реки будет лучше.

Именно тогда, Хокуто, расставшись с улыбающимися детьми, крикнула: “Ах, подождите меня! Я скоро вернусь!” - и, расставшись с Тодзи и Харуторой, внезапно убежала. Ребята смотрели друг на друга с удивлением.

- Чего это она?

- Кто знает.

Хоть они и не поняли, в чем дело, ребята решили, что ждать здесь не очень удобно, и, пожав плечами, последовали за Хокуто.

Хокуто бежала по направлению к внутренней части храма.

Они шли по небольшой лестнице, пройдя под тории*. Здесь отсутствовали декоративные лампы, что висели вокруг храма, но были каменные лампы, освещавшие пространство.

Чем дальше они шли, тем дальше отдалялись от шума и суеты. Они услышали жужжание насекомых и ощутили летнюю ночь, дрейфовавшую в тусклых окрестностях со святилищем в центре.

Парни сразу нашли Хокуто. Она была поглощена молитвой перед стеной, на которой висели эма*.

- Что ты делаешь?

- Ах… Разве я не сказала вам подождать?

Хокуто спешно прикрыла её эма, как только услышала оклик. К сожалению, хотя свечение от каменных ламп и было слабым, слова на эма были всё ещё ясно видны.

«Желаю, чтобы Харутора стал оммёдзи».

- …Ты…

Первоначально радостная атмосфера замерзла в один миг. Скрытность Хокуто и тема, которую он не ожидал увидеть в это время, вызвали гнев.

- …Хокуто, может хватит? Почему именно сейчас?

- Понимаешь…

- Никаких понимаешь! Зачем ты делаешь всё, что можешь, чтобы я стал оммёдзи, ты настолько ненавидишь то, как я живу нормальной жизнью?

- Я, я не говорила такого, это всё ради тебя…

Отчаянно отрицала Хокуто. Но на этот раз, тема, которая обычно вызывала у него лишь огорчение и усталость, необъяснимо вызвала гнев, что шокировало даже его самого.

Он понял причину.

…У меня нет времени, чтобы бездельничать, или весь день общаться с бесполезными друзьями.

Слова Хокуто звучали точно так же, как и, полные критики, слова друга детства.

Но это неправильно. Это не так.

Он хотел, чтобы Хокуто поняла, что дело не в этом.

- …Слушай, Хокуто.

Он подавил эмоции, говоря слово за словом.

- Может, я и правда живу скучной, незначительной и ленивой жизнью прямо сейчас, но мне нравится моя бессмысленная жизнь. Мне нравится время, когда я могу общаться с тобой и Тодзи, делая глупости каждый день.

«Лжец». Нацуме уже упрекала его.

Она правильно говорила. Он нарушил клятву и не выполнил обещание быть с ней рядом и защищать, своевольно сбежав, чтобы жить нормальной жизнью. Именно поэтому, он не мог ничего сказать в ответ осуждающей его Нацуме.

Но Хокуто – он не хотел слышать этого от Хокуто, которая, как и он, жила нормальной жизнью.

- Хокуто…

Харутора честно признался себе в своих сокровенных мыслях, делая шаг к ней. Тодзи позвал: “Харутора”, чтобы остановить его, но оказался проигнорирован.

Хокуто задержала дыхание, выглядев так, словно её загнали в угол.

Харутора не давал Хокуто уйти, пристально смотря в её глаза.

- В данный момент, я не хочу идти в оммёдзи или пытаться восстановить отношения с Цучимикадо и, таким образом, разрушить свою жизнь. Может ли так быть, что ты не принимаешь мой путь? А, Хокуто?

Девушка прикусила губу.

После долгой, мучительной тишины…

Она опустила взгляд, не произнеся ни слова.

Такой ответ шокировал Харутору, он почувствовал себя преданным.

- …Ох, так вот оно что.

Внутри него закипал гнев, но он не планировал останавливать его. Он протянул руку, игнорируя крики и толчки Хокуто, отчаянно пытающуюся остановить его, и схватил эма.

Он сорвал её, швырнув на землю.

Слабый стон сорвался с губ Хокуто.

- Что ты делаешь!

Она подбежала к эма, упавшей на землю, отряхнула с него грязь и крепко прижала к груди. Казалось, словно она пыталась защитить что-то ценное для неё и невыносимое для Харуторы. Он высокомерно развернулся, не позволяя себе смотреть на влажные глаза Хокуто.

- …Харутора, ты дурак!

Хокуто закричала, бросившись прочь. Её спина исчезла в мгновение ока, пробежав через тории. Харутора не оборачивался. Звук сандалий постепенно удалялся, но он упрямо смотрел вперед.

Через некоторое время.

- …Она ушла.

Тодзи, спокойно наблюдавший за развернувшейся сценой, открыл рот. Харутора не мог подавить гнев, горько бормоча: “…Чёрт!”.

- Тяжело быть молодым.

Тодзи говорил небрежно, как и всегда, но у Харуторы не хватало сил на ответ.

- …Думаешь, в этом есть и моя вина?

- Нет, честно говоря, неправа именно Хокуто.

Тодзи дал неожиданный ответ. Харутора посмотрел на него с удивлением, но увидел лишь, как Тодзи продолжал спокойно говорить.

- Просто ты - «бесполезный».

Слова Тодзи задели Харутору, и он почувствовал полное опустошение. Первоначально переполнявшая парня энергия исчезла, и он сдулся, словно проткнутый мяч.

- Поздравляю, вторую ночь подряд тебе отказывают. Глядя на это с другой точки зрения, ты тот еще Казанова.

- Заткнись. Честно говоря, мне нелегко сейчас.

- Не только магия может ранить.

- … О чём ты?

- Смысл в том, что если тебе сейчас нелегко, то ей и подавно.

Харутора помрачнел, едва услышав это.

Прямо сейчас, слезы блестели в глазах Хокуто. Харутора, находясь в ярости, ранил чувства Хокуто, а главное – сделал это нарочно.

- Что будешь делать? Пойдешь за ней? Ну, если тебе нужен повод, могу и врезать пару раз.

- Зачем тебе меня бить?

- Для воодушевления. Мой долг сделать так в подобный момент.

Тодзи ухмыльнулся.

Прямо сейчас, Тодзи выглядел мягким, но на самом деле он был жестоким хулиганом, избивавшим людей ради завтрака. Харутора поднял руки, отказываясь от его предложения.

Он немного успокоился.

«…Кажется, я переборщил…»

Тодзи сказал, что это вина Хокуто, вероятно потому, что не хотел судить друга. Харутора являлся более важным другом, да и Хокуто не было рядом, потому он мог сказать, что это она неправа.

Дружба не принудительна. Если дойти до крайности, Хокуто могла решить, что Харутора ей больше не «друг», и освободится от всего этого.

Конечно, Харутора не думал, что Хокуто смотрит на него свысока, да и знали они друг друга довольно давно. Но, даже если Харутора и считал её важным другом, Хокуто могла и не согласиться с этим, не отвечая взаимностью. Однако различные взгляды не должны являться причиной для осуждения друг друга.

- …Пойду за ней.

Харутора задумался о своей жизни. Тодзи и Хокуто являлись её неотъемлемыми частями.

Именно тогда.

- …Подождите, – внезапно раздался голос.

Тот, кто обратился к ним, казалось, вышел из темноты храма. Он носил черный костюм и солнцезащитные очки. Харутора с Тодзи взглянули на одежду, которая совершенно не подходила для фестиваля, и бессознательно сделали полшага назад.

- Прошу прощения за беспокойство, но я услышал ваш разговор, и узнал, что кто-то из семьи Цучимикадо здесь.

Мужчина почтительно склонил голову, словно не замечая их реакции.

Он объяснил Харуторе:

- На самом деле, я ищу человека из семьи Цучимикадо согласно приказу. Не могли бы вы уделить немного времени и встретиться с моим мастером?