Часть 2

Когда звонок, объявивший конец экзаменов, прозвенел, ученики, один за другим, вздохнули, и напряжённая атмосфера в классной комнате сразу же рухнула. Шепот и смех раздались через некоторое время, и учитель, ответственный за наблюдение на экзамене, прошелся по классу, быстро собирая экзаменационные работы со столов. Он забрал работу перед правильно сидящей, аж с прямой спиной, Цучимикадо Нацуме, но Цучимикадо Харутора развалился на своём столе, наполовину мертвый.

Академия Оммёдо – главное учреждение развития Оммёдо в стране. Эта комната являлась одним из классов здания академии.

Харутора рухнул на стол, и выражение на его лице в то время было невозможно прочитать. Даже если экзамен закончился, беспокойство и напряжение на лице Нацуме по-прежнему присутствовали, хотя она волновалась не за себя. Скорее всего, это было из-за Харуторы, так как друг детства развалился задолго до того, как звонок прозвенел.

Когда она решала экзамен, то часто с тревогой поглядывала на парня, и как только учитель собрал работы и ушел, то уже не могла ждать, чтобы спросить.

- Харутора? Экзамен прямо сейчас…

- Не говори. – Харутора прервал её слова, не дожидаясь окончания, по-прежнему вяло развалившись на столе. – Не говори и не спрашивай, вообще ничего не говори, вообще ничего не спрашивай, дай мне немного мира и покоя. … пожалуйста, таскэтэ*…

- П-Пожалуйста - не то же самое, что и «таскэтэ», разве ты не знаешь значения «онэгай*»?

- … … Онэгай…

С хныканьем попросил Харутора, а Нацуме со страдальческим лицом посмотрела в потолок. Затем, она сказала тихим шепотом, чтобы её услышал только сосед: “… Какая часть? Что ты не сделал?”

- … Разве я не просил не спрашивать?

- … Но на сколько вопросов ты не ответил? Один? Два?!

- … М-много вопросов…

Мучительно ответил Харутора, а выражение Нацуме мгновенно из горького превратилось в скорбящее.

- Что ты имеешь в виду, говоря, что не ответил на много вопросов! Почти весь этот экзамен состоял из типовых задач, разве мы не рассмотрели их вчера три раза!

- … Ууу.

- Разве мы не очень хорошо подготовились к теме сочинения? Разве мы не поздно ложились несколько ночей подряд?

- … Ууу.

Харутора завертелся, лежа на столе, словно не имел энергии ответить или подняться, а Нацуме так смотрела на своего друга детства, словно не могла вынести этого вида.

Оценки Харуторы резко упали после поступления в Академию Оммёдо. Как потомок великого оммёдзи Абе но Сеймея и член семьи Цучимикадо, великой семьи Оммёдо в прошлом, он просто жил в разных мирах с выдающейся наследницей главной семьи, Нацуме. Оценки Харуторы, родившегося в побочной ветви, были гораздо ниже, чем у остальных одноклассников, и он часто посещал дополнительные занятия после школы. Несмотря на важность репутации Цучимикадо, Нацуме также отказалась от мысли спасать оценки парня.

Но, экзамен в этот раз являлся весьма важным, так как их успешное продвижение на второй год обучения было поставлено на карту, потому его нельзя взять и отбросить.

Харутора приподнял голову с «ууу», его подбородок находился на уровне парты, а челюсти сжались.

- Неважно, я уже сделал, что мог, всё, что мне осталось, это полагаться на… то, что отыграюсь на практике.…

Нацуме вздохнула, услышав горестные причитания друга детства, и тряхнула головой. Хотя она и беспокоилась, практика – это действительно всё, что осталось, чтобы изменить результат.

Нацуме повернула голову, произнеся предупреждение своим неизменным голосом: “…Я тебя не прощу, если ты посмеешь остаться на второй год”. Сказав это, она подняла взгляд, глядя в окно классной комнаты.

Погода выглядела серой, темные тучи распространились повсюду, а тягуче холодный воздух всё ещё ощущался. Солнце выглядело немного слабым, не хватало ярких, живых красок. Казалось, они давно ждут яркого весеннего солнца.

В следующем месяце – начало февраля – они перейдут на второй год обучения.

Прошло уже полгода с тех пор, как Харутора начал обучение в Академии Оммёдо.

☆

Лезвие копья двигалось словно ласточка, разрезая воздух.

Конечно, противник атаковал обратной стороной лезвия, но если парень получил бы прямой удар, то не почувствовал бы себя хорошо, совершив пару болезненных кувырков. Харутора использовал обратный конец сякудзё, внимательно разбираясь с атакующим лезвием.

Он быстро двигался из стороны в сторону, контролируя дыхание и фокусируя духовную силу. Пентаграмма под его правым глазом постепенно загоралась из-за циркулирующей духовной энергии, и когда парень ощутил этот жар, он сфокусировался на сикигами перед ним.

Защитный сикигами Агентства Оммёдо «G2 Якша», Кокуфу.

Этот сикигами не только обладал навыками рукопашного боя, но также искусен в использовании копья. Такой оппонент был не сопоставим с аутсайдером, подобном Харуторе.

Но сякудзё в руках парня являлось магическим инструментом, специально созданным классным руководителем Отомо, и, хотя Харуторе нужно тратить огромное количество духовной силы, посох мог превратить его энергию в магическое лезвие или щит, для конкуренции с врагом. Харутора неуклюж в магии, но его духовная энергия довольно сильна, а оружие подходит как для защиты, так и для нападения, потому, можно сказать, оно хорошо подходит ему. По крайней мере, с сякудзё в руках, он мог стоять на одном уровне с оппонентом, даже если шанс на победу не был высок.

Копьё столкнулось с сякудзё, и, своим «духовным зрением», парень «увидел» завихрившуюся ауру, вместе с магической энергией Кокуфу, точнее ауру, которую испускало его тело, и, скитающуюся по рукояти, магическую энергию.

Магические силы столкнулись, духовный ветер, чья температура была неоднозначной, взревел, и его тело – духовное – запылало, словно подожгли. С другой стороны, сикигами Кокуфу почти не заботился об окружающем духовном давлении, а внешний вид производил то же впечатление, как и раньше, продолжая атаковать Харутору, словно робот.

Но – шанс! Мысль промелькнула в сознании Харуторы, и маленькая фигура мгновенно подбежал к Кокуфу со спины, словно читая его мысли.

Это был маленький ребёнок, и более того, маленькая девочка, которая не выглядела даже на десять. Она носила суйкан и хакаму*, внешностью напоминая совершенную японскую куклу, с круглыми, голубыми глазами, парой остроконечных ушей на голове и хвостом в форме кисточки.

Она являлась не человеком, но сикигами. А именно защитным сикигами Харуторы – Кон.

- Ваааа!

Кон атаковала Кокуфу со спины в то же время, как материализовалась, пректратив скрываться. Она полоснула возлюбленным клинком Кативари, порезав голень Кокуфу. Этот шаг был вне ожиданий врага – вне ожиданий мастера, одноклассницы Харуторы Курахаси Кёко, контролирующий Кокуфу – и внезапная атака застопорила его на мгновение. Эффект «лага» показался на сикигами, пострадавшему от удара, и помехи проходили сквозь его тело, заставив остановиться на миг.

Именно тогда--

- Я выиграл!

Сякудзё Харуторы попало по Кокуфу, и Кёко, выглядя недовольной, прошипела: “Хмм".

- Хаха! Вот так! Я, несомненно, выиграл, верно?

- П-п-п-потрясающе, Харутора-сама! Ваши навыки невероятны--!

- Твой выбор времени тоже превосходен, Кон, мы взаимодействуем всё лучше.

- Я-я-я-я чрезвычайно благодарна за вашу похвалу!

Харутора радостно засмеялся, а лицо Кон смущенно покраснело от похвалы. Не только лицо зарделось, её хвост также постоянно вилял, как у щенка. Проигравшая Кёко недовольно хмыкнула, освобождая материальную форму Кокуфу.

- Я говорила прежде, что Кокуфу первоначально настроен действовать совместно с Хакуо. Не пойми неправильно, он не может показать полную силу в одиночной битве.

Кёко предупредила Харутору с внушительной манерой.

Хотя она и выглядела полной боевого духа, каштановые волосы, перевязанные и свисающие вниз, длинные ресницы и внимательные глаза делали её невероятно милой. Даже если она носила новую форму, одежда не могла скрыть привлекательную фигуру и красивые ноги.

Среди учеников первого года в силе Кёко уступала только Нацуме. Потому, то, что она проиграла Харуторе, сделало её недовольной, даже если это был учебный бой, в котором она не могла использовать полную мощь. Когда они начинали, Харутора и Кон не имели даже двадцати процентного шанса на выигрыш, но процент побед в этом году был больше половины, показывая существенный рост пары.

Кёко нахмурилась, и Харутора невольно криво улыбнулся, увидев такую реакцию.

- Я очень хорошо это знаю, меня не занесло.

- Хорошо, пока ты понимаешь.

- Н-н-не обращайте внимания на неё, Харутора-сама. Выслушивать жалобы проигравшего, словно слушать свист ветра.

- Я всё слышу, Кон-тян.

Кёко прищурилась, но девочка хранила невозмутимый вид, её ушки стояли, притворяясь, что она ничего не заметила. Этот сикигами был лоялен к Харуторе, своему мастеру, но относился довольно высокомерно по отношению к другим.

Харутора и остальные прямо сейчас находились на поле магических тренировок под зданием академии. Поле выглядело как стадион для атлетики и имело барьер, окружающий арену со всех сторон.

С тех пор, как он поступил в академию – более точно, с тех пор, как он сразился с фанатиком Яко сразу же после поступления – Харутора регулярно проводил учебные сражения с сикигами Кёко. Причиной, очевидно, являлось то, что он мог встретить фанатиков Яко, и, в частности, он должен накопить реальный боевой опыт, привыкнув к методам использования магической энергии и к магическим сражениям.

С самого детства Нацуме беспокоил «слух» о том, что она являлась реинкарнацией Цучимикадо Яко, основателя современного Оммёдо и виновника духовных бедствий в Токио, которые привели к беспрецедентным катастрофам. Из-за этого, Нацуме часто тревожили слепо преданные фанатики. Кроме того, Харутора изо всех сил тренировал только боевые способности, так как подчинялся традиции побочной ветви и стал сикигами главной семьи, чтобы защищать своего мастера – Нацуме.

- Ну как, Нацуме? Я в состоянии получить несколько приличных оценок на практическом экзамене, верно? – Харутора посмотрел на зрительские места у арены, общаясь с Нацуме, наблюдавшей со стороны.

Та намеренно хмыкнула, услышав сказанное.

- Бакатора, ты, правда, думаешь, что на экзамене практикующего попросят прямо сражаться с сикигами?

- Верно.… Но я уже умело использую магическую энергию.

- Ты всё ещё полагаешься на это сякудзё, чтобы преобразовывать духовную силу в магическую энергию, и не сможешь взять магический инструмент на экзамен! – лицо Нацуме выглядело натянутым, пока она строго критиковала ликующего Харутору.

Эта серьёзная реакция дополняла её утонченную, прекрасную внешность. Блестящие, длинные, чёрные волосы были перевязаны розовой ленточкой за спиной. Она выглядела маленькой, а внешний вид, на первый взгляд, казался несравненно хрупким, но изнутри испускавшим твёрдую волю.

- Ты по-прежнему не опытен в использовании простых сикигами, и хотя, я не считаю эти тренировочные бои пустой тратой времени, но, честно, сейчас действительно не время заниматься такими вещами.

- Что, разве ранее ты не согласилась с проведением тренировочного боя сегодня?

- Это потому, что мы не знаем, на какую тему будет практический экзамен в этом году, потому, единственная подготовка, которую ты можешь сделать сейчас, это позволить духовной силе циркулировать плавно, словно разогреваясь перед завтрашним практическим экзаменом. – она не выдержала, пожав плечами, как репетитор, наставляющий глупого ученика.

Учебный план первого года в академии базировался на лекциях, и практические тренировки были редки, так что всё решалось собственной квалификацией практикующего, а не техниками, которые важны для сдачи экзамена. Содержание экзамена также менялось каждый год.

- Но ты полностью полагаешься на помощь сякудзё и вообще не хочешь делать никакой эффективной подготовки, так почему бы тебе в этот раз не сразиться с сикигами голыми руками?

- … Это самоубийство.

- О, я буду счастлива помочь, если так говорит Нацуме-кун.

- Тч! Кёко, не вызывай Кокуфу так радостно!

Нацуме беспомощно покачала головой, смотря на паникующего парня.

Её отношение по-прежнему оставалось довольно строгим, даже если её сикигами выиграл. Сикигами должен быть со своим мастером всё время, чтобы обеспечивать безопасность, или, другими словами, от Харуторы больше не будет никакой пользы, если он окажется не в состоянии сдать экзамен и останется на второй год или уйдёт из академии.

Но--

- … Пф. – Момоэ Тэнма, сидевший рядом с Нацуме, невольно засмеялся. Его тело имело схожий тип с Нацуме - невинно выглядевший мальчик в очках, являющийся одноклассником Нацуме и Харуторы.

- Ч-что такое, Тэнма-кун, что тут смешного? – Нацуме удивлённо обернулась, услышав приглушённый смех Тэнмы со стороны.

- Потому что.… - мягкая улыбка показалась на его лице. – Нацуме-кун, говоришь одно, но когда Харутора-кун победил, ты вскочил со сжатыми кулаками и закричал «Он победил!», с покрасневшим лицом.

- Что? О чём ты говоришь! Я, я не делал этого.… П-пожалуйста, не говори глупостей!

На мгновение Нацуме заволновалась, с заиканием опровергая. Пока её слова становились всё более и более запутанными, постепенно зазвучал ненормально пронзительный и чистый голос.

- Эй, Нацуме!

Харутора спешно крикнул предупреждение с арены, и только тогда Нацуме опомнилась, пару раз легонько кашлянув с покрасневшим лицом. Тэнма и Кёко смотрели на взаимодействие между ними с непониманием.

В отличие от чисто белой формы, которую носила Кёко, Нацуме носила немного синеватую, чёрную форму – цвета воронового крыла – мужскую, такую же, как и Харутора с Тэнмой.

В действительности, эта персона обычно спокойна, но она становится взволнованной, как только сталкивается с чем-то внезапным. Рано или поздно её истинную личность раскроют.… Четко прошептал про себя Харутора.

Наследник семьи Цучимикадо должен вести себя, как мужчина, и Цучимикадо Нацуме поступила в Академию Оммёдо, как ученик, в соответствии с этой семейной традицией. Харутора удивлялся, как долго Нацуме будет способна скрывать это.… Честно говоря, абсолютно точно, что Нацуме девушка, но одевающаяся, как парень. Сейчас, об этом знают только Харутора, Кон, и их хороший друг, Ато Тодзи.

…Эти ученики действительно тормозы…. Даже спустя полгода, её внешность мне кажется странной.

В течение этого полугодия в Академии Оммёдо, он заметил главную причину, почему Нацуме удалось скрыть это от других – девушка очень мало общалась.

Кроме Харуторы и Тодзи, которые знали её личность, она была близка только с Тэнмой и Кёко. Это являлось результатом первоначально застенчивой личности Нацуме, но более из-за того, что люди держали её на расстоянии вытянутой руки из-за слухов о Яко.

Если бы кто-то на самом деле взаимодействовал с Нацуме, он бы заметил, что, в действительности, она небезупречна. Она казалась типичным одарённым учеником в глазах других, потому что никто не замечал её сознательно-скрытую, другую сторону. Хотя, её причёска не являлась мальчишеской, большинство людей объясняли это себе, как «обычай семьи». К счастью, так как это магическое общество, были мысли, что «украшения в его волосах обладают духовной силой», неважно, правда это или нет. Даже так, розовая ленточка выглядела слишком очевидно, и Харутора мог лишь тайно жаловаться. …

- Предрассудки, действительно, имеют сильные последствия.… А? Это странно, куда Тодзи ушёл?

Харутора, находясь на арене, осмотрелся везде, но не смог найти Тодзи, который изначально смотрел за битвой вместе с Нацуме и Тэнмой.

- Директор позвала Тодзи-куна к себе. – Тэнма ответил вместо Нацуме, так как та всё ещё не успокоилась.

- Директор?

- Верно. Ты же знаешь о кошке – сикигами директора, да? Она прибежала и сказала, что ей для чего-то нужен Тодзи-кун.

Харутора повернулся к Кёко, услышав ответ Тэнмы.

- Кёко, у тебя есть идеи, почему директор хочет видеть ученика?

- Бабушка не упоминала ничего, потому я не уверена. Но, раз это она вызвала Тодзи, может, у неё было странное «видение».

- Видение?

- Верно, на самом деле, это просто предсказание.… Разве ты не знаешь? Моя бабушка первоклассный астролог.

- Астролог?

- … Кажется, ты просто обязан повторить первый год.

Отстающий ученик задал вопрос на каждое предложение, сказанное Кёко, заставляя её брови нахмуриться в нетерпение.

Директор Академии Оммёдо – Курахаси Миё, старушка с элегантным характером и глава известной семьи Курахаси, которая имела огромное влияние на современное магическое сообщество. Она являлась довольно известным астрологом – прорицателем, и хотя она уже давно на пенсии, считается, что по-прежнему в стране нет никого, равного ей. Кёко же была внучкой директора.

- Хмм.… Неважно, в любом случае, директор не будет тратить время напрасно. Было бы тревожно, если бы его искал Отомо-сэнсэй.

- Оценки Тодзи неплохи. В отличие от него, близкий к провалу ученик, такой как ты, должен тревожиться больше.

Кёко отметила это спокойно и откровенно, а Харутора щелкнул языком, опустив голову.

- Тодзи и я перевелись из обычной старшей школы.… Когда появилась такая большая разница?

- С самого начала ты не был на его уровне.

- Это правда! Я знаю, черт побери! У этого парня просто хорошие мозги, он знал многое о магии ещё до перевода!

- Когда я сказал «с самого начала», я не имел в виду с момента твоего перевода. Отнюдь, так было с самого рождения.

- С рождения? Разве не печально, что мне даже трудно отрицать это?!

Злобно проклинал Харутора, его глаза увлажнились. “Х-Х-Харутора-сама, ваша обеспокоенность равна признанию того, что вы уступали с рождения!” – бестактно утешила Кон. Тэнма на зрительских местах невольно взорвался смехом, пока слушал, но лицо Нацуме выглядело мрачным. Но она быстро повеселела, поправила осанку и сказала другую фразу.

- Харутора! Экзамен завтра, ты должен практиковать методы преобразования магической энергии. Твоя духовная сила высока, и если сможешь плавно преобразовывать её в магическую энергию, ты легко пройдёшь экзамен!

Сдача практического экзамена* состоится завтра.

Судьба Харуторы будет решаться тогда же.