Дорога уходила в пустоту.

Пыль оседала на коже, забивалась в лёгкие, но никто не говорил ни слова. Мы просто шли, не оглядываясь назад.

Я чувствовал чужие взгляды. Тамара шагала чуть впереди, сгорбленная, но упрямая, будто несла на плечах груз, от которого не могла избавиться. Арсений держался за бок, хмурясь, но молчал. Я сам не знал, как должен себя чувствовать. Всё происходящее всё ещё не казалось мне реальным

Я не знал, сколько времени прошло.

Может, час. Может, два.

Когда впереди послышался гул.

Мы все замерли.

Тяжёлый, рваный звук. Машина?

Я прищурился, всматриваясь в горизонт.

Сначала я подумал, что мне показалось. Но потом разглядел: мутный силуэт, медленно приближающийся по дороге.

Машина была старая. Я прищурился, пытаясь разглядеть модель, но прежде, чем я успел что-то сказать, Тамара фыркнула:

— ГАЗ-АА. Эти грузовики ещё в советское время использовали. Без аккумулятора могут заводиться, если руки на месте.

Она смотрела на приближающийся силуэт, скрестив руки на груди. Казалось, будто даже сейчас, в этом мёртвом мире, она воспринимала всё происходящее с неизменной уверенностью.

Я выдохнул.

Они нас заметили.

Грузовик не остановился резко – он докатился ещё метров двадцать, а потом заглох сам по себе.

Из кабины вышли четверо.

Первым шагнул капитан – высокий, крепкий, короткий ёжик волос. Чуть прищуренные глаза скользнули по нам, оценивая.

— Кто командир? — голос у него был хриплый, будто он курил всю жизнь.

Тамара вскинула голову.

— Я.

Капитан чуть приподнял бровь, но возражать не стал.

— Кто выжили?

Я коротко перечислил: Михаил, Арсений, Тамара и я. Пара местных. Остальные – всё.

Капитан ничего не сказал.

Позади него старшина Павлов лениво жевал жвачку, не вынимая рук из карманов. Он лениво посмотрел на поселок, которого больше не существовало, и только цокнул языком.

— Быстро всё снесло, — заметил он.

— Больше тут делать нечего, — добавил молодой ефрейтор Смоляков. Он выглядел напряжённым, но в отличие от остальных эмоции не скрывал.

— Чёрт. Значит, база всё-таки рухнула, — выдохнул рядовой Зайцев.

Он выглядел самым младшим. Глаза бегали, явно ещё не привык к такому.

Капитан перевёл взгляд на нас.

— Вас надо доставить в Алексеевскую.

Я кивнул.

— Наши друзья были там. Мы и сами туда направлялись.

Капитан помедлил.

— Надолго не задержимся. Садитесь.

Он махнул рукой.

Павлов лениво открыл задний борт ГАЗ

Я вскарабкался первым, потом Михаил. Тамара залезла следом, не сказав ни слова.

Капитан залез в кабину, Павлов сел рядом. Смоляков с Зайцевым остались с нами в кузове.

— Надеюсь, машина дотянет, — буркнул Смоляков, постукивая по стенке.

— Должна, — отозвался Зайцев, но уверенности в его голосе не было.

Грузовик завёлся со скрежетом.

И мы двинулись в путь.

(От лица Макса)

Грузовик трясся на каждой кочке.

Я сидел в кузове, наблюдая за тем, как дорога уходит под колёса. Вокруг расстилался мёртвый пейзаж: разбитый асфальт, поросший грязью и корнями, перевёрнутые машины с выцветшими кузовами, разодранными словно когтями. В стороне, на месте бывшего заправочного пункта, чёрнела обугленная станция, а рядом с ней — остовы машин, сгоревших вместе с водителями. Здесь больше не было бензина. Не было жизни.

Мы оставили за спиной руины поселка и теперь мчались в неизвестность.

Никто не разговаривал.

Тамара сидела чуть поодаль, её лицо оставалось напряжённым. Она казалась спокойной, но я видел, как побелели костяшки её пальцев, сжимающих край деревянного борта. Михаил выглядел так, будто вообще не осознавал, что происходит. Он держался за колени, уставившись перед собой пустым взглядом. Арсений сидел неподалёку, морщась от боли, но молчал.

В кузове вместе с нами было двое военных — Смоляков и Зайцев. Первый всё время постукивал пальцами по металлической обшивке, как будто пытаясь заглушить собственные мысли. Второй выглядел нервным: ёрзал, поправлял ремень автомата, иногда оглядывался через плечо, словно боялся, что за нами кто-то следит.

Ветер гнал по дороге клочки пепла.

Всё было слишком тихо.

Такого в апокалипсисе не бывает.

— Что-то тут не так, — пробормотал Смоляков, не поднимая головы.

— Да что ты говоришь, — лениво отозвался Павлов из кабины.

— Я серьёзно. Мы сколько едем? Час? Два? И ни одной живой души. Даже трупов на дороге нет.

Я медленно кивнул.

— Как будто нас кто-то ждёт.

Смоляков посмотрел на меня, коротко усмехнулся, но в глазах мелькнуло понимание.

Грузовик замедлился.

Капитан Сергеев резко затормозил, отчего нас тряхнуло, а я чуть не врезался головой в стенку.

— Что за хрень?.. — пробормотал Арсений.

Я прищурился.

Прямо посреди дороги стояли люди.

Фигуры перед нами не двигались, но их глаза следили за каждым нашим движением. Они видели нас, но не пытались заговорить или отойти в сторону. Их тела оставались застывшими в неестественных позах, будто какая-то невидимая сила удерживала их на месте.

Чем дольше я смотрел, тем сильнее внутри разрасталась тревога.

— Кто вы? — голос капитана Сергеева был ровным, но в нём слышалось напряжение.

Никакой реакции.

Воздух вокруг казался застывшим, как будто сама реальность ожидала, что мы сделаем дальше.

Я видел, как Смоляков напрягся, готовый к чему угодно, а Зайцев не сводил глаз с ближайшей фигуры, сжимая автомат так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Ветер дул с дороги, принося с собой запах пыли и чего-то старого, забытого.

А затем раздалось шипение.

Я вздрогнул.

Где-то рядом захрипело радио.

Я медленно повернул голову в сторону разбитой машины у обочины. Из динамика, задыхаясь в помехах, пробивался слабый голос.

— …кто-нибудь… слышит?

Меня передёрнуло.

Голос звучал слишком далёким, как будто передавался через десятки преград, растворяясь в шуме.

— …повторяю… кто-нибудь на связи?..

Я заметил, как Павлов застыл, положив руку на дверцу машины, но не спешил заглядывать внутрь.

Зайцев вдруг дёрнулся.

— Вы слышите?

Я напрягся.

— Что именно?

Зайцев сглотнул.

— Они… дышат.

Я сжал пальцы в кулак.

И в этот момент услышал.

Тихие, прерывистые вдохи.

Люди перед нами вдыхали воздух, но не двигались.

Я почувствовал, как холод пробежал по спине.

Пульс резко участился, а мышцы непроизвольно напряглись, готовые к тому, что произойдёт в следующую секунду.

Но ничего не происходило.

Мир застыл.

А затем раздался смех.

Громкий, лёгкий, даже… радостный.

Я резко повернул голову.

В воздухе, прямо перед нами, зависло знакомое создание.

Токкэби.

Он хохотал, его крохотные ноги беспечно болтались в воздухе, а хвост извивался, как у довольного кота.

— Ах, какие у вас были лица! Просто восхитительно!

Я непроизвольно сжал зубы.

— Ты… это устроил?

Он лукаво улыбнулся.

— Ну конечно!

Смоляков выругался, опуская оружие, а капитан просто выдохнул и сжал переносицу, будто пытался сдержать раздражение.

Токкэби, похоже, это развлекало.

— Чего вы так напряглись? Это была шутка. Вам ведь нравятся шутки, верно?

Я не знал, что сказать.

Где-то глубоко внутри я чувствовал раздражение, злость, усталость.

— Это… это было похоже на реальность, — тихо выдохнул я.

Токкэби довольно наклонил голову.

— Вот именно!

Он щёлкнул пальцами, и фигуры окончательно исчезли, оставляя после себя только пыль на дороге.

— Вы слишком напряжённые. Пора бы вам немного расслабиться!

Я не мог поверить в происходящее.

— Расслабиться?! — голос Тамары был резким, в нём слышалась плохо сдерживаемая ярость. — Ты понимаешь, что устроил?!

Токкэби пожал плечами.

— Конечно, понимаю. Вы шли такие сосредоточенные, угрюмые, прямо как на похоронах.

Я скрипнул зубами.

— Может, потому что мы видели, как умирают люди?

Он хихикнул.

— Ой, ну перестань, это же игра.

Где-то в груди неприятно закололо.

Я ненавидел, когда он называл это так.

— Нам нужно ехать дальше, — глухо сказал капитан.

Токкэби ухмыльнулся.

— Да-да, конечно.

Он покачался в воздухе, а затем наклонился ближе.

— Но знаете, что самое интересное?

Я не ответил.

Токкэби хихикнул.

— В следующий раз это может быть не шутка.

Я почувствовал, как внутри сжалось что-то неприятное.

Как будто эта его игра была не просто развлечением.

Как будто он давал нам намёк.

Моё сердце вдруг забилось чуть быстрее.

Я не сводил глаз с него, пока он медленно таял в воздухе, растворяясь в потоке пыли.

Когда он исчез, в воздухе повисло гнетущее молчание.

Павлов запрыгнул в кузов первым, раздражённо выругавшись.

— Чтоб тебя…

Смоляков тяжело выдохнул и сел рядом.

Капитан жестом велел грузовику трогаться.

Я сел на своё место и уставился в пол.

На этот раз мне не хотелось ни с кем разговаривать.

Мы снова поехали вперёд, но теперь…

Я не мог избавиться от ощущения, что Токкэби что-то знает.

И что в следующий раз всё может быть по-настоящему.