«Армор Грейсон выбывает! Копье Судьбы побеждает! Поздравим первопроходцев!»

Ведущий громогласно объявил победителя первого турнирного матча, коими стала команда Лонгина. Признаться, такой исход меня нисколько не удивил: триумф Лонгина был известен еще с самого начала. Не мог же он так сильно нахваливать свою команду, а потом проиграть в первом же бою?

Правда, не все согласны с подобным.

— Нонсенс. Этот Мордред уничтожил непробиваемый Свалинн, затем выжил после магического взрыва невообразимой силы, а после и вовсе на помощь Лонгину прибежал? Бред, — бормоча под нос негодовал Ойджен.

В первые же секунды стычки между Мордредом и Керенном Ойджен заявил, что у рыцаря в серебряной броне нет и шанса против паладина. А все дело в Свалинне, который, по словам Ойджена, не может быть пробит оружием родом из нашего мира. Условие, конечно, странновато, но чего только не бывает. И вот, в финале противостояния рыцаря и паладина, первый одолел последнего.

— Это нелогично, невозможно, противоречит всем моим познаниям их способностей.

— Ойджен, такой финал — отличный показатель, что не всегда одна только логика решает исход боя. Он замечателен в своей сути, — заявил я.

— И чем же?

— Тем, что у нас есть шансы победить. Сам ведь постоянно твердишь, что по навыкам мы врагам неровня. Вот тебе пример, где такое неравенство ничего не решило.

— С каждым разом все больше поражаюсь твоему наивному оптимизму, «лидер».

Не успел я ответить, как за спиной послышался голос Райзена.

— Эй, аналитики доморощенные, жрать подано. Мы с Иринкой сварганили кой-что на скорую руку, поэтому живо за стол. И только посмейте сказать, что еда вам не понравилась — врежу так, что на всю жизнь запомните.

Райзен, как всегда, грубит и угрожает. Время идет, а отношения внутри команды не меняются. Говорят, стабильность — это хорошо? В случае с Райзеном я бы поспорил.

— Чего у тебя взгляд такой задумчивый стал, а, пацан? Про меня гадости разные думаешь?!

— Не-не-не, тебе показалось! — оправдывался я, закрывшись на всякий случай руками.

С каких пор он мысли научился читать? Не может же все быть написано прямо у меня на лице.

— Ладно вам, ребята, давайте уже просто мирно поедим.

— Иринка дело говорит, кончай дурачиться, пацан.

— И это я еще дурачусь…***

На слишком поздний завтрак и ранний обед по совместительству Райзен с Ириной приготовили простое блюдо. Перед каждым из нас на тарелке красовалась картофельная тортилья. Не удивительно, что они решили сделать что-то попроще, особенно учитывая ограниченное время.

Все принялись есть. Кроме одного.

— Эй, Астир. Чего не ешь? — спросил Райзен. — Если не голоден, то не вынуждай себя.

— Подожди, так других ты заставляешь, а Астиру даешь право не есть?

— Конечно! Я же вижу, его что-то гложет. В такие моменты вообще мало чего хочешь.

— Кхм, простите. Немного призадумался о своем, — опомнившись сказал Астир.

Астир, который до этого молча сидел и смотрел на еду, ухватился за вилку и принялся неспешно опустошать тарелку. Но даже так его взгляд выражал озадаченность.

Ирина, явно заметившая обеспокоенность Астира, повела губами, будто бы она намеревалась что-то сказать, но в ту же секунду передумала и решила промолчать.

— Ну-ка быстро сказали, вкусно или нет?! — неловкую тишину в дребезги разбил резкий крик Райзена.

Я понимаю, зачем он это сделал, но зачем так громко?

— Райзен, может, ты забыл, но я не ем то, что мне не нравится, — первым ответил Ойджен.

— Да я не для тебя вопрос задавал, — отмахнулся Райзен. — В первую очередь, он для пацана.

— Почему вечно я? Несправедливо, — недовольно я пробормотал.

— Потому что я так хочу, отвечай живо! — Райзен вскочил, чуть не взбираясь на стол, и настойчиво посмотрел на меня.

— Райзен, не стоит так на него давить, — спохватилась Ирина.

— Я давлю на него? Ха! Это ты еще не видела, как я умею давить!

Да чего он ко мне пристал?

— Ах, похоже я начинаю понимать, к чему все это, — тихо произнес Астир.

— Хвалю за сообразительность.

Ойджен с Астиром, как всегда, поняли все раньше остальных. Или я здесь единственный, кто ничего не понимает?

— Давай, пацан, не томи.

— Никак не могу понять, к чему все это. Все вкусно, как и обычно. Или тебе требуется мое лидерское мнение? Я и не знал, что ты так им дорожишь.

— Сдалось оно мне. Говоришь, вкусно?

Я кивнул.

— Ха! Ирина, я же говорил, что ему понравится. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, и ключ от этой двери ты уже раздобыла.

— Что это значит?

— Ха-ха-ха! Это часть моего плана. Пока вы все увлеченно смотрели за драками на Турнире, мы с Ириной готовили тортилью. Но есть один нюанс — на самом деле готовила она одна. Я всего лишь смотрел, чтобы мы не сгорели все живьем.

— И это все было ради…

—…ради твоей похвалы в ее сторону!

— Как неловко… — замялась Ирина.

Что же, я ее целиком понимаю. Раз за разом меня выставляют на посмешище. Но я придумал, как отомстить Райзену.

— Неплохо придумано, Райзен. Я не сразу почувствовал, что к чему, ведь по качеству исполнения это блюдо такое же, какие обычно готовишь ты.

— Теперь, когда ты об это заговорил, пацан, я начинаю понимать, — плюхнувшись на стул и схватившись руками за голову, Райзен продолжил. — Это ведь значит, что или она уже на уровне такого профи как я, или я на уровне полного новичка!

Ужас в его голосе звучал просто непередаваемый.

— Полагаю, стоит прервать этот парад идиотских затей и перейти к действительно важной теме, — слово взял Ойджен.

Кажется, я понимаю, к чему он клонит.

— Мне бы хотелось задать один небольшой вопрос нашему «лидеру», — аккуратно поправив очки и переведя взгляд на меня, Ойджен продолжил, — во время сражения между Деорсой и Райном, на твоем лице проскользнуло удивление. Пусть я и был сосредоточен на битве, но все-таки заприметил это. А потому вопрос к тебе соответствующий: почему ты удивился?

— Хе-хе, видишь ли, — непроизвольно я почесал затылок, — я уже встречался с Деорсой раньше, а потому и впал в ошеломление.

— Встречался?

— Почему мы узнаем об этом только сейчас? — с некоторой обидой в голосе произнесла Ирина.

Райзен, переполненный самыми неприятными мыслями пробормотал что-то нечленораздельное, поддержав остальных. Один только Астир спокойно запивал стаканом воды свою картофельную тортилью, выражая полное безразличие к факту моей встречи с Деорсой. Интересно, это он погрузился в свои размышления и попросту не осознал тему разговора, или же ему и впрямь наплевать?

— Успокойтесь, я просто разминулся с ним у Марко, когда забирал наши накидки. Я тогда и подумать не мог, что он волшебник, так еще и из команды Лонгина. Выглядел он вполне обычно, хоть и вел себя немного странновато. Но вся эта странность никак не указывала, что он окажется нашим потенциальным противником.

— Почему же тогда ты нам не рассказал о нем после церемонии открытия? — напористо спросил Ойджен. — Деорса присутствовал там вместе с остальными.

— Ну… Думаю, все мое внимание тогда было приковано к Лонгину, и я банально не узнал Деорсу. Да и вообще, что тут такого? Мы ведь даже толком не общались с ним: обмолвились парой словечек у входа и забыли.

— Не пойми меня неправильно, я никоим образом не выступаю против твоей свободы общения. Но тебе стоит запомнить, что ни Лонгин, ни, как полагаю, его команда не так просты, как хотят показаться. Мы не можем знать наверняка, что творится у них в голове. Лонгин ведет себя слишком самоуверенно, но в то же самое время он скрывает ото всех свою силу. Не зная наверняка, какой у него козырь, не стоит терять бдительность при общении с его командой.

Пусть я отчасти и понимаю Ойджена: не иметь возможности увидеть хотя бы малейший намек на способность оппонента и на его магические умения — для человека, который смотрит буквально в суть магии это, должно быть, жутко и может наталкивать на самые разные мысли. И все же, я не могу с ним согласиться. Его попытки нас обезопасить больше похожи на страх перед неизвестностью. Не думаю, что стоит показывать страх перед кем-то вроде выскочки Лонгина, а также его подчиненных.

— Ойджен, я все понимаю, однако… — я намеревался высказаться, но тут меня перебили.

— Ойджен, тебе стоило бы понять, что Вен в этом плане несгибаем. Он будет до последнего не понимать, что опасного в контакте с врагом, особенно когда это всего лишь соперник, а не ненавистник, — человеком, который меня прервал, был Астир. — И зная, что он будет с тобой несогласен, сразу говорю — я поддерживаю его.

— Вот оно как? — закрыв глаза и глубоко вздохнув, Ойджен продолжил. — Ладно, ничего не попишешь. Если ты встаешь на его сторону, то мне не остается ничего, кроме как спасовать.

Так просто? Духом и телом я был готов выслушивать причитания Ойджена о том, как это опасно и рискованно, но спор закончился, так и не начавшись.

— А-а-а-а-а, не могу прекратить думать об этом! — крик Райзена был так же неожидан, как раскат грома в степной тиши.

Он беспорядочно мотал головой, будто бы пытаясь вытряхнуть из нее все навязчивые мысли, на которые его натолкнул я.

Честно сказать, я уже жалею, что ляпнул о качестве его стряпни. Чую, за сегодняшний день мы еще натерпимся.***

Настал поздний вечер. Все закончили свои важные дела на сегодня и готовились ко сну. Или, как минимум, должны были.

Так или иначе, из-за постоянного нахождения рядом Ойджена и Райзена, которого еле как удалось успокоить, я не смог толком рассказать Ирине, во что мы с Астиром вляпались. Вернее, мы не вляпались, ведь такое бывает лишь по воле случая, а скорее сами начали лезть не в свое дело. Но это все детали, которые можно опустить.

Считая, что сейчас единственное время, когда ни Ойджен, ни Райзен мне не помешают, я решил подняться к Ирине и выведать ей все.

И вот я стою у ее двери. Подношу руку, чтобы постучать, но все же никак не решаюсь. А что, если она занята? Что если она будет против? Как лидер я не могу допустить, чтобы среди моих товарищей хоть кто-то впал в подавленное состояние. А учитывая, как Ирина сильно о нас печется, стоит ей понять, в какой мы опасности, так она сразу и начнет накручивать себя.

Но так продолжаться вечно не может — как минимум, меня могут неправильно понять, увидев, как я устало вздыхаю у двери к Ирине. А, так как отступать не в моем стиле, выход остается только один.

Раздался тихий стук.

— Открыто, — последовало в ответ.

Робко открыв дверь и войдя, я оказался в комнате Ирины. Особый эпирит, используемый в качестве светильника, издавал тусклый свет. Очевидно, что она уже собиралась укладываться спать, а яркое свечение только помешало бы этому.

— Вен? Тебе что-то нужно? — удивилась Ирина моему появлению.

Передо мной на кровати сидела она. Сейчас Ирина отличалась от той, которую видят все днем. Яркие каштановые волосы, которые она обычно заплетает в два хвостика, свободно струились до самой постели, подчеркивая ее привлекательную фигуру; в глазах, сравнимых с цветами фиалки, не прослеживалась обыденная живость, но и особой вялости, что более свойственно невыспавшейся Ирине, в них не было.

Конечно, за столько лет, как мы знакомы, я видел ее в разных ситуациях с разным настроением. Естественно, я всегда признавал, что красоты Ирине не занимать.

Но сейчас…

Прямо сейчас общая атмосфера почему-то другая. Будто необъяснимая сила по всемогущему щелчку пальцев переменила эту атмосферу.

Неожиданно для самого себя, я почувствовал, как мое сердце начало биться чаще, а в голову полезли странные мысли.

Нет-нет-нет! Не время сейчас думать о всяком! Я пришел сюда с конкретной целью, точка!

Выбив из своего разума все лишнее, я наконец приступил к делу.

— Извини за такое позднее вторжение.

— Ничего, я даже рада, что ты… — будто бы осознав, что она чуть не сказала лишнего, Ирина запнулась, — в общем, ничего страшного. Ты что-то хотел?

— Да, я собирался рассказать тебе кое-что. Это насчет нашего утреннего похода с Астиром.

Она немного подвинулась и похлопала рукой по кровати, предлагая мне присесть.

Без особых раздумий, я принял предложение и сел рядом с Ириной.

— Пока ты не начал, хочу просто спросить: если это что-то опасное, то тебя и Астира ведь не отговорить?

— Нет, отступать мы не собираемся.

— Вот оно как, — поникшим голосом сказала она.

Я ожидал более яркой реакции. Стоило раньше подвергать себя опасности, как она проявляла свое переживание активнее. Не то, что бы мне нравилось заставлять Ирину беспокоиться, вовсе нет. Но отличия в реакции видны сразу: если раньше она выражала недовольство громко и энергично, то сегодня проявление эмоций было сдержаннее, а настрой — подавленней. Сначала такое было после битвы с энтиггом и снова сейчас, даже толком не выслушав, во что мы ввязались.

Мне бы хотелось спросить, отчего она так подавлена, но понимая, что ответа вряд ли добьюсь, я решил продолжить. Буду считать, что у нее просто вышел неудачный день.

— В общем…

Я рассказал ей обо всем произошедшем за сегодня. О том, как мы с Астиром пошли в Южные Трущобы, как встретили нерадивых разбойников, как узнали о похищениях детей и о том, как решили во что бы то ни стало спасти оставшихся и узнать, что случилось с пострадавшими, о том, как мы встретили Лонгина.

Она внимательно слушала каждое мое слово.

И, когда я закончил, сказала одно.

— Прошу, не рискуйте слишком сильно.

Ее реакцией была простая просьба.

— Конечно. Обещаю, что из этой передряги мы вернемся в целости и сохранности. Да и к чему переживать? Ведь с этим бестолковым Астиром такой прекрасный и сильный я, а значит, все пройдет как по маслу!

— Ах, раз ты так говоришь, то все впрямь будет в порядке, — угрюмая Ирина переменилась в лице и тихо хихикнула. — За все эти годы ты так и не изменился.

— В каком это смысле? — искренне недоумевая спросил я.

— Все так же унижаешь Астира, чтобы на его фоне выглядеть лучше. Знаешь, так делать некрасиво.

— Я ведь понарошку, несерьезно. Да и вообще, я его все реже и реже подначиваю подобным образом. Так что ничего страшного в этом не вижу.

— Знаю-знаю, просто забавно, как время идет, а вы остаетесь такими же.

— Поэтому ты и посмеялась?

— Угу.

— Не вижу в этом ничего даже отдаленно забавного и уж тем более смешного.

В ответ Ирина лишь пожала плечами.

Свет от эпирита понемногу затухал. Видимо, к этой минуте Ирина планировала уже засыпать и добавила в эпиритовый кристалл столько энергии, сколько ее хватило бы ровно до текущего момента.

— Похоже, я задержался. Еще раз прости за такое внезапное вторжение.

— Да ничего страшного, говорила же. Тем более мне приятно, что ты решил не держать меня в неведении.

Пожелав напоследок спокойной ночи, я покинул ее комнату.

Фух.

С Ириной закончил. Но оставалось еще одно, что тревожило и интересовало меня с самого момента возвращения в апартаменты.

За возможным ответом стоило обратиться к Райзену. Благо, до него дойти не так уж и сложно: всего пара шагов и я на месте.

Дверь в его комнату была не закрыта, даже наоборот — приоткрыта. Пускай это и бесцеремонно, я все же решил заглянуть, не стучась и не дожидаясь ответа. Нечего не запираться!

К счастью, ни за чем неприличным застуканным он не стал. Правда, предстал он все равно в необычном для меня виде. Сегодня он решил выполнить комплекс своих стандартных упражнений и прямо сейчас отжимался оголенный по пояс.

От одного мимолетного взгляда на его тело мне становится не по себе. Мускулистые руки и широкая спина Райзена так сильно бросаются в глаза, что я просто неспособен их игнорировать! На подсознательном уровне я сравниваю свое тело с его, и по всем параметрам я проигрываю.

С самой нашей первой встречи было понятно, что он силен. Но смотря на него сейчас, в голову постепенно закрадываются мысли, что он намного сильнее, чем я думаю. Уверен, мощь магии и тела в нем достигают предела.

— Чего надо, пацан? — не сбавляя темп, Райзен проговаривал слова на выдохе.

— Поговорить хотел, но, похоже, сейчас не самое удачное время.

— Жди на балконе, сейчас подойду.

Не желая более мешать, я послушно направился на балкон.

Перед моими глазами предстала картина черного затянутого тучами неба, по коже нежно прошелся прохладный вечерний ветерок, а уши заполнил тихий шелест деревьев. Опершись на перила, я приступил к ожиданию.

Долго прохлаждаться не пришлось — Райзен вышел ко мне спустя пару минут.

— Вот я и здесь, пацан, о чем болтать удумал?

— Насчет Ойджена.

— Тьфу, слишком предсказуемо. Я уж было понадеялся на более незаурядную тему. Черт, мне надо участвовать в викторине, все чаще и чаще угадывать начал.

— Неужели это было настолько очевидно?

— Еще спрашиваешь? Ты, как-никак, лидер. Поведение участников команды должно волновать в первую очередь тебя. А раз так, то и выходка Ойджена без внимания остаться не могла. Ну, как тебе мои дедуктивные способности?

— Великолепны, — произнес я со смешком, — но, если говорить по теме, есть идеи, с чего он вдруг учудил такое?

Райзен нахмурил брови.

— Неприятно признавать, но иногда я совсем не понимаю Ойджена. Он мыслит… — Райзен остановился, будто бы пытаясь подобрать правильное слово, — по-своему. Его логика не всегда совпадает с общепринятой.

— Значит, угадать причину его поведения не выйдет?

— Не-а, — покачал он головой. — Боюсь это бесполезно. Не, можно попробовать тыкнуть пальцем в небо, авось что-то да выйдет.

— Но додумывать ничем не лучше, чем сидеть в неведении.

— В яблочко, пацан! — он похлопал меня по спине. — Ха, впрочем, не стоит нагонять мрачные мысли. Ойджен никогда не относился к вам со злостью, а все его действия всегда направлены на помощь. Даже если мы этого не понимаем.

— Ты уверен? Ничего, что он оставил тебя во рту у энтигга, а сам без зазрений совести свалил?

— Согласен, ситуация не из приятных, но Ойджен не из тех, кто будет предавать. Верь или нет, мы с ним многое прошли плечом к плечу, у нас было предостаточно моментов, когда самый простой способ решить проблему — предать. Но ни у меня, ни у Ойджена и в мыслях не было идти по легкому пути. Поменялось ли с тех пор что-то? Возможно. Но я уверен, что Ойджен не пытался нам навредить. Или ты ставишь под сомнение мое мнение, а?! — в его руке вспыхнуло яркое пламя.

— Остынь, в твоем мнении я не сомневаюсь, скорее наоборот.

— Получается я ответил на твой вопрос?

— Вполне. Раз ты ручаешься за Ойджена, то я могу быть спокоен.

— Ай да я, спасаю задницу этому придурку, ха-ха-ха-ха! — откинув голову, Райзен принялся громко смеяться. — Ой, уже ведь поздно. Зря я так во весь рот захохотал, да?

— Пожалуй.

— Ладно, если это все, что ты хотел, то я вернусь к своим упражнениям.

— Стараешься не пропускать?

— Конечно! Если бы пропускал, то был бы куда слабее. Тебе тоже советую начать. Загоняй себя по полной, пока все отваливаться не начнет, и через время будешь как я!

— Хоть я и завидую немного, но, пожалуй, откажусь.

— Ха! — развернувшись, Райзен махнул рукой. — Как знаешь, пацан.

Фигура Райзена скрылась, и я остался стоять на балконе один. Желание побыстрее лечь спать с каждой минутой все сильнее одолевало меня, несмотря на прохладный бодрящий ветер, обдувавший щеки. И в то же время я переживал.

Впервые с момента, как мы вернулись, я серьезно задумался об опасности, что поджидает нас с Астиром. Кто тот человек, что причастен к пропаже детей? Что мы будем делать, если он не один, а это целая группировка? А если этот человек — могущественный волшебник? В таком случае, если мы выйдем на него, то обратно можем уже не вернуться.

По телу пробежала дрожь. Вызванная не холодным ветром, но беспомощностью и паникой, она пробрала меня до кончиков пальцев.

Отступать поздно. Я не могу бросить Астира одного в этом деле. Свой выбор я уже сделал — помочь ему. А он сделал свой. И бежать, поджав хвост, в наш выбор не вписывается.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, я решил отправиться спать в надежде, что хотя бы во сне нарастающая тревога меня отпустит.§§§

Это была обыкновенная комната. Такая же, как и в апартаментах остальных команд. Просторное для одного человека помещение со всем необходимым для временной и комфортной жизни.

Пока Копье Судьбы наслаждалось славой победителей, а другие команды спешно анализировали увиденное, готовясь к будущим стычкам, одна единственная команда несла на себе бремя проигравших. Это был их первый бой, который обернулся крахом.

Комната, в которой сидело двое мужчин, полнилась напряженной атмосферой. Крупный мужчина со шрамом, проходящим вдоль всего лица через левый глаз, одним своим видом выражал крайнее недовольство. Он сжимал руки, которые от переполняющего их напряжения тряслись, в кулаки. Этот человек был в шаге от победы, еще один миг и он бы завершил начатое. Но стороннее вмешательство порушило все планы. Стискивая зубы, он более не мог сидеть молча.

— Этот Мордред, чтоб ему пусто было! Если бы не он…

— Успокойся, Армор, — недовольно сказал молодой парень. — Своим бормотанием ты уже ничего не изменишь.

— Но Райн!

— Более того, тебе бы стоило поучиться смотреть на все с другой стороны. Мы проиграли и попали в ротацию неудачников и слабаков. Разве это не прекрасно?

— Прекрасно? Ты называешь посрамленную честь прекрасной?! Да как ты…

— Советую тебе замкнуть свою пасть и слушать, Армор.

Наглость Райна заставила Армора опешить.

— Быть может ты и лидер команды, но в нашем общем деле я занимаю главенствующую позицию. Так что тебе лучше послушать меня, а не разрываться от злости.

— И это говорит человек, проигравший из-за такой же злости какому-то старику?

— Похоже, моя просьба прошла мимо твоих ушей. Подобное я прощу, но только сейчас.

— Так что же прекрасного в бытии среди немощных?

— А ты не понимаешь? — лицо Райна искривилось садисткой улыбкой. — Мы ведь на самом деле сильны, а они — нет. Победить их будет проще, чем обворовать слепого. Их можно беспрепятственно избивать, как дохляков, а они будут молить нас о пощаде. Мы покажем всем свое абсолютное превосходство. Люди жаждут хлеба и зрелищ, и если хлеба дать мы им не можем, то зрелищем накормим до отвала. Пусть наш победоносный ход в глазах людей станет поднятием из грязи. Популярность взлетит до небес, как и мы сами сравняемся с ними, — взгляд Райна был направлен прямо, но глаза его ничего не замечали. Своим зрением он был где-то далеко в бредовых видениях собственного триумфа. — Победив всех неумелых баранов, мы вновь сойдемся в поединке с Лонгином и его прихвостнями. И там уже не будет иметь значения ни победа, ни поражение. Наша первостепенная задача — заставить этого напыщенного идиота показать свою способность, и предупредить о ней госпожу, дав возможность ей устроить настоящий пир. Или же ты отринул эту цель?

— Я… — Армор ослабил хватку и направил взгляд к земле.

— Быть не может, ты что, снова цепляешься за свою наивную честь? Забыл, к чему она привела? Я думал ты хочешь вернуть величие рода, а ты обыкновенный рыцарь, что ставит кодекс идиотизма выше эффективного развития. Твои боевые товарищи, которых честь завела в могилу, наверняка сейчас бы хватались за головы от того, насколько ты убог.

Слова Райна сильно ранили Армора. Его единственный глаз налился кровью, а лицо покраснело от ярости.

— Не смей даже упоминать их! — сотворив в руке меч, он резко взмахнул им, целясь в шею наглецу.

Райн округлил глаза. По его шее струйкой побежала кровь — клинок прорезал совсем немного, но этого было достаточно, чтобы заставить Райна поумерить градус нахальства. Безусловно, он надеялся задеть Армора за живое и даже был уверен, что тот придет в ярость. Но перехода к настолько решительным действиям, которые тотчас чуть не обернулись бесславной кончиной, Райн ожидать не мог.

Было ли это результатом его превосходящего высокомерия и садизма, либо же простого невежества — все не имело никакого значения перед холодной сталью, прислоненной к его шее.

Они могли бы стоять так еще долгое время: один с поднятым клинком, второй в оцепенении от ужаса.

Но шаги за дверью вернули их в реальность. Прислушавшись, они поняли, что звук не приближался, а напротив спешно отдалялся, становясь с каждой секундой все тише. Армор Грейсон рассеял меч.

— Похоже, нас кто-то подслушивал, — Райн закрыл порез на шее одним из своих магических лепестков.

— Керенн…

— Наверное, наше затишье послужило сигналом об обнаружении, и он поспешно ретировался. Хм, так даже лучше. Твоя вспыльчивость сыграла нам на руку, избавив от нежелательной пары ушей.

— Что будем с ним делать? Как я понимаю, именно он отправил ко мне Мордреда.

— Оставь его. В своей пользе он превосходит остальных участников команды. Способность Керенна одна из сильнейших в мире, и мы не можем упускать возможность воспользоваться ею. Пока мы делаем вид, что ничего не было и просто стремимся к победе на Турнире, он будет более чем полезен.

Напоследок, выходя из комнаты, Райн сказал:

— Планирование битв на твоей совести, как и раньше. И не забывай о нашей миссии. Госпожа поможет тебе вернуть утраченную доблесть.§§§

— Извините, но у нас есть срочные дела! — прокричал я напоследок, выбегая с Астиром из апартаментов.

— Эй, пацан, а как же завтрак?! — послышался яростный крик за спиной. — Я не отпущу вас ненакормленными!

— Мы не особо голодны!

— Ну уж нет, Феникс!

Обернувшись, я увидел Райзена, за спиной которого танцевало пламя, образовывая своими движениями контур крыльев. Он готовился вылететь за нами и вернуть домой, но тут…

— Райзе-е-е-ен, мне нужна твоя помощь!

… прозвучал спасительный голос Ирины, отвлекший Райзена.

Даже с дальнего расстояния я прекрасно смог понять выражение его лица — недовольство. Рассеяв крылья отменой способности, он полностью забыл о нас, отдавая все внимание Ирине.

Пусть ждет благодарности — она сильно помогла нам сейчас.

Стоило отбежать на достаточное расстояние и вдоволь отдышаться, как Астир не дожидаясь другого момента спросил:

— Что на тебя нашло? Я проснуться не успел, а ты уже схватил меня и потащил подальше от дома.

— Не волнуйся, всю ночь я думал, как нам умыкнуть с утра в Южные Трущобы, чтобы не вызвать лишних подозрений. Все продумано на десять ходов вперед, — я показал ему большой палец вверх.

— Такой внезапный побег вызовет лишь кучу вопросов!

— А это уже продумывание на одиннадцать ходов, до таких сложных этапов я не доходил.

— Ох, Вен… — закрыв лицо ладонью, Астир простоял так несколько секунд.

— Что? Ничего умнее я не придумал. Была еще пара вариантов, но они еще ужаснее.

— То есть это лучшее, что пришло тебе в голову?

— Неловко признавать, но вообще-то да, — стыдливо ответил я.

— Хм, возможно, такое безрассудство, наоборот, нам поможет все скрыть, — почесывая подбородок, бормотал Астир под нос.

— Я не понимаю, мне гордиться своей идеей или нет?

Бубня что-то нечленораздельное, Астир принялся ходить кругами.

Наконец остановившись, он повернулся и, показав на меня пальцем, сказал:

— Твоя необдуманность до боли гениальна.

И как мне на это реагировать? Я должен радоваться?

— Это комплимент или оскорбление?

— Ни то, ни другое. Инициатор этого неожиданного побега ты, а значит и все вопросы будут к тебе. Райзен, в отличие от Ойджена, вряд ли заинтересуется в причинах. Однако последний вполне способен поверить в любую несуразицу, если вбить ему в голову, что именно ты выступил инициатором всего.

— Намек на то, что Ойджен меня не уважает?

— Скорее, он считает тебя излишне легкомысленным, а потому примет что угодно. Неосознанно ты предоставил нам идеальные условия. Браво, Вен.

Вот оно как. Полагаю, на этот раз я прыгнул выше головы и сделал нечто даже более полезное, чем планировал изначально.

— Но все-таки в твоем плане имеется одна существенная брешь, — покачал он головой, — ты не учел важный фактор.

— И какой же?

— Пускай ты и заявил Райзену обратное, но я, в отличие от тебя, как понимаю, весьма и весьма не прочь перекусить.

Ах, точно. Этот элемент я действительно не продумывал и надеялся, что Астир не будет голоден. Но, как оказалось, надежда не оправдалась.

Но, исходя из обстоятельств, я придумал идеальный вариант.

— Тогда отправляемся к Адельере, — скомандовал я.

— К Адельере? Можно ведь найти заведение куда ближе и безопаснее.

— Верно, вот только не забывай, кто ее завсегдатай.

— Лонгин…

— Уверен, после вчерашнего боя он захотел бы с нами потолковать. Ведь не может человек, переполненный такими объемами бравады, не показать свое превосходство после триумфального поединка?

Подумав несколько секунд, Астир ответил:

— Подобное более чем возможно, особенно учитывая характер Лонгина.

— Но я все же обязан спросить кое-что. В прошлый раз, когда Лонгин был близко, ты испытывал сильную боль. Шансы встретить этого сорванца у Адельеры крайне высоки, как ты сам признал.

— Хочешь знать, согласен ли я пойти туда, зная, что буду испытывать боль, подобную выворачиванию наизнанку внутренностей с сопутствующим протыканием их иглами?

— Какая жуть, я и подумать не мог, что тебе настолько паршиво!

— На твоем месте я бы тоже удивился, так что не переживай.

— Может, ну его? Я так подумал, лучше найти местечко поспокойнее.

Испытывать подобную боль — абсолютно ненормально! Если Лонгин так воздействует на Астира, то я не имею ни малейшего права тащить своего друга к этому выскочке.

Но Астир, похоже, был иного мнения.

Он сделал твердый шаг по дороге, что ведет к Южным Трущобам и с которой можно свернуть к Адельере.

— Ни в коем случае. Я хочу узнать причины этой загадочной боли. Если Лонгин знал, что она пропадет, как он уйдет, то ему должна быть известна и первопричина ощущений.

Взгляд Астира отражал решимость. Смотря на меня, он давал четко понять, что решился пойти на риск снова испытать сильнейшие страдания исключительно для того, чтобы добиться правды.

Воспринимать это нельзя было иначе, кроме как призыв к действию.

Мы отправились к Адельере.***

Из окон, проплывавших мимо обветшалых жилищ за нами, поглядывали с опаской. Видимо, не привыкнув к частым посетителям из более благополучных районов, жители трущоб с примитивным страхом относились ко всем неместным. Появление в таком районе людей нашего, казалось бы, обычного социального положения вызывало у них чувство тревоги. Отчасти я могу их понять. Для них это наверняка значит, что какой-то нерадивый воришка родом из трущоб перешел дорогу не тем, и теперь последние рыскают в поисках виновника во имя возмездия.

Не очень приятно осознавать, что в их глазах мы — чужаки — представляем исключительно опасность. Удивительно, что дети, которых Астир пытается обучить базовым вещам, а также шайка разбойников, с горем пополам сторожащая окрестности, так терпимо относится к появлению незнакомцев.

Возможно, именно эта неосторожность и послужила причиной, по которой начали пропадать дети.

— Мы пришли, — мои размышления были прерваны голосом Астира.

Мы находились перед входом в закусочную Адельеры. Стоило подумать, что нас там поджидает Лонгин, как тут же стало некомфортно.

Если мои предположения все-таки окажутся правдивы, то это будет значить одно — Лонгин предугадывает наши действия и пользуется этим без зазрений совести. От одной лишь мысли, что наше решение прийти сюда могло быть предвидено этим выскочкой вызывает раздражение: мы, получается, просто пляшем под его дудку, словно марионетка, которую дергают за ниточки в такт мелодии.

Но чтобы окончательно убедиться в этом, необходимо войти внутрь.

— Ну так что, заходим? — спросил Астир.

— Ага, — кивнул я в ответ.

Резким движением я нагло распахнул дверь настежь.

И, как предполагалось, на табурете у стойки я увидел до боли в голове знакомую фигуру.

— Фха-ха-ха-ха-ха, я же говорил, Адельера, они не посмеют упустить свой шанс прийти сюда.

Лонгин заливался смехом. Он хохотал во весь рот, как бы специально стараясь разозлить нас все сильнее.

— Добро пожаловать, проходите, присаживайтесь… — впав в неловкое положение из-за поведения Лонгина, Адельера постаралась поприветствовать нас, так, будто ничего и не происходит, но легкая дрожь в ее голосе выдавала, насколько ей неудобно.

Закрыв дверь и пройдя и сев, я наконец решил поприветствовать Лонгина, пока Астир старался быть максимально отстраненным.

— Йо, Лонгин. Как посмотрю, ты весьма рад нашему появлению.

— Рад? Нет, я восхищен. Воистину восхищен вашей предсказуемостью, фха-ха-ха-ха.

— Мы не так предсказуемы, как тебе кажется.

— Правда? Быть может, так оно и есть. Но пока вы не оставляете мне иного выбора, как считать вас невероятно скучными. Раз я угадываю ваше следующее действие, то зачем мне вовсе общаться? Я же могу узнать все необходимое, не пересекаясь с вами.

Он что, специально нас ждал исключительно, чтобы побесить?

— Мне плевать, что ты там угадал, а что нет. Мы с Астиром пришли сюда перекусить, а не с тобой якшаться. Вернее, только Астир, я так, за компанию, но это не имеет значение.

— Хо-о-о-о… — переведя взгляд на Адельеру, растеряно стоящую у стойки, он произнес, — … немедля подай Астиру Дуллканису что-нибудь, что удовлетворит запросы его чрева.

— Поняла, многоуважаемый Лонгин! — Адельера метнулась в подсобное помещение.

— К слову, Астир Дуллканис, разве не должен ты опасаться меня? — явно намекая на жуткие боли, Лонгин обратился к Астиру.

— Конечно, должен, — ответил он. — Но именно поэтому я и пришел на встречу с тобой. Ты ведь тоже ждал нас отчасти из-за них?

— О-о-о-о, хороший ответ, Астир Дуллканис. Мне он пришелся по нраву.

— Астир, как и я, хотим знать об этих болях как можно больше.

— Хм, вот как… — впервые спесь спала с лица Лонгина, но лишь на малую секунду, после чего ехидная ухмылка и высокомерный взгляд вернули себе власть. — Естественно, вы хотите знать. И, само собой, я обладаю нужными знаниями.

Глаза Астира засверкали от счастья. Очевидно, он сильно обрадовался этому.

— Но кто сказал, что я поделюсь ими, м? — Лонгин озадачено покачал головой. — Нет, я не собираюсь раскрывать всю интригу с самого начала.

— Могу я узнать причину? — к моему удивлению, Астир отреагировал сдержанно.

Боюсь, его спокойствие результат не собственного желания, а попыток скрыть нарастающую боль. Понимая это, даже Лонгин решил не медлить с ответом.

— Со временем осознание придет само, Астир Дуллканис. Поэтому я не собираюсь раскрывать карты еще на стадии раздачи. Это было бы глупым и излишне поспешным поступком, ты так не считаешь?

— Может и так, — с заметной печалью в голосе произнес Астир.

— Впрочем это никак не мешает мне облегчить твои страдания.

— Эй, ты чего удумал? — с опаской произнес я, наблюдая, как Лонгин подорвался с деревянного табурета и подошел к Астиру.

Недоумение Астира выражало его полную солидарность со мной в этом вопросе. Ему, как и мне, были интересны дальнейшие действия Лонгина. Но Лонгин, не обращая никакого внимания на нашу реакцию, сказал:

— Протяни руку. И предупреждаю сразу: приятно не будет.

— Погоди-ка, Лонгин, на что ты его толкаешь?

— Не мешайся, Вен Антем. Твоя забота о ближнем достойна похвалы, но в текущий момент она лишь раздражает.

— Ты гарантируешь, что после боли пропадут? — стиснув зубы спросил Астир.

— Я человек слова, Астир Дуллканис. Семена сомнения в тебе приносят мне исключительную горесть.

— В таком случае, я доверюсь тебе, Лонгин, — Астир выставил правую руку, как и скомандовал Лонгин.

— Советую не двигать языком. Сомкнув челюсть от сильной боли, ты имеешь не иллюзорные шансы откусить его.

На секунду я будто бы выпал из реальности от предупреждения Лонгина, в то время как лицо Астира побледнело, а зрачки расширились в предвкушении худшего. Лонгин произнес предостережение без толики сожалений в голосе. Так, будто бы обрекать человека на подобные страдания для него норма. Кто же, Эдос его забери, этот Лонгин на самом деле?

Лонгин обхватил руку Астира ладонью, как на месте хвата засиял яркий золотистый свет. Он был настолько ярок, что мне с трудом удавалось следить за процессом, щуря глаза. Но Лонгин, в отличие от меня и Астира, будто бы не испытывал никаких проблем с этим — он спокойно и вдумчиво смотрел на свечение.

Обождав несколько секунд и дождавшись затухания света, он выполнил резкое движение рукой и вытащил толстую золотистую цепь. В этот же момент Астир почувствовал, не побоюсь предположить, сильнейшую боль в своей жизни. Он громко закричал, его зрачки становились то меньше, то больше, меняясь в такт пульсирующей боли, а левая рука настолько была сжата в кулак, что, казалось, в любой момент ногти прорежут кожу, а пальцы сломаются от напряжения.

— Цепи Небес… — расплывшись в широкой улыбке, Лонгин восхищенно рассматривал вытянутую цепь, пока Астир корчился в муках.

Это…

— Это настоящая пытка, Лонгин! Не трать время, заканчивай быстрее! — злоба переполнила меня.

Астир страдает у него на глазах, а этот самодовольный придурок только и делает, что смотрит! Я хотел прервать эти мучения. Я был готов использовать Буст и силой отстранить Лонгина от Астира.

Но…

Я испугался. Вдруг, так станет только хуже? Возможно, стоит довериться Лонгину и сдержать яростный порыв?

Попытавшись поумерить пыл, я продолжил быть обыкновенным наблюдателем.

— Я делаю то, что должно, Вен Антем. Быть может, ты не заметил, но Цепь Небес не воплотилась до конца. Необходимо подождать.

Присмотревшись повнимательнее, я понял, о чем он говорит.

Вытянутая им цепь была не такой, какие обычно призывает Астир. Она вся исцарапана и оббитая так, будто по ней очень долго и усердно колотили куском твердого камня. Взамен обычная Цепь Небес всегда показывалась гладкой, без шероховатостей и излишних неровностей.

Цепь постепенно обрастала и сглаживалась прямо на глазах. По-видимому, именно это и можно назвать процессом «воплощения». Спустя немногим меньше, чем, по ощущениям, полминуты, Цепь Небес приняла свой привычный облик.

И, как в доказательство этого, Лонгин продолжил действовать.

Он прикусил губу до крови, после чего свободной рукой смахнул ее. Окропленными в собственной крови пальцами он прикоснулся к Цепи Небес, и стоило контакту произойти, как цепь рассыпалась, как песок, а Астир прекратил корчиться от боли.

Тяжело дыша, он спросил Лонгина:

— Что ты сделал?

— Ничего особенного. Просто указал твоей непоседливой способности, что она не ошиблась.

— Не ошиблась? Что ты имеешь в виду? — с отдышкой произнес Астир.

— Считай это судьбой. Твои Цепи Небес подобны, нет, они и являются божественным игом, которым небожители пытаются удержать нас — людей — в своей власти. Ты воплощение божье воли, Астир Дуллканис. А твои Цепи Небес — божественного господства.

Что за бред он несет?! Астир — воплощение?

— Какая чушь, ты правда думаешь, что мы в это поверим?

— Вен, не стоит. Лонгину нет причин нам лгать, — упрекнув меня, Астир продолжил. — Если я воплощаю небеса, то ты…

— Верно. Я твой антипод, Астир Дуллканис. Судьбою нам предначертано встретиться на поле брани и решить будущее человеческой цивилизации: будет ли она и дальше жить под дудку божественных сущностей, либо же возьмет все в свои руки, которыми проложит путь к будущему сквозь землю, воду и звезды, — взгляд Лонгина выражал восхищение. Он увлеченно говорил о чем-то выходящим за рамки моего понимания.

В воздухе повисло неловкое молчание. Было ли оно вызвано попытками осознать сказанное Лонгином, либо же простым непониманием его слов, но факт оставался фактом.

— Понимаю, в это трудно поверить и еще труднее принять, Астир Дуллканис. Однако, как ты верно подметил Вену Антему, мне нет нужды вводить вас в заблуждение. Как-никак, будь я обыкновенным лжецом, ты не испытывал бы боли в моем присутствии с самого начала.

— Говоришь, что встреча с тобой — это моя судьба… — Астир внимательно взглянул на Лонгина. — Более того, нам предначертано сражение. Но если оно решает судьбу мира…

— … То обязательно проводится насмерть. Ты все верно понял, Астир Дуллканис.

— Ты хочешь убить Астира?! — неспособный больше молчать, я накинулся на Лонгина.

— Нет, как и он вряд ли желает моей смерти. Но наша схватка неизменна. Она не зависит от наших желаний. Живи мы в любой эпохе, в любой стране и в любых семьях, но хитрый рок свел бы нас, несмотря ни на что.

Как же так? Астир или умрет от рук Лонгина, или сам убьет его? Нет, нет, нет, это неправильно! Такой монстр, как Лонгин, просто разорвет его в клочья! И к тому же Астир…

— Выражение твоего лица все выдает, Вен Антем. Смотреть на твою физиономию, что мысли читать — все сразу ясно. Позвольте же вас успокоить, покуда досада окончательно не добила вас. Будь рок не хитрым, а злобным, я бы уже схватился с Астиром Дуллканисом в жаркой битве. Но этого до сих пор не произошло. Почему же?

— Кажется, я начинаю понимать, — заговорил Астир. — Судьбою нам предначертано сойтись в бою, не больше, не меньше.

— Ход мысли ты взял правильный. Пока эта старая гадюка, именуемая Судьбой, не схлестнула нас в поединке, нам нет нужды выражать агрессию друг к другу. Час настанет сам. Так что возрадуйтесь, неумехи. Жизнь Астира Дуллканиса пока в безопасности, — с этими словами он вернулся на свой табурет.

Из подсобного помещения показалась Адельера с большой тарелкой какой-то каши и мясной колбасой.

— Простите, я хотела принести еду немного раньше, но увидела, что здесь происходит и… — Адельера очевидно чувствовала себя, как рыба посреди пустыни.

— Ничего страшного, я все понимаю, — успокоил ее Астир.

Она поставила тарелку на стойку, а после предоставила необходимые столовые приборы. Астир незамедлительно принялся наполнять желудок содержимым тарелки.

К моему удивлению, он совершенно спокойно отреагировал на откровение Лонгина. Когда Лонгин сделал это серьезное заявление, Астир стал выглядеть задумчивым, но никак не напуганным или отчаянным. Такой стойкости духа я могу только аплодировать стоя. Серьезно, далеко не каждый с подобным спокойствием отреагирует на судьбу быть убитым человеком, стоящим прямо перед тобой.

Однако я догадываюсь, что служит настоящей причиной спокойствия. Заяви подобное кто угодно другой, Астир бы не скрывал чувств. Но Лонгин далеко не тот человек, перед которым стоит показывать свою слабость.

— Верно, чуть не забыл, — положил ногу на ногу Лонгин. — Своими действиями я перегрузил дух Астира Дуллканиса. От ослабевшей души слабеет и тело, а потому вам предстоит провести еще несколько минут в моей компании, если не хотите, чтобы он завалился лицом в землю прямо на выходе. Она, заметили ли вы, весьма черства.

— Бьюсь об заклад, ты только рад этому, — нервно сказал я.

— Кто знает… — ответил он, выждав несколько секунд, отведя взгляд и пожав плечами.

— Лонгин… — оторвавшись от поедания обратился Астир, — … спасибо.

Голос Астира был легок, а благодарность искренней.

Явно не ожидая такого, Лонгин отпрянул, потеряв на несколько секунд свою ауру превосходства. Он стал выглядеть как самый обычный человек, не обремененный тяжестью собственного эго.

Прямая благодарность Астира выбила Лонгина из колеи. Очевидно, не зная, как реагировать, он просто ответил:

— Угу… будешь должен.

Вид, который принял Лонгин, был нетипичен для него. Конечно, это не смена внешности, но разница между тем, кого я представляю, когда думаю о нем, и тем, кто прямо сейчас сидел рядом со мной, просто колоссальна. Это вправе можно назвать сменой образа, вернее, его обрушением.

Но наслаждаться таким зрелищем пришлось недолго.

Скрип входной двери быстро вернул его в чувство, привлекая также мое с Астиром внимание. В заведение заявился еще один посетитель.

— Адельера, милая, как погляжу, у тебя сегодня отличный улов.

— Ты же…

Вид нового посетителя оказался крайне знакомым. Живая гора мускулов, настоящий великан среди всех известных мне людей. Тот, кого я описал бы не иначе, как «шкаф» и был бы на девяносто девять процентов близок к правде.

Впервые увидев его перед заселением в апартаменты, теперь я встречаю его здесь.

Боб.

— Хм, какое у тебя знакомое лицо. Да и у паренька слева тоже… — громила задумчиво потирал свою лысую, без намека хоть на какую-то волосинку, голову. — А, вспомнил, вы с Ириной водитесь, да?

— Память тебя не подвела, — ответил ему я. — Но что ты тут забыл?

— Я здесь частый клиент, вообще-то. А вот вас вижу впервые в окружении Адельеры.

— Вен Антем, ты знаешь эту гору мышц? Должен сказать, что он похож на гориллу.

— Эй, кого это ты гориллой назвал? — возмутился громила.

— Лонгин, имей хоть капельку уважения, — сказал я полушепотом, мешковато махая ему руками.

— Хо-о-о-о-о-о, уважение? Горилла есть горилла. Истину уважением не изменить.

«Не накаляй ситуацию, напыщенный придурок!» — как же хотелось высказать это ему. Но в отличие от Лонгина, я умею в нужный момент держать язык за зубами.

— Мальчики, не ссорьтесь, вы моя единственная клиентура, не могу же я вас потерять, — Адельера неловко улыбнулась.

Недовольно ворча что-то, Боб сел на табурет, который, к слову, совсем был ему не по размеру, прямо за Астиром.

— Адельера, хлестни-ка мне элю, — попросил новоприбывший клиент.

— Хорошо, один момент!

— Между прочим, ты так и не ответил, какими судьбами оказался здесь, — прожевав и сглотнув обратился Астир к Бобу.

— Сказал же: я тут частый клиент.

— Мне неведомо ни твое лицо, ни фигура, ни имя, но бываю я тут гарантированно не реже, — парировал Лонгин.

Напомните, когда наше противостояние Лонгину превратилось в совместный с ним допрос?

— Многоуважаемый Лонгин, все вполне объяснимо, — заявилась Адельера с большой кружкой эля, — Боб просто приходил всегда рано утром, хотя последнее время появляется все позднее.

— Просто еще одно мое излюбленное место перестало представлять интерес. Временно, — ухватив кружку эля, громила опустошил ее одним глотком.

Еще одно? Единственные места, о которых я знаю наверняка, это заведение Адельеры и закусочная, в которой работала Ирина. В таком случае…

— Ты что, ходишь только туда, где тебя обслуживают красивые девушки? — спросил я.

— Гляжу, вокруг ходить ты не стал, предпочитаешь сразу напрямик. Вот что скажу: не тебе меня судить, Вен.

Выходит, я угадал? Да, точно угадал, иначе бы он так не отреагировал, нечего мне сейчас тупить.

— Хо-о-о-о, все встает на свои места. Как и подобает горилле, тобою управляет в первую очередь инстинкт.

— Многоуважаемый Лонгин, прекратите!

— Сколько ж в тебе гонору, а? Ты что, король? Или бог какой? — недовольно нахмурил брови Боб.

— Ну, ты недалек от истины, — Лонгин скрестил руки на груди.

— Вот ведь компашка, — фыркнул Боб. — Подумать и не мог, что окружение Ирины общается с такими, как этот Лонгин.

— Эй, не суди, не разобравшись, мы сами не в восторге от этого выскочки.

— Точно, — прожевывая поддержал меня Астир.

— По правде говоря, Лонгин нам настоящий враг.

— Соперник, попрошу заметить. Будь я врагом, от вас и пыли бы не осталось. Верно, моя превосходящая сила стерла бы факт вашего существования из реальности, не оставив и следа. Впрочем, если хотите, я могу показать, что это все не пустые слова. Вам всего-то следует победить всех врагов на Турнире и добраться до меня. И тогда я сокрушу вас.

Этот парень что, буквально упивается фантазиями о своих победах?

— Погоди-ка, ты там что-то о Турнире заговорил? Ты ведь не… — Боб широко раскрыл рот от удивления, — … это ведь ты победил в первом бою?

— Ты наблюдал за боем, Боб? — поинтересовался я.

— Не-а, меня эти ваши драки не интересуют. Максимум на Ирину приду поглазеть.

— На ее свершения, — поправил я его. — И тогда не только на ее, но и на мои!

— Ладно-ладно, как скажешь. Но о Лонгине я слыхал. Вчера люд только и делал, что болтал о тебе.

— Обо мне? — лицо Лонгина выражало недовольство.

— Да, так о тебе говорили. И о твоей команде, конечно, но в первую очередь о тебе. «Загадочный победитель» — так тебя некоторые называют. Даже и подумать не мог, что некто вроде тебя окажется полнейшим грубияном.

— Оправдывать твои мысли я не нанимался. Тем не менее я отказываюсь стоять в стороне и спокойно наблюдать, как вся слава достается исключительно мне.

— Правда, что ли? Мне казалось, ты будешь только рад дополнительному восхвалению.

— Вен Антем, в какой момент нашего диалога твои умственные способности понизились так сильно, а в своих суждения ты приравнял меня к напыщенной свинье, что сама ничего не добилась? Безусловно, я не стыжусь своих возможностей, ума и силы — я ими горжусь. Но триумф в первом бою завоевал не я, а моя команда. Так что к вам у меня есть просьба. Нет, указание. Поправляйте каждого, кто приписывает эту победу исключительно мне. Выбейте из их головы — словом, руками, хоть молотом кузнечным — имя Лонгин и вставьте в нишу название «Копье Судьбы».

— Чего это ты завелся?

— Завелся? Нет, ты выбрал неверное выражение. Я возмутился. И сделал это по делу: нет нужды присваивать чужие заслуги, покуда сам способен покорять вершины. Надеюсь, вы, неумехи, понимаете это чувство. Либо же ваши посредственные способности — следствие таких же заурядных принципов? — обратился он ко мне и Астиру.

— Других поправляешь, а сам за словом в карман не лезешь, — нервно ответил я. — Хотя такое отношение к своим товарищам мне по нраву. Считай, что стал более уважаем в моих глазах.

— А-а-а-а, башка уже болит от вашего галдежа, — Боб демонстративно схватился за голову огромными ручищами. — Я надеялся отдохнуть в компании красавицы, а теперь страдаю в вашем окружении! Вы не могли бы уже свалить?

— Хо-о-о-о, у тебя хватает наглости возмущаться? Быть может, ты не заметил, но это место — свободное для посещения всеми. Неоправданные ожидания, гложущие тебя, это исключительно твои проблемы.

Смотря на спор здоровяка Боба и самовлюбленного идиота Лонгина, мне становится по-настоящему жаль Адельеру. Она, наверное, думала, что здесь будет поспокойнее, что ей удастся вести свое дело, как другие. Но единственными, кто держит на плаву ее бизнес, оказались совершенно неладящие между собой личности.

Конечно, есть еще я и Астир, но мы здесь были всего один раз, не думаю, что нас можно считать. Плюс ко всему, от нас заведение не заработало ни монеты — первое посещение полностью покрыл Лонгин, а что до второго мы еще не решили.

Я уверен, ей хочется остановить словесную перепалку, но риск потерять клиентов слишком велик, а потому не остается ничего, как мириться с текущим положением.

И это… удручающе? Да, думаю такое слово прекрасно вписывается сюда.

— Полагаю, нам пора закругляться, — Астир встал из-за стойки, отодвинув перед этим пустую тарелку. — Нас ждут неотложные дела.

— Верно, — закивал я головой, — не желательно тратить время попусту. Между тем, Лонгин, ты…

— Свое слово я держу, Вен Антем, — перебил меня Лонгин, поняв к чему я клоню. — К воле моей прислушивается Зейгреф, а значит, глодать вас беспокойство права не имеет.

Зейгреф. Когда-то мне уже доводилось слышать это имя. Насколько я знаю, он некто вроде командира городской стражи. Помню, как несколько лет назад народ поговаривал о нем всякое: якобы раньше он руководил отрядом рыцарей, но после какого-то инцидента спешно перешел в стражу, где сразу же стал за главного. К тому же, по рассказам, человек он хоть и справедливый, но очень строгий.

Если даже глава городской стражи прислушивается к Лонгину, то пелена тайны, за которой скрыта настоящая личность этого выскочки, становится все непрогляднее.

— Между тем, сколько с меня? — Астир полез в карман за монетами.

— Погоди, Астир, — остановил я его. — Хэй, Лонгин, не хочешь ли сделать, как в прошлый раз?

Как я могу упустить возможность сэкономить немного денег? Уверен, у Лонгина их все равно непомерно много, не обеднеет, а вот нам они не помешают, особенно сейчас, когда информацию у шайки разбойников приходится покупать!

— Вот уж не думал, что бесстыжесть это твоя основная черта, Вен Антем. Вы ведь шли сюда с изначально мыслью, что сами оплатите услугу. Это были ваши ожидания. Как я могу разбить их, поддавшись твоей нахальной просьбе?

— Но ведь и ты знал, что мы покажемся здесь.

— Истинно, ты прав. И все же, мои желания увидеть вас на пороге этого заведения никак не пересекаются с мыслями оплатить чужую еду. Не забывай, в первый раз я воспользовался твоей алчностью исключительно, чтобы заставить вас остаться. Поводов поступать аналогично у меня нет. Надеюсь, я доходчиво объяснил, Вен Антем?

— Да-а-а, доходчиво… — уныло пробормотал я. — Ладно, Астир, придется тебе потратить свои монетки.

— На иное и не надеялся, к твоему сведению, — констатировал Астир.***

Расплатившись и попрощавшись, мы с Астиром покинули забегаловку Адельеры, отправившись в центр места интереса. Речь идет, конечно же, о пьедестале со стертой надписью, от которой осталась разборчивой, и то с трудом, лишь часть «лана».

Будучи негласным центром района, оно идеально подходило для контроля происходящего. Это и стало основной причиной, по которой мы решили начать сегодняшнее наблюдение именно оттуда.

Пока мы шли, Астир решил затронуть тему, поднятую при разговоре с Лонгином.

— Скажи, Вен, — голос его звучал тихо и тревожно. Избавившись от надзора, как оказалось, естественного врага, он наконец-то смог дать волю переживаниям. — Как думаешь, сказанное Лонгином правда? Нам действительно предстоит бой, что решит будущее? Битва, в которой один из нас умрет?

— Не знаю. Но не похоже, что он лжет. Его взгляд на Цепь Небес был похож на такой, каким смотрят на давно искомую вещь: радостный и восхищенный. Боюсь, его слова не пустышка.

— Значит…

— Однако! — сказал я громко и четко. — В его словах не было даже мельком упомянуто, что ты должен сражаться один. Если, вернее, когда момент вашей битвы настанет, будь уверен, я не останусь в стороне! Бьюсь об заклад, что так же скажет и Ирина, а Райзен так вообще — первым побежит на бой. Насчет Ойджена, признаться, сомневаюсь, но вдруг и он тоже? Вместе мы точно сумеем одолеть Лонгина. Не может же он быть настолько монстром, чтобы победить всех нас?

Я понимаю его тревогу. Для любого человека свойственна боязнь смерти. Но в норме ни один из нас не знает, когда настанет роковой момент и как он произойдет. В случае с Астиром, он видел потенциального палача, знаком с ним лично.

И от этого становится только хуже.

— Эй, чего кислые такие? — послышался знакомый голос.

Сами того не заметив, мы подошли к пункту назначения. Сегодня, по сравнению со вчера, на улице резвилось куда меньше детей: на глаза попадались всего пара-тройка чад.

Но что более удивительно, это нахождение здесь обладателя знакомого голоса.

— Коддо! Что ты тут делаешь? — спросил я, оглядываясь широко открытыми от удивления глазами. — Криш и Артт тоже здесь.

Перед нами возникла знакомая шайка горе-разбойников в своем полном составе: громила Коддо с массивными руками и пухлыми губами, низкорослый Криш, обладающий пронзительным взглядом и скверным характером, и худощавый Артт с волосами и глазами переливающегося салатового цвета.

— Я бы хотел задать тот же вопрос, но, полагаю, мы оба знаем ответ, — заговорил Коддо. — Здесь удобнее всего наблюдать и слушать.

— Значит, вы тоже пришли к такому заключению, — Астир прислонил руку к подбородку.

— Удивлены? Думали, мы тупые? Выкусите! — завопил Криш.

— Я сомневаюсь в наличии у них подобных мыслей, Криш, — заговорил Артт.

Он звучал до такой степени спокойно, что создавалось ощущение, будто говоришь с мертвецом или какой куклой. Ну и компашка у них, конечно.

— Правда, мы никак не ожидали встретить вас здесь, а особенно сейчас, — Коддо почесал затылок, — не уверен, что мы успели собрать достаточно интересного.

— Раз зашла речь о «достаточном», то уже имеется «недостаточно», верно? — спросил я.

В ответ Коддо кивнул и продолжил:

— Артт и Криш смогли выудить немного информации. Но не надейтесь на что-то невероятное. Криш отправился слушать сплетни с первыми лучами солнца, так что начнем с него. Давай, выкладывай все, что узнал.

— Так точно! Не одни мы заметили странного человека: несколько бедняков из приграничных районов полушепотом переговариваются о каком-то чужаке, рыскающем по окрестностям под светом луны. Одет в такой же бурый плащ, как мы и считали, так что наши догадки подтвердились. Но никто не знает, как он приходит и как уходит, будто бы просто испаряется. Пуф! Вот он тут. Пуф! И нет его. Как-то так.

— Как ты смог так легко подслушать чужие разговоры? По ощущениям, люди здесь очень осторожны, они не станут обсуждать такие вещи при лишних свидетелях.

— Хе-хе, я бывший мелкий вор, так что знаю толк в прятках. Ух, какой же это был адреналин: свиснешь у зажиточной дамочки колечко, она навзрыд, за тобой сразу орава стражников, а ты ускользаешь у них из виду буквально на глазах. Это, правда, в прошлом, сейчас мне Коддо запрещает такое вытворять, — предался Криш воспоминаниям, полностью оторвавшись от действительности.

— Как понимаю, «мелким» ты был во всех смыслах, — рискнул подтрунить я его, в надежде выдернуть из ностальгического мира.

Судя по реакции, попытка удалась.

Стоило моим словам достичь ушей Криша, как его лицо искривилось, ноздри расширились, а сам он вытаращился на меня с искренним негодованием.

— Да ты… Подлец, я тебе глотку располосую!

Учитывая, что он продолжил стоять, это не более чем пустая угроза. Осмелюсь считать это особенным проявлением его характера.

— Вен, не стоит нарушать нормы приличия, это просто некрасиво, — еле слышно сказал Астир.

— Ах-ха-ха-ха, а мне шутка зашла! — заливался смехом Коддо. — Можете не боятся, Криш не обижается, он и сам частенько относится ко всему с иронией. Просто не хочет, чтобы другие считали, что им все позволено.

— Между прочим, раз уж мы заговорили о вашем прошлом, быть может, и ты, и Артт поделитесь воспоминаниями?

— Я ведь уже говорил: мы безродные отбросы, у которых нет прошлого. Но если ты так хочешь, то… — Коддо притупил взгляд, — … я хотел быть воином. Настоящим бойцом, что бесстрашно бы бросался в бой и выходил из него победителем. Я схватил все свои сбережения и явился сюда, в столицу. Однако моя судьба оказалась куда более непредсказуемой, чем того желал. Так я стал тем, кого ты видишь перед собой.

И это он называет историей жизни? У него или жизнь никакая была, или он ответил просто, чтобы я отстал.

— А что насчет тебя, Артт?

— Я… — Артт замолк. Несколько секунд он хранил молчание, словно обдумывая что-то. — Я считаю, что нам стоит вернуться к первоначальной теме.

А этот вообще соскочил! И смысл был спрашивать?

— Ну, предсказуемый ответ, — буркнул Коддо. — Артт даже нам ничего не рассказывает. Я б скорее помер от удивления, если бы наш тихоня хоть что-то тебе выдал.

— Вот оно как?..

— Вен, я считаю, что Артт прав. Нам не стоит углубляться в сторонние темы, — промолвил Астир.

— Какие же вы зануды, — недовольно фыркнул я.

— Кхм, пожалуй, я начну, — прочистив горло, Артт был готов начинать свой доклад, как тут…

«Помогите!»

… мы услышали ребяческий крик.

Повернувшись в сторону, откуда доносился звук, я увидел бегущего в нашу сторону паренька. Он бежал впопыхах, несколько раз спотыкаясь и чуть не падая.

— Кирк, что случилось?! — голос с нескрываемой тревогой вырвался из уст Астира.

— Дядя Астир?.. — Кирк говорил между тяжелыми вздохами. — Там, за домом, какой-то дядька схватил Лору! Мы играли в прятки, я прятался, а она искала. Я решил аккуратно выглянуть, насколько она близко, но увидел какого-то странного человека, душащего ее!

— Бред, он не должен был действовать днем! — выкрикнул Коддо.

— Значит, у него гибкий график, — ответил я.

— Погнали быстрее к нему! Я его вмиг чикну! — рвался Криш.

— Нет, оставайтесь здесь. Не факт, что он работает в одиночку. Мы с Веном отправимся за ним, — скомандовал Астир.

— Поняли. Клянусь своими руками, что мы никого не подпустим! — заявил Коддо.

— Рассчитываю на вас, — последовало в ответ.

— Прости, Артт, но расскажешь все потом.

— Нет. Могу и сейчас. Мой доклад таков: «за тем домом обнаружены чужие свежие следы». Конец, — Артт указал в том же направлении, откуда выбежал Кирк.

Сомнений не осталось. Это наша цель.

— Не отставай! — крикнул я Астиру, устремившись вперед.

— Это ты, смотри, не окажись позади!

Используя все свои силы, мы бежали, как могли. Счет шел на секунды. Если он действительно изучил местность, о чем свидетельствуют показания Артта, то стоит нам хоть немного задержаться, как он увильнет окольными путями.

Этого никак нельзя допустить!

Сердце билось с бешеной скоростью. Было ли это от того, что мы бежали сломя голову, или же от того, что бежали мы на встречу с неизвестным доселе противником?

Было бы неправильно выбрать только одно, ведь обе причины сыграли свою роль.

Вот он, угол дома. Отломленные сухие ветки. Свежие следы. И, наконец, человеческая фигура в буром плаще.

— Стоять! — гаркнул Астир, сотворив двенадцать магических кругов.

Двенадцать переливающихся золотым светом дисков, служащие источником для Цепей Небес, лишь одной из которых хватит на простого обывателя, окружили врага.

На плече у человека в буром плаще висела девочка. По-видимому, та, кого назвали Лорой.

— Хм, вот оно как, — немного сиплым голосом ответил человек в буром плаще. — Я мог бы и догадаться, что вечно от наказания уходить не выйдет.

Враг повернулся.

Перед нами стоял старый мужчина: седые волосы, короткая борода, морщинистое лицо, тусклые глаза.

— Лора… Что ты с ней сделал?! — злобно прокричал Астир.

— Не волнуйся, она в порядке. Просто спит.

Старик аккуратно положил Лору на землю, после чего размял кисти, облаченные в черные перчатки.

— Однако, я не собираюсь отдавать ее вам. Верно, я уже перешел черту, нет никакого смысла идти на попятную.

— Не советую выступать против нас. Лучше сдайся, дедуля, — сказал я. — Буст! Буст! Буст!

Синее свечение ореолом окружило мое тело. Я почувствовал прилив сил. Мышцы расслабились, но были готовы в любой момент напрячься с достаточной силой, чтобы разворотить металл. Дыхание успокоилось, а сердцебиение вернулось в норму.

— Дедуля? Какое неуважение. Этим вы меня не напугаете. Нет, я не отступлю. Я верну своей малышке возможность улыбаться. Верну ей право на полноценную жизнь. Утру слезы с лица дочери. И если мне для этого придется избавиться от вас, — он приготовился к рывку, — то я не стану колебаться. Я сделал свой выбор.

— Я тоже, — промолвил Астир.

Вмиг все двенадцать золотистых Небесный Цепей сорвались со своих мест, устремившись к оппоненту лишь с одной целью: разить.

Но в ответ…

Глаза старика сверкнули ярким серебристым светом, каким сияют звезды на ночном небе.