Комната была наполнена невыносимым напряжением между двумя телами. Каждое прикосновение, каждое касание, каждый звук казался громче и резоннее. Жар от их страстного соприкосновения, их сбитое дыхание, стоны — всё это добавляло атмосферу страсти, наполняя комнату почти осязаемым напряжением.

Они двигались в унисон, их тела в совершенстве дополняли друг друга. Каждое касание, каждое движение наполняло комнату густым воздухом, который казался почти осязаемым. Каждый стон в унисон с сердцебиением усиливал наслаждение. Они утопали во взаимном удовольствии, полностью отдаваясь друг другу, ни о чем больше не думая, их глаза горели страстью, мир за пределами их комнаты больше не существовал...

Альбус слегка прикусил нежную кожу на груди Моники, его руки пробежались вдоль её тела с нежной настойчивостью, тело Моники отвечало на каждое его прикосновение с не менее сильным ответом.

Моника полностью отдалась наслаждению, её тело слегка дрожало от удовольствия. Каждое прикосновение, каждое движение полностью поглощало её, она не могла не стонать, с каждым звуком чувствуя прилив эйфории. Её глаза горели страстным огнем, она не могла оторвать взгляда от лица Альбуса, наслаждаясь их взаимным единением, полностью забыв о реальном мире.

Они оба выдыхали глубоко и слегка хрипло, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Их тела слегка дрожали от утихшей страсти, они крепко прижали друг друга к себе, чувствуя ещё отголоски прошедшего наслаждения. Они были полностью вымотаны, но слегка уставшая улыбка не сходила с их лиц. Моника не могла оторвать дрожащих рук от тела Альбуса. Каждой клеткой она была наполнена чувством удовлетворённости и страсти, она с улыбкой смотрела на Альбуса, пытаясь продлить время их единения... Но из за сильной усталости, уснула прямиком в его объятиях.

На рассвете, когда свет первых лучей солнца едва коснулся оконной занавеси, освещая комнату тёплым светом. Единственным звуком было ровное дыхание двух любящих сердец, создавая умиротворённую атмосферу. Открыв глаза, первое что увидел я, это спящую перед собой Монику, стараясь не потревожить её сон, я медленно убрал её руку со своего тела и аккуратно слез с кровати, чтобы не скрипнула ни одна доска под моими ногами. Моника настолько крепок спала, что не почувствовала моего отсутствия рядом. Окинув Монику нежным взглядом, я поправил сползшее на её плечо одеяло, укутывая её потеплее, чтобы она могла ещё немного отдохнуть. Её розовые локоны спадали на сонное лицо, скрывая его от моих глаз. Лучи солнца пробивались сквозь щели штор, заливая комнату теплым золотистым светом, подсвечивая кожу девушки...

Каждое моё движение было тихим и осторожным — двигаясь в такт с приглушёнными звуками снаружи, где дождь теперь капал лишь изредка, а воздух наполнился свежестью после ночного ливня.

Я быстро и бесшумно накинул на себя свою дорожную рубашку, застегнул ремень и натянул штаны, привычными движениями проверяя, чтобы всё было на месте. Лёгким движением руки я надел плащ, пальцами рук уверенно закрепляя пряжку на груди, и, бросив последний взгляд на Монику, я направился к двери, где стояла моя обувь.

Подойдя к выходу, я обул на свои на ноги пару кожаных сапог и медленно повернул дверную ручку, стараясь не издать ни единого звука. Осторожно приоткрыв дверь, чтобы проскользнуть в коридор, я так же тихо закрыл её за собой, издав лишь мягкий щелчок замка. Убедившись, что не потревожил сон Моники, я глубоко вздохнул, готовясь встретить новый день, одевая капюшон на голову.

Спускаясь по скрипучим деревянным ступеням, на каждом шагу я чувствовал тёплый аромат свежего хлеба и жареного мяса, доносящийся из таверны. Внизу меня встретил трактирщик — улыбчивый и бодрый, уже занятый утренними приготовлениями. Заметив меня, он приветливо кивнул и, с дружелюбным жестом, указал на свободный стол у окна, где стояла большая глиняная кружка с горячим травяным отваром.

— Доброе утро, путник! Не желаешь ли перекусить перед дорогой? — с лёгкой усмешкой спросил трактирщик, ловко вытирая руки о полотенце. — У нас сегодня свежий хлеб, копчёное мясо и, если пожелаешь, немного сыра. Для утреннего стола лучше не придумаешь.

Я благодарно кивнул и принял приглашение. Через несколько мгновений трактирщик поставил передо мной тарелку с ломтями ржаного хлеба, кусками поджаренного бекона и ароматными, слегка подрумяненными яйцами. Рядом с тарелкой оказался ещё и небольшой кусочек мягкого сыра с ярким, слегка сливочным вкусом.

Я откинул капюшон и с удовольствием принялся за еду, чувствуя, как тепло пищи и уют таверны пробуждают в нём силы и бодрость для предстоящего пути.

Когда Альбус погрузился в неспешную утреннюю трапезу, трактирщик, наблюдая за ним, подошёл ближе и с лёгкой ухмылкой наклонился, заговорщицки понизив голос:

— Знаешь, путник, не помешало бы добавить к твоему завтраку немного особого отвара, — трактирщик поставил на стол кружку с горячим напитком, из которой поднимался густой травяной аромат с нотками мяты и зверобоя. — Это старинный рецепт: помогает восстанавливать силы после, так сказать, энергичных ночей, — трактирщик подмигнул с едва заметной усмешкой, явно довольный тем, что предложил. Я усмехнулся, но в глубине души меня охватило смущение...

«Неужели вчерашнюю ночь слышал весь трактир... В следующий раз нужно будет попросить Монику поставить заклинание не пропускающего звука» — мысленно подумал я, после чего вежливо поблагодарил за заботу и сделал пару глотков отвара. Напиток оказался насыщенным, с лёгкой горчинкой и терпким, ободряющим вкусом. Почувствовав, как тепло отвара и прилив бодрости разливается по всему телу.

«И вправду... Я больше не чувствую себя измотанным» — а совет старого трактирщика был не таким уж и плохим. Подумал я.

Спустя несколько минут Альбус, наслаждаясь вкусом завтрака и теплом отвара, услышал мягкие шаги на лестнице. Он повернул голову и увидел Монику. Она спускалась медленно, будто ещё не до конца проснувшись, ступая осторожно и слегка поправляя свои спутанные волосы. В её взгляде читалась лёгкая неуверенность, но и едва заметная нежность.

Моника остановилась у подножия лестницы, обвела таверну взглядом и, увидев меня, чуть улыбнулась. Медленными шагами она подошла к столу, привстав со стула, я обошёл стол и отодвинул стул чуть назад, позволяя Монике присесть. Едва касаясь своей мягкой и упругой попкой стула, я подвинул стул чуть ближе к столу.

— Благодарю — мило улыбнувшись, она тихо произнесла, удобно усаживаясь за стул и поправляя края своего плаща.

Вскоре к их столу снова подошёл трактирщик, держа на подносе утренний завтрак для Моники: тарелку с румяной кашей, свежий хлеб, кусочек сыра и несколько ломтиков сочных фруктов. Рядом с едой он поставил кружку с тем же травяным отваром, что и для Альбуса, из которой поднимался мягкий, ободряющий аромат.

— Для вашей спутницы, — с тёплой улыбкой сказал трактирщик, ловко расставляя всё на столе. — Этот отвар придаст сил, ведь дорога предстоит неблизкая, — добавил он с понимающим взглядом, прежде чем молча удалиться, чтобы вернуться к своим утренним делам.

Моника взглянула на завтрак, едва сдерживая лёгкую улыбку, и, немного смущённо посмотрела в мою сторону, после чего начала есть

Я заметил, что Моника сидела как-то особенно осторожно и слегка скованно двигалась. В её взгляде скользила тень усталости, которую он не мог не заметить.

— Ты в порядке? — мягко спросил я, слегка приподняв бровь.

Моника отвела взгляд, смущённо улыбнувшись, и тихо ответила:

— После вчерашней ночи у меня… всё болит внизу, — призналась она, едва слышно, — и толком не могу стоять на ногах. Так что… тебе придётся взять на себя ответственность за моё состояние.

Сдерживая улыбку, я понял, что ей было трудно говорить об этом, и, с лёгким пониманием кивнув, придвинув к ней кружку с травяным отваром.

— Выпей, — сказал я с тёплой улыбкой. — Это должно помочь

Отведя взгляд от Моники, я посмотрел в окно. За окном начинался новый день в маленькой деревушке, наблюдая как просыпалась деревня, я погрузился в мысли.

Солнечные лучи осторожно пробивались сквозь утренний туман, освещая крыши по крытые соломой дома. На улице уже были видны первые жители: один из стариков, согнувшись, медленно шёл по узкой тропинке к колодцу с деревянным ведром в руках, собираясь набрать свежей воды. Рядом мальчишки гнались друг за другом с палками, представляя их мечами, и их звонкий смех разносился по деревне. С одного дома вышла пожилая женщина с корзиной белья и аккуратно развесила его на верёвках, закреплённых между столбами, чтобы оно высохло на солнце.

Рядом с домами, возле небольших загонов, крестьянки выпускали кур и уток, ссыпая корм в миски, а рядом скрипела небольшая телега, которую местный фермер осторожно подталкивал на дорогу. Он приветственно махнул рукой трактирщику, который в ответ кивнул, продолжая свою утреннюю работу у дверей таверны. Все вокруг казалось размеренным и простым: жизнь шла своим чередом, и каждый был занят делами, погружённый в заботы нового дня.

Вид этого тихого утра напомнил мне, как важны такие моменты покоя среди их непростой дороги

Моника, заметив, как Альбус задумчиво смотрит в окно, мягко спросила:

— О чём думаешь?

Я чуть улыбнулся, не отрывая взгляда от деревенской утренней суеты, и ответил:

— Даже не подумал бы, что такая мирная и спокойная жизнь возможна… особенно сейчас, на пороге разгара войны. — В моём голосе прозвучала смесь удивления и лёгкой грусти.

Моника кивнула, тоже глядя в окно, будто ловя его настроение. Она понимала, что, несмотря на всё то спокойствие, которое окружало их сейчас, их путь лежал дальше, в самую гущу конфликтов и опасностей.

Она мягко сжала мою руку лежащую на столе, будто хотела передать свою силу и веру в меня, и сказала:

— Но даже так, — прошептала она, её голос был тихим, но решительным, — мы есть друг у друга… и всегда будем.

Я обернулся и посмотрел на неё, заметив лёгкий румянец на её щеках и свет в глазах, в которых отражалась нежность и решимость. Я знал, что её слова шли от сердца, и ощущал, как мои собственные тревоги начали немного ослабевать. В этот момент мне показалось, что мир за пределами этой маленькой деревни на время исчез.

— Ты права, — ответив с лёгкой улыбкой, я крепче сжал её руку. — Это то, ради чего стоит идти дальше

Они сидели так, держась за руки и чувствуя тёплое друг друга — утро, которое словно само хотело дать им немного передышки перед тем, что ожидало их впереди

Альбус почувствовал, что его мысли стали снова тяготить его, и решил, что нужно хотя бы на время отвлечься от грустных размышлений. Он повернулся к Монике и, стараясь сделать разговор легче, спросил:

— Моника, а что ты знаешь о королевстве, в которое мы направляемся? Что ждёт нас в Арглее?

Моника на мгновение замолчала, её взгляд потемнел. Она не сразу ответила, но когда посмотрела на него, её голос был тихим и тяжёлым.

— Это ужасное место, Альбус. — её слова прозвучали так, как будто она пыталась сдержать сильные чувства. — Если бы не ты... Если бы не этот путь, я бы никогда не пошла туда. Это королевство, где процветает работорговля, где женщины, особенно красивые, становятся объектами жестокого сексуального обращения. И не только это. Распутная жизнь, бардели — всё это на каждом углу. Там нет уважения к жизни, нет ценности человеческой души. Если ты родилась там женщиной с хорошими внешними качествами, ты мгновенно становишься товаром и куском мяса в глазах мужчин из знатных семей.

— Что связывает тебя с этим местом? — спросил он, осторожно пытаясь понять, откуда у неё такая неприязнь.

Моника промолчала, её губы сомкнулись, словно она не готова была делиться этой частью своей жизни.

— Ничего хорошего, — сказала она тихо, сдерживая эмоции. — Я не хочу о нём вспоминать. Всё, что я тебе говорю, лишь то, что могу рассказать, без лишних подробностей.

«О нём? Значит есть кто-то, чей путь пересёкся с Моникой в том городе и он оставил её эту травму...»

Даже чувствовать её внутреннее сопротивление не приходилось, её аура злости перемешанная с горечью и болью, выдавала её саму Я не стал настаивать чтобы она продолжила рассказ. Я только слегка кивнул и жестом руки дал её знак чтобы она продолжила завтракать.

«Это королевство, куда мы направляемся, явно будет местом, полным страха и боли. И, возможно, рассказ Моники как то связан с отсутствием молодых девушек в деревни...»

Я медленно встал из-за стола и посмотрел на Монику, в этот момент она выглядела уязвимой, как никогда, я почувствовал, как тяжело ей сейчас и подошёл ближе, аккуратно наклонившись, я поцеловал её в щеку. Это был нежный, почти незаметный поцелуй, но в нём было столько тепла и нежности, что оно могло бы растопить любой холод.

— Я пойду заплачу за еду, — тихо прошептал я — Ты оставайся здесь, я скоро вернусь.

Моника не подняла глаза, но её плечи немного расслабились. Она лишь кивнула в ответ, не в силах сказать что-то, я нежно погладил её по голове и покинул её компанию, направляясь к стойке, чтобы решить вопросы с оплатой.

Я вышел из таверны, и, ступив на деревянную ступеньку, сразу ощутил свежесть утреннего воздуха. Двор перед таверной был небольшим, обнесённым невысоким забором, с аккуратно выложенными камнями на земле. Пахло влажной землёй и зеленью. Он огляделся и вскоре заметил трактирщика, который занимался поливом небольшой грядки, на которой росла морковь.

Трактирщик стоял в лёгкой одежде, держа в руках старую металлическую лейку, из которой лилась вода, наполняя землю. Он был сосредоточен на своей работе, и его морщинистое лицо, несмотря на видимый возраст, излучало спокойствие. Вокруг него были аккуратно выровненные грядки, на которых пышно зеленели различные растения, среди которых выделялись ярко оранжевые морковки, готовые к сбору.

Я некоторое время наблюдал за трактирщиком, прежде чем подойти к нему.

— Простите за беспокойство, — начал я, не зная точно, как начать разговор, — мне бы хотелось заплатить за еду..

Трактирщик обернулся, отставив лейку и протёр руки о свой фартук. Улыбнувшись, он ответил Альбусу:

— Завтрак был на пять мядиков, парень. Платишь — и будешь свободен.

Я достал из кармана несколько монет и передал их трактирщику. Мядики — небольшие, но тяжёлые монеты с изображением местного герба, чуть потёртые временем, но всё ещё очевидно прочные.

После того как плата была принята, Я неуверенно, спросил:

— Я слышал, вы много знаете об этих местах. Мне вот интересно… что вы можете рассказать о королевстве Арглея? Мы туда направляемся, и я… хочу знать больше о том месте, куда мы идём.

Трактирщик на мгновение задумался, потом его лицо слегка потемнело, и он достал лёгкий белый платочек со своего затёртого заднего кармана на своих штанах, вытирая пот со лба.

— Арглей, да… Это место, — он покачал головой. — Богатое, но жестокое. Снаружи как крепость, а внутри — болото. Властные люди там не слишком заботятся о простых людях. И, как я слышал, там не сильно и почитают законы, как тут. Работорговля, разврат, жестокость. Люди считают, что если ты не умеешь за себя постоять, то тебя легко сломать.

Трактирщик посмотрел в глаза Альбусу, его взгляд стал серьёзным и мрачным.

— Но я бы вам не советовал влезать в это дело... Лучше забудьте дорогу в то место, а то проблем не оберёшься, особенно для неё — Трактирщик посмотрел за спину Альбуса, подавая сигнал что Моника приближается к ним.

Альбус слегка растерялся, когда Моник коснулась его плеча, будто мягко напоминая, что пора двигаться дальше.

— Ну что? Пошли? — спросила она, её глаза были полны уверенности, несмотря на все переживания и недавно прошедший разговор

Вздохнув, я кивнул Монике. Я последний раз посмотрел на трактирщика, который всё ещё стоял в своём маленьком саду и наблюдал за нами.

— Я приму ваши слова к сведению, — сказал я, сдержанно кивая. — Благодарю за завтрак.

Он положил руку на плечо Моники и с лёгким поклоном, прощаясь, направился к выходу. Моника последовала за ним, и они покинули двор таверны, ступив на мокрый утренний грунт деревни. Трактирщик не сказал больше ни слова, лишь посмотрел вслед уходящим.

Деревня осталась позади, и впереди нас ждала дорога, ведущая к новым испытаниям, что, казалось, не были слишком далеки...

Глава 12 Королевство Арглея