Мэл выдал себя за торговца лошадьми. Этот образ он использовал уже больше десяти лет, поэтому смог беспрепятственно проникнуть в нужное место, не вызывая подозрений.

С момента вступления в ряды Majesti ему приходилось снова и снова терпеть такие неудобства. Встречаясь с виконтом Спенсером, он либо облачался в разные образы, либо тайно выходил с ним на связь под покровом ночи. Такова была судьба шпиона, действующего в тени.

— Ты слышала? Говорят, виконт чем-то болен.

— Да, я тоже слышала… Но это правда?

— Линн, когда увидел его сегодня, аж опешил. Сказал, что тот словно сам не свой.

— Боже… Главное, что он вернулся домой. А если болезнь серьёзная?

Мэл нахмурился, продолжая прочёсывать гриву лошади, пока украдкой подслушивал разговор горничных.

Слухи о странном поведении виконта Спенсера множились среди слуг. Одни говорили, что он стал каким-то… не таким, каким был прежде, другие — что он безумствует, третьи — что он повторяет одни и те же слова, словно заезженная пластинка. Эти тревожные рассказы заставляли Мэла нервничать.

"Мне нужно увидеть виконта как можно скорее."

Но сказать легче, чем сделать.

Проникнуть к виконту Спенсеру было не так просто. Рыцари по очереди несли охрану у его покоев и кабинета. Причём охрану обеспечивали именно те, кто был предан заместителю начальника рыцарского ордена — человеку, завербованному самим герцогом Фридрихом.

Иными словами, герцог не просто взял под контроль особняк Спенсеров, но и установил жёсткое наблюдение за самим виконтом.

Мэл провёл в имении три дня, выжидая момент. Он тщательно изучал маршруты и смену караулов, пока, наконец, не разработал идеальный план проникновения.

На четвёртую ночь он сумел пробраться в покои виконта.

— Милорд, это я, Мэл.

Виконт Спенсер сидел в кресле у окна.

Было поздно, и Мэл ожидал увидеть его спящим, но, к его удивлению, виконт бодрствовал.

— Мне следовало прийти раньше, простите за задержку.

Мэл опустился на колени перед его спиной и, склонив голову, коснулся лбом пола.

С момента возвращения виконта в родной дом прошло уже несколько дней, и Мэл испытывал жгучее чувство вины за то, что добрался до него только сейчас.

— Но у меня есть для вас хорошие новости, — добавил он с лёгким волнением в голосе. — Принц Рен жив.

(Примечание: так же, как Вероника носит титул «принцессы», будучи дочерью герцога, Рена называют «принцем».)

Он сообщил об этом с едва сдерживаемым ликованием. Ведь план герцога Фридриха — завладеть семьёй Басташ с помощью лжи о смерти Рена — теперь рушился на глазах.

— …Рен… Рен… Рен…

Но, вопреки ожиданиям, что виконт обрадуется, тот лишь шёпотом повторял имя племянника.

— Рен мёртв. Рена больше нет в этом мире…

— Милорд?

Глаза Мэла расширились от потрясения. Что-то было не так.

Он медленно поднялся, приблизился к креслу и аккуратно развернул его к себе.

То, что он увидел, заставило его похолодеть.

Виконт Спенсер сидел, словно сломанная кукла. Его взгляд был потухшим, зрачки расфокусированы. Лицо… лицо было живым, но одновременно безжизненным.

— Рен мёртв. Рен мёртв…

С пустым выражением на лице виконт монотонно повторял одно и то же, как заведённый.

Мэл схватил его за плечи и осторожно встряхнул, но реакции не последовало.

— Рен мёртв… Наследника нет… Герцог Фридрих возглавит семью… Я передаю дом Басташ ему…

— Милорд!

Мэл сжал кулаки и закусил губу так сильно, что во рту почувствовался вкус крови.

Слушать это было мучительно.

Перед ним сидел человек, которого он считал своим господином… И который теперь стал всего лишь тенью самого себя.

Мэл не сомневался — виконта подвергли промывке мозгов.

Герцог Фридрих сумел сломить его.

Состояние виконта было катастрофическим. Его тело исхудало, под глазами залегли тёмные круги, а белки глаз налились кровью, будто он не спал несколько дней.

При таком истощении не было бы удивительно, если бы он перестал дышать в любую минуту…

— Это из-за моей беспомощности… Это я довёл господина до такого состояния. За этот грех, после того как месть будет завершена, я сам отправлюсь за ним и приму свою кару без возражений. Простите меня за то, что до той поры я всё ещё жив…

Мэл ударился лбом о пол, сотрясаемый чувством вины. Горячие слёзы текли по его лицу, капая на каменные плиты.

Он ненавидел себя за то, что не смог предотвратить это. Человек, который мог оставить след в истории империи как глава новой аристократии, всего за мгновение превратился в пустую оболочку. Это было невыносимо.

— Герцог Фридрих… Семья Басташ… — прошептал он сквозь стиснутые зубы.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе не трудно двигаться? Нет ли головокружений или провалов в памяти?

Елена настойчиво расспрашивала Рена о его самочувствии.

Его состояние быстро улучшалось, и теперь он мог передвигаться без посторонней помощи. Однако после столь долгого времени в бессознательном состоянии последствия могли быть непредсказуемыми.

Елена не переставала думать об этом. Несмотря на свою загруженность в салоне, при любой возможности она навещала Рена, заботясь о его здоровье.

— Кажется, что да, и в то же время нет, — ответил он, неопределённо пожав плечами.

— Не говори странными загадками. Тебя не тошнит? Головокружения нет?

— Как видишь, я в полном порядке.

Рен находился в гостиной на верхнем этаже флигеля. Его присутствие здесь тщательно скрывалось, поскольку официально он считался мёртвым.

— Ладно, если ты говоришь, что всё хорошо, то пусть так. Я велела уделять особое внимание твоему питанию, так что не пропускай приёмы пищи и ешь всё до последнего кусочка. Ты меня понял?

— Елена.

— Что?

Рен посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Твоя забота превращается в привычку… Она становится заразительной.

— Что? — Елена фыркнула, но тут же невольно рассмеялась.

Было странно слышать от него подобные слова в такой ситуации. Она не была уверена, что его психическое состояние в порядке, раз он мог шутить подобным образом.

— Я приду ещё, когда будет время. А ты отдыхай, ешь нормально и не пропускай реабилитацию.

Елена уже потянулась к дверной ручке, собираясь уйти, когда раздался осторожный стук.

Она открыла дверь, и на пороге появился мужчина.

Это был Мэл.

Как только он услышал о пробуждении Рена, на его лице отразилось облегчение.

— Принц…

— Только не вздумай распускать нюни. Терпеть не могу видеть, как мужчины плачут, — Рен криво улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку.

Но стоило ему увидеть, как дрожат руки Мэла, как шутка тут же потеряла всякий смысл.

— Я пойду, не буду вам мешать, — сказала Елена, желая оставить их наедине.

— Останьтесь, — неожиданно обратился к ней Мэл. — Это касается и вас.

В его голосе не было радости, только тяжесть.

Елена заметила, как напряжение в его чертах передалось Рену. Улыбка мгновенно исчезла с его лица.

Как только они все уселись на диван, Мэл заговорил:

— Я навещал виконта.

— Как он? — спросила Елена, с трудом скрывая тревогу.

Рен тоже ждал ответа, не проронив ни слова. Он пытался выглядеть спокойным, но в глубине его глаз читалось беспокойство.

— Он… подвергся промывке мозгов.

— Что? — голос Рена напрягся.

Мэл рассказал всё, что видел. О том, как виконт Спенсер утратил разум, превратившись в безвольную марионетку, повторяющую одно и то же. О том, как он покорно заявлял, что передаёт семью Басташ герцогу Фридриху. И о том, что в его глазах не осталось даже искры жизни.

— Как… как он мог так поступить… — прошептала Елена, сжимая кулаки.

На мгновение Елена почувствовала, как в ней вскипает нестерпимая ярость.

Судя по словам Мэла, великий герцог намеренно уничтожил разум виконта Спенсера. А затем, без сомнений, промыл мозги всей семье Басташ. В процессе этого виконт, скорее всего, подвергся жестокому насилию, что ускорило его падение.

— Рен…

Она резко обернулась, встревоженная его молчанием, и тут же застыла.

За все годы, что она знала Рена, в прошлой жизни и в этой, она никогда не видела у него такого страшного выражения лица.

— Мне нужно увидеть отца. Сегодня же.

Как только Рен, после долгого молчания, наконец заговорил, Елена и Мэл в один голос возразили.

— Но, принц, ваша семья уже…

— Рен, я понимаю, что ты чувствуешь. Но успокойся. Это слишком опасно!

Однако Рен был непреклонен. Он уже принял решение.

— Я его ненавижу… но он мой отец. И я обязан его навестить. Мэл, готовься.

— …Понял, принц.

Хотя это будет нелегко, Мэл не мог отказаться. Как вассал дома Басташ, он не мог бросить виконта Спенсера в таком состоянии.

— Рен, держи себя в руках. Дай мне немного времени, и я найду способ вернуть виконта Спенсера, — с жаром уговаривала его Елена.

Ведь было слишком опасно отправляться в поместье Басташ, которое уже находилось под полным контролем великого герцога. К тому же Рен всё ещё не восстановился после долгой комы.

— Нет, занимайся своими делами. Это моя обязанность.

— Какими ещё своими делами? — возмутилась Елена. — Я найду способ. Просто доверься мне и подожди. Хорошо?

— Ты и так на моей стороне. А я должен идти один.

— Рен, пожалуйста…

Но, несмотря на все её уговоры, он остался при своём.

На его лице появилась его обычная, слегка лукавая улыбка. Он, будто бы нарочно, пытался её подбодрить, зная, что она будет волноваться.

— Прости. Я никогда не слушаюсь тебя, правда?

Темница. Глухое, тёмное место, куда не проникал ни единый луч солнца.

В крохотной камере, разделённые металлическими прутьями, сидели мужчина и женщина.

Женщина в изорванном платье выглядела неопрятной, её волосы были спутаны, а тело осунулось. Напротив неё сидел мужчина, напротив, безупречно одетый, с безупречными манерами.

Иронично, но именно та, что была в клетке, улыбалась, словно потерявшая рассудок.

— Вы в порядке?

Голос Артила был всё так же вежлив, несмотря на то, что он обращался к женщине за решёткой.

— "Л"… это была она. Почему же я не поняла этого раньше? Какая же я была глупая. Всё время думала лишь о себе…

Лиабрик, не обращая внимания на его вопрос, продолжала говорить сама с собой, улыбаясь.

Похоже, длительное одиночное заключение превратило её в тень самой себя.

— Вы отправили виконта Спенсера обратно?

— Да. Его Высочество великий герцог лично отдал приказ. Он подверг его промывке мозгов и, когда убедился, что виконт полностью сломлен, просто отпустил. Ведь Рен официально мёртв, так что удерживать его больше не имело смысла.

Артил подробно рассказал обо всём, что происходило за пределами темницы.

Он хотел услышать её мнение, потому что до конца не верил, что Лиабрик потеряла разум.

— Значит, всё кончено…

— Что? Кончено?

Артил моргнул, ошарашенный её словами.

Лиабрик всегда учила его, что стратег должен заглядывать вперёд, предугадывать события и готовиться ко всему.

Но то, что она сейчас сказала, шло вразрез с её же принципами.

— Раз великий герцог уже сделал свой ход, у них нет шансов.

— О чём вы?

Лbабрик взглянула на него с лёгкой усмешкой, в которой читалось нечто большее, чем простая уверенность.

— Времени осталось совсем мало… День, когда солнце империи взойдёт, уже близок.