[От лица Рюдзу]

Сколько прошло с того момента, как я потерял своих родителей? Не так уж и много.

Именно поэтому, почти каждый раз, когда я погружался в сон, они приходили ко мне. Не важно, как сильно я уставал, какого рода были сновидения. Каждый раз, они появлялись в них на несколько мгновений.

Их поведение, жесты и черты их лица, всегда оставались неизменны, из раза в раз.

Батюшка крепко прижимал матушку, своей сильной рукой, а она просто прижималась к его мощной и надежной груди. И так каждый раз.

Этот образ всплывал на мгновение, и тут же исчезал, ничего не оставляя после себя, словно его и не было вовсе.

И вот на этот раз, такого не было. Я не знаю, что этим пытались донести мои покойные родители. Возможно, это было моим мысленным напоминанием себе, ради чего я сейчас живу, а возможно это был знак свыше, который увы — понять я был не в состоянии.

Были ли отпущены мои грехи — от чего они не появились в этот раз, или это все обычная случайность, кто знает. Скорее всего, я слишком сильно придаю этому значение. Даже если речь о моих родителях.

Этот сон, в котором я очутился, был странным. Все было каким-то медленным и вялым и казалось, что ничего не происходит вовсе. Мои движения были скованны, словно я пытался двигаться, оказавшись по шею в болоте.

Однако совсем скоро, я перестал видеть сон вовсе. Постепенно становилось все темнее и темнее. Пока в один момент, я не был выдернут из сна, каким-то странным звуком, похожим на глухой стук, и он эхом отдался в этом пустом царствие.

Я очнулся. Совсем потерянный в пространстве, из-за того, что как я отключился, совсем того не помня, я решил поднять голову, дабы осмотреться. Честно говоря, обстановку, которую я наблюдал, мягко говоря, можно назвать тревожной. А если внимательно приглядеться к окружению, то и вовсе ужасной.

Кругом была все таже пустыня, которая за время пребывания в ней, уже успела приестся моему глазу, от чего все эти бескрайние дюны из песка, окружавшие нас, больше не вызывали восторга.

Песок был усеян черными ямами, которые отличались друг от друга как размером, так и формой. Где-то это была одинокая маленькая ямка, глубиной по локоть, а где-то целый ров, ростом с человека.

Помимо этих ям, меня окружало некоторое подобие домов, а вернее их угли. Тем не менее, в моей памяти до сих пор рисовались те самые деревянные домики что все мы видели, когда входили в деревню.

Руины этих строений, все еще дымили, от чего становилось ясно, что произошло что-то крайне необычное, оно то и вызвало все эти разрушения.

Вдруг я услышал тот же звук, который был виновником моего пробуждения. Из того самого смоляного озера, начали показываться две человеческие головы. Однакож, в которых я быстро смог опознать своих товарищей по отряду, а именно Гердорма и Рика.

Поднимались они крайне неспешно, можно сказать, даже чересчур аккуратно, что поначалу вызвало у меня легкое недоумение. Однако после того, как из края этой ямы, показались их спины, я все резко осознал, от чего даже непроизвольно наклонился вперед, чтобы попытаться встать.

Причиной столь медленного подъёма, стало то, что они переносили наших товарищей на своих спинах, по-видимому, раненых.

— О ты, очнулся пацан... — с немного угрюмым голосом крикнул мне Гердорм, тем не менее не останавливая движение.

Однако из-за того, что все происходящее так разом на меня навалилось, я неосознанно оставил его вопрос без ответа.

Явно заметив мою растерянность, Рик, по-видимому для того, чтобы вывести меня из этого состояния, приказал мне осмотреть окружающую нас территорию на наличие посторонних людей, а при их отсутствии на уцелевших припасов.

Хоть и с небольшим промедлением, но я принялся к выполнению поручения. Хоть я в мыслях уже предположил, что могло приключится, однако я был вынужден сконцентрироваться на наблюдении за территорией.

Проходя мимо этих груд пепла, мне иногда попадались жертвы этого происшествия. А именно жители, этих самых развалин. Полностью обугленные, они словно статуи замерли в раковой позе.

Из-за нагара, определить их предсмертные гримасы было невозможно, от чего они в самом деле походили на персонажей, что были увековечены в камне у каких-либо мастеров.

За все то время, что я слонялся по окрестностям, я не обнаружил ничего кроме трупов, разрухи и угля. Никакой еды или другой провизии. Точно такой же был и результат по наличию людей — пусто.

Вернувшись к Рику и Гердорму, я обнаружил результат их работы, в виде всех членов отрядов, которые уже начинали приходить в себя. Единственный кто уже полностью очнулся, и стоял на своих двоих был Дерн. В это время он как раз говорил с Риком.

Однако то, что с первого взгляда мне не бросилось в глаза, я обнаружил, когда подошел поближе к отряду. Двоих человек не хватало. Еще раз, мысленно пересчитав всех я припомнил двух мужчин что прямо сейчас отсутствовали. Как я понял, среди живых их искать уже бессмысленно.

Конечно, я мог поступить крайне нетактично и бесцеремонно, спросить об их состоянии у Рика, однако моя чуйка мне подсказывала, что ответом мне послужит смачная пощечина, впрочем, вполне заслуженная.

Ну а так как я и сам догадался, до причины их отсутствия, то и смысла спрашивать не было. И хоть я даже не помнил, как их звали, причин относиться к ним не как с товарищами у меня не было. Поэтому, я мысленно помолился за них богу, упомянув их в молитве как хороших соратников и наставников.

Только когда я подошел достаточно близко, я принялся рассматривать окружающих. В принципе, все выжившие ограничились лишь мелкими царапинами, и порванной одеждой, в некоторых местах. Однако обратив внимание на Лилит, я обнаружил на ее левом глазу повязку.

Обычно, такие повязки носят всякие драчуны или бандиты, так как их ремесло связанно с драками. От чего не редко бывает так, что в ходе очередного мордобоя, им выбивают глаз, что ведет дальнейшую потерю зрения.

Но в принципе, когда я лично увидел чудотворную силу магии Дерна, то я был уверен, что он вылечит этот недуг Лилит, а потому и не стал сильно переживать.

То ли дело Шил, та словно заботливая мать, хлопотала над Лилит, докучая ее своим присутствием.

Однако если судить о настроении в отряде, оно было крайне подавленное, да и быть каким-либо другим оно просто не могло.

Увидев меня, Рик повернулся в мою сторону, посмотрев на меня ожидая результатов.

— Прости Рик, мне не удалось ничего найти, так же я не обнаружил никого из людей в округе... — сказал я с тонкой сожаления, ибо видел, как Рик нуждается в хоть каких-то хороших новостях.

— Не извиняйся попусту, это все равно не твоя вина...

— Ты точно никого из людей не видел? — переспросил меня Рик.

— Да, точно, ничего. Даже следов никаких кроме собственных я не видел

— Понятно-о... — протяжно заключил Рик.

— Что же, слушаем наш план действий...

И Рик принялся рассказывать, что нам делать в сложившейся ситуации.

— Для начала, мы незамедлительно направимся в сторону Реки. Благо хоть карты у нас нет, однако ориентир в качестве города, никуда не делся. Нашей первостепенной задачей прямо сейчас, найти воду.

После того, как мы хотя бы увидим реку, мы пойдем в сторону Риа. Однако я насторожен по поводу песчаных бурь, про которых говорила та чертова бабка.

— А разве это была не выдумка чтобы нас задержать? — спросила Шил, скрестив обе свои руки у себя на груди.

— Нет, я уже бывал в этих краях, и сам видел такие бури. Единственное мы не знаем когда она нас настигнет, поэтому мы и выдвигаемся к реке. Так как на сколько я помню из слов одного торговца, с которым я путешествовал по этим землям, то такие бури не водятся вблизи реки.

На это Шил лишь задумчиво покачало головой, как бы говоря: “— Вот как...”, после чего дальше продолжила докучать Лилит.

— Сегодня мы потеряли двух своих товарищей, однако нам это не в первой, к тому же мы авантюристы, мы не страшимся смерти. Поэтому, как доберемся до Риа, устроим им такую поминальную пирушку, чтобы они с неба смотрели на нас, и были горды за нас. А теперь в путь...

Сказав такую речь, в наших уставших от пережитого телах, вновь появлялись силы для движения. И даже несмотря на то, что прямо сейчас был полдень, во время которого солнце наиболее беспощадно к путникам, что бредут по пустыне, мы совсем не сбавляли темпа, что приобрели в городе, которого более не существует.

Нам понадобилось двое суток, чтобы добраться до речки, которая после столь изнурительного марафона, показалась нам святым оазисом. На нашем двухдневном пути, мы всего раз увидели песчаную бурю. И то из далека. Если бы мы вместо реки, направились прямиком к городу Риа, то непременно бы очутились в ее эпицентре.

Стоит вообще понимать, чем опасна такой тип бурь, особенно для странствующих авантюристов. Сама из себя буря, представляет громадных размеров облако из песка, что движимо ветром, стелются по земле. Ветер в ней настолько сильный, что по словам Рика песчинки что там подымаются, могут оставлять порезы на коже. Но еще большую опасность, они оказывают при дыхании. Ибо попав в такую бурю, дышать кроме как через несколько слоев ткани просто невозможно.

И вот, когда мы увидели реку, то на наших лицах засияла улыбка, от чего мы переходили на бег.

Конечно, у нас был свой почти не иссекаемый источник питья, в лице Дерна, однако он, начиная от момента катастрофы в городе, до теперешнего момента, уже утратил способность колдовать, по причине общей истощённости организма.

Увидев ее, мы рванулись к ней как озверевшие. Мы бежали так быстро, что некоторые из нас спотыкались, и я в том числе. И вот наконец, ощутив первые глотки холодной воды, мы испытали блаженство, которое могут понят только жаждущие, или очень голодные люди, ощутив во рту вкус свежего хлеба.

И хоть мы и остановились у реки, дабы восполнить силы, мы даже не думали задерживать подле нее более чем на пятнадцать минут. Ибо впереди нас ожидал еще недельный путь до Риа, с которого наше путешествие станет намного удобнее. Ибо мы сможем спокойно нанять место в караване, которое сможет нас с комфортном довезти до границы пустыни, на каких-то необычных лошадях...

[Тем временем в Королевстве Пикарис]

Замок королевства Пикарис, это сооружение, которое было построено в качестве символа основания королевства, является знаковым архитектурным детищем эпохи завоеваний.

Возведенный около 400 лет назад, оно до сих пор не уступает в своем величии современным замкам, которые строят по всему миру. Его красивое внутреннее убранство, не менее привлекательно, чем его наружность.

Сам замок представляет из себя целый комплекс сооружений, как наземных, так и подземных.

В центре всего этого ансамбля из камня, располагается сам замок. Как и подобает всем таким сооружениям, он находится в самом сердце столицы, на небольшой земляной насыпи, которая в крайнем случае служит дополнительным источником обороны.

Главное здание замка, является местом, в котором находится приемная зала короля, его личные покои, покои его семьи, различные кабинеты, личные апартаменты его самых доверенных слуг, и множество других помещений.

По совместительству, эта часть всего здания, наиболее дорого украшена различными ценностями, предметами искусства и прочим кичем, что подабается всем королям.

От основного здания, по трем каменным переходам, отходят четыре здания поменьше, одно из которых, является дозорным донжоном. Эти здания, в основном предназначены для различных целей. По типу места для стирки белья, или местом, где ночуют кухарки и остальная прислуга.

Самые же доверенные горничные, спят в тайных комнатах, что пронизывают все стены замка для того, чтобы прислуга могла быстро, без показа своему господину, прибыть по его нужде.

Остальные здания, будучи отдельными пристройками, однако так же зовущимися замком, располагают в себе различные дипломатические сооружения, для приема гостей разного сословия.

Однако наиболее важная часть замка, уходит под землю. Там, на глубине 30 метров, находятся переговорные комнаты, казна, личная библиотека короля, в которой находятся как древние магические письмена, так и обычные старинные рукописи.

Вход в эти подземные катакомбы, строго ограничен, и дозволение на вход, выдается лично королем. А прислуга что попадает туда единожды, живой оттуда не возвращается.

По крайней мере, так гласят легенды.

И вот, в одном из коридоров замка, что ведет в главную залу, в которой король принимает аудиенции, неспеша идет епископ. Хоть религия распространена, на почти все государство континента, и епископы в различных королевствах имеются, однако, епископов, которые прибыли из Империи, легко можно отличить по цвету их духовного одеяния.

Если обычный епископ, к примеру из королевства Пикарис, по своему рангу, может запросто быть отнесенным к уважаемому барону, или редко к лорду. То вот епископы из империи, по своему влиянию мало чем отличаются от тех же графов и герцогов.

Поэтому, все окружающие солдаты, чтобы лишний раз не попасть в немилость, изо всех сил показывают свою обходительность, перед столь важным гостем.

Однако, не один он вызывал страх у королевской стражи. За самим епископом, шел мужчина, который был облачен в латы. Узнать о том, кто он такой, было не сложно, ведь его могучий клинок белоснежного цвета, сам говорил за себя.

Такой меч, мог быть только у одного человека на земле, и имя ему — божий слуга Михаил...

И вот, эти знатные особы приблизились к высоким дверям королевской залы, от чего стоящие рядом солдаты, спешно принялись отворять тяжелые ставни дверей, что были полностью украшены красной тканью, с золотыми стеблями виноградника.

— Прибыл епископ Западной империи, на личную аудиенцию к королю королевства Пикарис, Бальмонту Фридерику II Победоносному, в сопровождении своей свиты — огласил личный глашатай короля.

И когда епископ, вошел в тронный зал, ему предстала невероятная картина.

Величественные своды, которые украли высокие потолки залы, были выполнены так искусно, что любой, кто их увидит впервые невольно станет восхищаться мастерством мастера, что их создал.

Если опустить взгляд, и осмотреться по сторонам, можно было бы увидеть мощные колонны, между которых свисали красные тканевые знамена. На которых был изображен герб королевской семьи. А именно золотой крылатый змей, что обвивает меч, с острием в низ.

В центре же расположился трон, полностью выполненный из золота. За ним же, возвеличивалась мраморная статуя короля Бальмонта. Которая изображала его в полный рост, держа в поднятый в правой руке меч.

Ну и хозяином всего этого, был король, без которого, эта зала потеряла весь свой блеск и шарм.

Одетый в шелковое фиолетовое одеяние, которое так искусно украшали тончайшие золотые нити, создавав некий сложный узор. Укутанный в длинный плащ, прошитый с двух сторон разными тканями.

Его внутренняя сторона, была выполнена из окрашенной ткани магических шелкопрядов, которую могли позволить себе только самые богатые мира сего. Внешняя сторона, была сделана из темной медвежьей кожи, с густым шёрстом.

Это одеяние, показывала короля Бальмонта, как очень богатого короля, и в тоже время, очень сильного война. Однако понять это можно было не только по одежде.

Король Бальмонт, даже среди королей слывет как сильнейший духом и телом. Его могучие, широкие плечи, это только подтверждали. По слухам, его богатырские руки, могли с легкостью задушить северного медведя.

И тем не менее, лицо короля было так же прекрасно, как и его тело.

Густая темная борода и брови, лишь подчеркивало его могущества. Если сравнивать с простым бородатым мужчиной, то именно борода Бальмонта, была достойна зваться королевской.

А его взгляд? Этот взгляд неукротимого зверя, сводил женщин с ума, а врагов, увидевших его, пугал до потери сознания. Его карие глаза, были остры как у птицы, могучие как у исполинов и дальновидными как у лучших визирей.

Одним словом — это действительно был бог, который снизошел на эту землю.

На голове же этого существа, сияла корона, с инкрустированными камнями всех цветов, которых только можно было отыскать в мире. И тем не менее, хоть эта корона выглядела как творение Гефеста, она не могла затмить своей красотой лик короля.

И вот, увидев перед собой бога, епископ и Михаил тут же упали ниц, от красоты этого божества.

Король, окинув своим могучим взглядом этих двоих, сделал величественный жест рукой, дабы эти двое смертных, подняли свои головы.

— Ну же, поднимите свои головы... — вымолвил король таким величественным тоном, который заставил трепетать сердце у гостей.

— Слушаю-с, ваше величество... — одновременно сказали епископ и Михаил.

— Говорите, зачем вы пожаловали ко мне...

— Ваша светлость, перед началом хочу сказать, что ваша доброта, не знает границ, что вы так быстро ответили на просьбу слуги божьего...

— Полно... зачем пожаловал... — перебив епископа, спросил король.

— Да да-с, ваше королевское величество, я епископ Никифул, по личному приказанию папы Урбанта, прибыл с важным поручением — завершив свое объяснение, епископ аккуратно протянул королю свиток, который был скреплен вислой печатью папы.

Как только Никифул протянул послание, стоявший рядом с троном мужчина, быстро подбежал за ним, после чего, встав на одно колено и опустив голову, протянул его королю.

Король, протянул руку с таким естеством, что этот жест отображал все величие королевских манер.

Развернув послание, король принялся к прочтению. А текст письма был таков:

“Я папа западной империи Бестии, прямой наместник бога на этой земле, Урбант Делирий Бирилийский. Услышав мольбу нашего господа бога Николаса, будучи его рабом, вещаю, о его воле.

Он желает о проведении крестового похода, на земли дьявола, дабы очистить их от бесов окаянных, которые противятся истине и не возжелали принять его покровительство на земле своей. Послав сына своего, чтобы иной раз донести им слово сове, и дабы они уверовали в бога нашего.

Однако вместо того, чтобы принять этого раба с пристрастием своим, они зверски погубили его, тем самым обрекая себя на гнев божий.

Да бы очистить мир от этой заразы окаянной, господь объявляет земной мир для всех слуг своих, дабы они объединились перед лицом врага своего, и стали мечем божьим. А за нарушение обета этого, он покарает того, кто его нарушил, обрекая его на смерть в мучениях, а землю его на несчастье для него, и детей его.

Выставляйте детей своих, и идите с боем на земли окаянных. Аминь”

Прочитав это послание, на лице короля заиграла улыбка.

— Ха-ха-ха, вот же прохвост старый — сказал король, смяв этот кусок пергамента.

— Кто же поверит в такую околесицу?

— Но король — это воля божья, не стоит отвергать ее-с... — вырвалось из уст епископа.

— Молчать! Сейчас вы на моей земле, а пока вы на моей земле, бог тут не властен — грозно сказал Бальмонт, ударив кулаком по трону.

Услышав это, рассудок Никифула помутнел, в глазах потемнело, а по его спине, покатился холодный пот. И показалось, что он поклонился так низко, что вот-вот пробьет своим лбом пол тронной залы.

— Но да ладно, видится мне это весьма занятным, да и раз так бог велит... я откликнусь на этот крестный поход.

— Епископ! — громко произнес король.

— Да ваша-с светлость...

— Передай папе, что о таком надо говорить с глазу на глаз, а посылая ко мне таких как ты, я могу и рассердиться ненароком... — сказал король, с презрением смотря на бедного епископа.

— А ты что думаешь, щит божий Михаил... — спросил король с интересом разглядывая мужчину, что, преклонив колено, молча наблюдал за происходящим.

— Ваше величество, быть узнанным вами, это большая честь для меня. Однако я всего лишь охранник господина Никифула — сказал мужчина, смотря королю прямо в глаза.

— Что за взгляд, ты посмотри. Настоящий воин! Дерзкий и необузданный, вы теперешний молодняк весь такой. Никакого уважения к возрасту... — язвительно ответил король, с небольшой ухмылкой.

— Я извиняю-с ваше высочество.

— Ладно, передайте своему папе, что пока он лично не придет ко мне, я не буду давать свой ответ... — твердо заявил король.

Тут епископ сильно обомлел, кровь хлынула к его голове, и он чуть было снова не возразил королю. Однако, находившийся рядом Михаил, мощным ударом своего щита, так сильно ударил епископа, что тот харкаясь кровью, отлетел на несколько метров. После чего потерял сознание.

От этого действа, все рядом находившиеся стражники, вооруженные алебардами, взялись за оружие, и были готовы наброситься на Михаила. Однако, вдруг оживший лицом король, одним резким жестом руки, остановил стражу, чтобы выслушать гостя.

— Прошу-с прощения меня король, за столь дерзкую выходку, и за то, что испачкал вашу прекрасную залу кровью этого человека. Я искренне извиняюсь за такой поступок — сказал Михаил, вновь приклонившись перед королем.

— Однако, личным поручением папы, мне были даны указания уговорить вас любой ценой. И прослышанный вашими подвигами, вашей сокрушительной силой, а также мастерством владения мечем, я решил, что лучшим способом убеждения вас, станет мой клинок — сказал Михаил, смотря королю в лицо, а как закончил, то тут же опустил его.

— Вот оно как, весьма смело и дерзко с вашей стороны, я ведь действительно могу оскорбится от этого поступка — сказал Бальмонт, поглаживая свою бороду и устремив свой взгляд куда-то за Михаила, словно погружаясь в раздумья.

— Однако, я являюсь воином, поэтому воин уважает только язык силы. Я наслышан о тебе. Божий слуга, меч божий Михаил, сильнейший человек. Так ведь тебя величают?

— Да ваше величество...

— Ну что же, будь смелым чтобы доказать это имя... — вымолвил король, встав с своего трона.

— Устроим поединок на мечах, если я буду побежден, так уж и быть, я приму участие в вашем глупом спектакле. Коле же нет, из уважения к тебе, я забуду про это оскорбительное поведение твоего компаньона. Ты согласен? — сказал король, внимательно всматриваясь в белоснежное лицо Михаила, которое не отображало на себе никаких эмоций.

— С большим удовольствием я испытаю на себе ваш меч, что так расхваливают сильнейшие мастера этого мира — почтительно ответил Михаил.

— Решено, встретимся в тренировочном саду. Тебя туда проведет Фенралл — сказал Бальмонт, указывая на мужчину возле трона...

После чего, он махнул рукой Михаилу, как бы говоря:

— “А теперь ступай”.

— Как это понимать Михаил? Я направил тебя вместе с Никифулой, чтобы ты наверняка убедил короля Бальмонта вступить в крестовый поход. Так почему ты вернулся без каких либо вестей? — сказал сердито мужчина, одетый в белые папские одеяния.

— Святой отец, позвольте мне объяснить, как все произошло... — сказал Михаил, стоя на одном колене.

— Ты уж потрудись, да не увиливая, бог свидетель...

— Когда Никифула передал ваше послание, король, прочитав ее сразу отказался от этой идеи

— Ну на то это и король — сказал папа.

— После чего я предложил королю поединок, дабы уговорить его. В ответ на это предложение, он поставил мне крайне невыгодные условия...

— Победа или поражение, я полагаю?

— Верно... — ответил Михаил с сожалением.

— Ну оно и не удивительно, сын мой. Этот человек действительно недюжинного ума, поэтому подвох он за версту чует. И каков он?

— Очень сильный отец... — спокойным тоном произнес Михаил.

— Ничего сын мой — удивленно отвечал папа.

— Ты хорошо постарался, что намеренно проиграл королю. Хвалю тебя что поступил благоразумно, ступай, отдохни теперь... — сказал папа, сделав добродушный жест рукой.

— Да отец...

Выходя от папских покоев, Михаил обратил внимание на стоявшего рядом мужчину.

— Ты чего это тут делаешь Гавриил? — холодно спросил Михаил.

— Правду говорить не будешь?

— Если так хочешь, сам можешь пойти и рассказать, ты же и сам все видел.

— Тц! Все таки заметил... — тихо произнес Гавриил, кусая себя за большой палец.

— Я ничего не скажу... — ответил Гавриил, следуя за Михаилом, который уже начал идти к своим покоям.

— Но я удивлен, что такой мальчик паинька как ты, вдруг соврал самому папе... — ехидно отметил мужчина, забрасывая обе руки себе за голову.

— Молчал бы лучше...

— Ой какие мы серьезные...

И вдруг, из невинного ребяческого лица, Гавриил сделал задумчивое, и в тоже время серьезное лицо.

— И все же, я очень сильно удивился, когда увидел, что король сражается с тобой на равных, хоть и без магических способностей...

— Ты действительно сражался в полную силу? —спросил Гавриил, посмотрев на идущего рядом мужчину.

— Хотя можешь не отвечать, я и сам знаю, что в полную — продолжил свой анализ Гавриил, сменив свое лицо на простятское.

— Довольно. Этот человек действительно оправдывает статус великого война, поэтому преуменьшать его силу не стоит. Он ведь тоже не полностью обнажил свой меч...

В ответ на это, Гавриил сделал жест непонимания, и просто встал на месте.

— И куда ты сейчас? — спросил Гавриил уходящего Михаила.

— Отдыхать...

— М-м-м..., понятно... — и на этом, они разошлись.