Давным-давно в Скаэллделле, в самой нижней части дворца Дарисдора, жила девушка по имени Гниль. Происходила она из императорской династии Табеллэсов, а если точнее, приходилась дочерью правящим империей императору и императрице.

Родители, некогда подстроившие смерть Гнили, ныне продолжали тщательно скрывать ото всех, что та всё еще была жива.

Император Эшфиет относился к роду Табеллэс, а его супруга, Марейна, до свадьбы, носила фамилию Моро. Обе семьи веками ненавидели магов и тайно пытками разрушали разумы тех.

Ныне, когда наступила эпоха, при которой маги уподобились рабам, любое родство с этими нелюдьми считалось позорным.

И вот, как и во многих человеческих семьях, где поколениями издевались над теми, кто обладал магическими силами, у Эшфиета и Марейны тоже родился маг.

До этого император и императрица могли днями напролет спорить чей род был величественнее. Династия Табеллэсов, которым удалось пробиться к трону или же Моро, которые сотни лет были приближенны к правящим семьям Скаэллделла, но ни разу никто не заподозрил их в преступлениях против магов.

Стоило только супругам понять, что их дочь — маг, они тут же начали обвинять друг друга в том, что это кровь именно их рода оказалась столь слабой, что в итоге родилась нелюдь.

Гниль помнила все их ссоры. Как и у любого мага, у нее сохранились все воспоминания с самой первой минуты рождения.

Помнила она и что стоило только ей в полгода сообщить родителям свои наблюдения о необычном поведении одного из прислуг, как те из-за ее четкой речи начали подозревать, что дочь их была, возможно, не человеком.

Стоило только догадкам Эшфиета и Марейны подтвердиться, насколько же сильно они пожелали смерти Гнили. Лишь бы только никто не узнал о подобном позоре!

Увы, маги не умирали насильственной смертью. Отсылать ее прочь, подальше от Дарисдора, было опасно. Можно было, разумеется, пытками разрушить ее рассудок и отослать, тогда бы она уж точно никому не сболтнула ничего лишнего, но этому плану отчего-то воспротивился Эшфиет, оправдывался перед женой он тем, что, если бы народ узнал о таком жестоком обращении к ребенку, пусть даже к ребенку-магу, могли бы начаться излишние недовольства, а в свете последних событий в империи, это могло бы еще больше навредить.

Было решено запереть Гниль в тайном зале среди катакомб под Дарисдором. Некогда в нем долгие годы проводила свои жестокие опыты над людьми и магами Амелиасса, и с тех пор магические силы в том месте отчего-то не работали.

Заперли Гниль там в полной темноте и лишь раз в месяц проверяли, на месте ли она, и подкидывали буханку черствого хлеба. Маги могли выжить без еды, но чувство голода преследовало их так же, как и людей. Годы в темноте, жажде и с вечно болящим из-за голода животом… Хлеб не усмирял этот голод.

А еще крики. Непрекращающиеся крики боли ныне уже мертвых людей и магов. Эхо страданий тех, кто давным-давно попал в руки императрицы Амелиассы.

Кости этих мертвецов устилали пол словно странный колючий ковер, сквозь который прорастали странные низкие деревья, не нуждающиеся ни в воде, ни солнце. Иногда от невыносимого голода Гниль ела их листья и ветки.

С каждым годом девушка всё лучше видела в темноте, одновременно что-то удушливое, ледяное проникало под ее кожу, заполняло сердце, изменяло силы, что сдерживались в этом зале. Девушка часто называла это чувство «соседкой».

Чувствовала Гниль и как постепенно умирала, не выдерживая этой странной заражающей ее соседки, что была заперта вместе с ней.

Больше всего девушке хотелось увидеть хотя бы раз солнце. И ей повезло. В четырнадцать лет, в очередной раз изучая каждый уголок зала, она смогла найти рычаг, что открывал дверь в скрытый туннель.

В туннеле было множество развилок, но ни одна из них не вела на свободу. Все они заканчивались, упираясь лишь в стены. Но… на уроне глаз, на каждой из этих тупиковых стен располагалось по нескольку небольших щелей в разных местах. В щели даже боком нельзя было просунуть палец. Однако через них можно было увидеть комнаты, заставленные мебелью, но в которых никто не жил. Шторы во всех них были плотно закрыты, однако тоненькие лучи солнца всё равно сквозь них пробивались.

Так у Грязи появилось развлечение, а именно: наблюдение за пустыми комнатами. Иногда в комнаты заходили люди, прислуга если быть точнее. Но приходили они ненадолго, спешно убираясь, они вновь уходили прочь. Гниль боялась пытаться с ними говорить, они могли рассказать обо всем ее родителям, и тогда те забрали бы у нее эти маленькие окошки с видом на кусочки свободы.

Что до сил… Гниль пыталась их использовать, но тело тут же пронзала боль от той соседки, живущей под ее кожей.

Впрочем, это не огорчало девушку, она радовалась этим новым местам для изучения, а однажды… в одной из комнат поселили юношу. Наблюдать за ним было интереснее всего. Даже интереснее, чем, когда она нашла эти туннели.

Ей хотелось видеть каждое его движение, но, увы, в комнате он находился редко. Впрочем, Гниль готова была терпеть эти долгие моменты разлуки, лишь бы только он всегда возвращался обратно.

Но как-то раз юноша не вошел в комнату своей спокойной походкой, его грубо втолкнул внутрь чем-то разозленный старик с тростью, за которым тут же зашли несколько мужчин-слуг.

Старик долго кричал юноше, что тот его чем-то подвел, а затем… один из слуг передал ему кнут, а двое других схватили спокойного юношу под руки, разворачивая его спиной к старику.

Он не кричал, но по лицу было видно насколько сильно ему было больно, но он отчего-то продолжал упрямо сжимать челюсти.

Грязи хотелось как-то помочь ему, но одновременно она всё также боялась, что кто-то узнает, как она бродит там, где не должна.

Впрочем, вскоре юношу отпустили, и тот устало упал на пол. Слуги и старик ушли.

— Тебе больно? — не выдержав громко крикнула Гниль, и юноша тут же, морщась от боли, сел, напряженно смотря в ее сторону.

— Кто здесь? — спросил он, доставая откуда-то из сапога нож.

— Пожалуйста, не рассказывай никому обо мне. Если папа и мама узнают, что я покидаю зал, они закроют эти туннели, — испуганно забормотала девушка.

— Тебя плохо слышно, — снова морщась, начал подниматься на ноги собеседник.

Всё еще крепко сжимая нож, юноша чуть пошатываясь направился в сторону стены, за которой стояла Гниль.

— Значит мне не мерещилось, будто кто-то следил за мной…

— У меня больше нет других развлечений, — внезапно для себя пожаловалась собеседнику девушка, еще сильнее прижимаясь ладонями к холодной стене, лишь бы только видеть его еще лучше. — Мне даже здесь запрещено находиться. Я должна всегда оставаться только в своем темном зале.

— Так там есть какие-то туннели? За этой стеной, — словно не особо вслушиваясь в слова Грязи, спрашивал юноша, напряженно думая о чем-то своем.

— Да. Здесь их много. Все они ведут к стенам комнат с этими щелями, через которые можно наблюдать.

— А… — разочарованно протянул собеседник. — То есть там нет никаких выходов?

— Нет. По крайней мере, я пока что не нашла.

— Ну, как найдешь, скажи, — вздохнул юноша, садясь возле стены. — Я хочу сбежать. И они это знают, потому наблюдают за дверью в мою комнату. И вне комнаты следят за каждым моим шагом.

— Так тебя тоже держат взаперти!? — с некоторым воодушевлением спросила Гниль, осознав, что они с этим собеседником были чем-то похожи.

— Да уж, будь ты наемником, я бы уже точно давно был мертв, — донесся до девушки тихий усталый смех юноши. — В некотором роде я взаперти. Меня зовут Ивар Миллер. Моя семья жила на краю империи еще с тех времен, когда нас туда сослали за измену при Скаэттах. Мы уже давно обеднели, стали почти крестьянами, жили вполне спокойной и размеренной жизнью, от меня ничего никогда не требовали, и я никому ничего никогда не был должен. Год назад надо мной взял опеку герцог Радейс Нильзем. Зная, как Табеллэсы любят родниться с семьями, которые некогда издевались над магами, он привез меня сюда. Глава рода Табеллэс, этот выживший из ума старик, проникся историей моей семьи, которая пострадала из-за ничтожного рода «выродков магов». Они собираются выдать за меня одну из племянниц императора, если я, разумеется, смогу продемонстрировать, что во мне еще сохранилось достоинство моей семьи. Мой опекун, если всё удастся, заручится поддержкой императорской семьи. Он сходит с ума, когда что-то идет не так. Все они такие нудные с этими их манерами и достоинством.

— А что у папы и мамы… то есть у императора и императрицы есть другие дети? — осторожно спросила Гниль, пытаясь встав на носочки увидеть Ивара.

Увы, тот сидел у стены таким образом, что ей были видны только его ноги, лежащие на полу.

— Да. Один сын и двое дочерей. Младшая также дурна собой внешне, как и своим характером и умом, вернее, подобием ума, — насмешливо фыркнул юноша. — Ходят слухи, что настоящий отец младшей дочери не император, а близкий родственник императрицы, поэтому принцесса из-за родственной крови родилась такой искривленной. Моро вообще уже не единожды ловили на связях с родственниками. Они слишком сильно стремятся, чтобы в их роду были лишь люди, у которых не было бы в предках магов… Ты уверена, что там точно нет выхода?

— Я могу внимательнее поискать. Я бы… тоже очень сильно хотела сбежать отсюда. И снова увидеть солнце.

— А знаешь что? Давай сбежим вместе? — веселым голосом предложил юноша.

— Давай! — радостно воскликнула девушка и тут же побежала на поиски.

Проходили дни, недели. Ивар говорил, что у него всё меньше времени, но что могла с этим поделать Гниль? Сколько бы она ни искала, выхода словно не существовало. Даже в своем зале ей потребовались годы, чтобы найти вход в эти туннели, а здесь площадь была еще больше.

— Говорят, император Теодор Нэрсси часто подглядывал за своими любимыми любовницами. Ходили слухи, будто он сделал специальные туннели для того, чтобы слуги и охрана не попадались ему в катакомбах. Возможно, это и есть те туннели… — рассуждал Ивар, задумчиво шагая туда и обратно по комнате. — Полагаю, я мог бы раздобыть ингредиенты для бомбы, найти инструкцию для ее создания и сделать. Но что толку? Если мы взорвем одну из стен дворца, нас тут же схватит стража. Нам нужен ход, который вел бы за пределы Дарисдора. Если это те самые туннели, которыми пользовался Теодор, вряд ли они будут вести из дворца… Кстати, а как тебя зовут? Я только сейчас понял, что даже не знаю твоего имени.

— Меня зовут Гниль.

— Почему… тебя так назвали? — с любопытством спросил юноша. — Ты упоминала, что тебя держат в каком-то зале. Это как-то связано с твоим именем?

— Я — первая дочь императора и императрицы. Они заперли меня потому что я — маг.

— Ты маг!? Так почему ты просто не наколдуешь чего-нибудь? — удивленно посмотрел в сторону девушки юноша.

— Я не умею. В том зале силы не слушались меня, у меня не было возможности учиться магии. А еще… что-то из того зала мешает мне.

— Не умеешь? Разве часть магии не проявляется у вас инстинктивно? Погоди… у меня появилась идея! — внезапно широко улыбнулся Ивар. — Тебе же нравится общаться со мною, верно? Я ведь твой единственный собеседник.

— Конечно, — растерянно ответила Гниль.

— Мне нужно ненадолго отойти. Подожди меня здесь, — с воодушевлением в глазах сообщил юноша. — А еще, через три дня меня собираются женить на той девушке. Радейс убьет меня, если я еще в чем-то допущу ошибку. Он не даст мне больше шанса. Вначале изобьет, а потом убьет.

Договорив, Ивар тут же в спешке куда-то ушел, оставив перепуганную его словами Гниль наедине с самой собой.

«Убьет? Почему он вообще заговорил о таком!?»

Как показалось девушке прошла целая вечность, прежде чем дверь с грохотом открылась, пропуская старика и трех слуг, забрасывающих в комнату избитого Ивара.

Забрав у слуги кнут, старик с большей яростью, чем в прошлый раз избивал лежащего на спине юношу, пытавшегося заслонять руками лицо от ударов.

— Как ты посмел бросить на невесту лягушку!?

— Я подумал, они подружатся! — словно безумец хохотал Ивар, между тем всё равно морщась от боли. — Она ведь жаловалась мне на одиночество. Подружка-лягушка то, что надо!

— Убью, тебя паршивец! — закричал старик, снова замахиваясь.

«Убьет!?» — только и мелькнула в голове Грязи испуганная мысль, а затем удушливая и холодная соседка перебралась к ней в голову.

Каменная стена начала крошиться под тонкими пальцами девушки.

Старик избивавший Ивара растерянно замер, а один из слуг тут же бросился к Грязи, но девушка, лишь чудом увернувшись от него, внезапно для самой себя схватила мужчину за руку.

«Не мешай! Затихни!» — испуганно и хаотично роились мысли в голове девушки, на миг ей даже показалось будто она видела глазами того мужчины.

К ее удивлению слуга упал, вот только к ней тут же бросились остальные два слуги. Вновь зачем-то схватив их за руки, Гниль более четко увидела их глазами, ощутила их эмоции в этот момент, заглянула в воспоминания.

«Засните! Спите! Вам хочется спать!» — испуганно мысленно кричала Гниль.

И мужчины упали без сознания.

Бросив взгляд на Ивара, она застала как раз тот момент, когда юноша выхватил трость у зазевавшегося старика, а затем вскочив на ноги, замахнулся и со силы ударил той по виску опекуна. Герцог дернулся в сторону, а затем упал с закрытыми глазами.

— Ты смогла вырубить этих верзил. Невероятно! — восхищенно воскликнул Ивар, тем поднимая старика. — Сработал же мой план, ха!

— Что за план?.. — растерянно спросила Гниль, настороженно посматривая на похрапывающих слуг.

— Обманывать больше не буду. Нужно было вызвать в тебе сильные эмоции. Радейс не убил бы меня, а до свадьбы на самом деле оставался еще месяц.

— Что? — нахмурилась Гниль. — Дурацкий план. Если бы я не смогла использовать силы, он избил бы тебя еще сильнее, чем в прошлый раз!

— Но сработало же, — вытерев с уголка своих губ кровь, улыбнулся Ивар. — Брось это. Как будто ты была бы не готова на всё ради того, чтобы сбежать?

— Твоей жизнью я рисковать не стала бы, — продолжая хмуриться, отвела взгляд Гниль, ощущая, как щеки отчего-то раскраснелись.

— Влюбилась что ли? — удивился юноша.

— Что это значит? — растерянно посмотрела на собеседника девушка.

— Пф… Ну, ты даешь. Лучше давай поспешим. А потом уже разберемся. У нас теперь годы впереди. Заодно подождем, пока ты хотя бы немного подрастешь, — отмахнулся Ивар, ставя на ноги бессознательного старика и прижимая к его шее нож. — Сейчас у нас по плану спектакль. Рад, что тебе удалось избавиться от его назойливых псин, теперь мы точно сможем сбежать. Главное иди за мной, вперед не высовывайся.

Договорив, юноша пошел вперед, стараясь при этом тащить старика так, чтобы тот закрывал его тело.

— Хорошо, что он хотя бы легкий, — проворчал юноша.

Коридоры оказались пусты. Как объяснил Ивар, он специально шел там, где на этот момент никого не было. Неделями он изучал расписание патрулирования дворца.

— Солнца ты не увидишь. Сейчас ночь, но вот завтра…

И действительно солнца на улице не было, но зато черное небо было покрыто россыпью маленьких солнц.

— Не отставай, — ненадолго обернулся к зазевавшейся девушке Ивар.

— Я и забыла, что темнота тоже может быть красивой, — восторженно зашептала себе под нос Гниль, догоняя юношу.

Как же быстро в этот момент ее сердце стучало от радости! Вот она — свобода!

Как и во дворце, по саду они бежали извилистыми путями, иногда даже передвигаясь кругами.

И вот, впереди наконец-то показались ворота. Их охраняло несколько дюжин гвардейцев, слоняющихся туда-обратно.

— Это герцог Радейс Нильзем! — закричал заметившим их людям, Ивар, еще ближе прикладывая нож к горлу бессознательного старика. — Он сделал так, чтобы в случае его смерти, народ узнал темные тайны наших правителей. Тогда начнется восстание, и вас точно казнят за то, что вы допустили смерть герцога! Пропустите нас! Гниль, всегда держись за моей спиной, — последнее юноша сказал уже шепотом, так чтобы слышала лишь девушка.

После некоторой заминки, один из гвардейцев скомандовал:

— Пропустите. Но внимательно следите за ними.

Ворота медленно открылись:

— Встаньте все с левой стороны от ворот! — снова прокричал Ивар.

Гвардейцы вопросительно посмотрели на мужчину, отдавшего приказ открыть ворота, и только после того как тот кивнул, они перешли на левую сторону.

Внимательно вглядываясь в гвардейцев, Ивар пошел через ворота, стараясь, чтобы его спина всегда находилась с противоположной стороны от той, где стояли гвардейцы, так, чтобы его всегда защищал от них заложник перед ним. А Гниль, как и просил Ивар, старалась держаться за спиной юноши.

Стоило только им, пятясь спиной вперед, отойти достаточно далеко от ворот, Ивар оттолкнул от себя старика, схватил за руку Гниль, а затем поднял вверх какой-то артефакт.

В следующий момент они оказались на лесной поляне.

— Этот артефакт перенес нас в другое место!? — с восторгом спросила девушка.

— Ага. На территории Дарисдора магия перемещений не работает, но за ней очень даже, — гордо кивая, улыбнулся Ивар. — Недавно я решил рискнуть и рассказал одному своему знакомому, что нахожусь в Дарисдоре не по своей воле, и тогда он отдал мне этот артефакт. Странный парень, предпочитает, чтобы друзья звали его Генри, хотя его настоящее имя иное, но, как оказалось, вполне хороший человек.

— Так мы на свободе!?

— Да. Но нам нужно поспешить. Мы в лесу, недалеко от Даристора, — настороженно озираясь по сторонам, потянул за собой девушку Ивар.

— Правильно ли было отпускать герцога, раз он знал столько секретов? — задумчиво спросила Гниль.

— Ничего он нее знал, — хитро улыбнулся Ивар. — А может и знал, он мне не говорил. Я просто блефовал, чтобы гвардейцам пришлось нас пропустить.

— И… куда мы теперь побежим?

— В соседнее королевство, Ирсделл, там безопаснее. Я давно мечтал открыть собственный цирк, а там они популярнее, чем где-либо. Только представь, множество необычных экземпляров и шумящая толпа!

Что представляет из себя цирк Гниль не знала, но решила, что будет поддерживать Ивара, раз для него это было так важно.

Они успешно сбежали в Ирсделл, а через десять лет до них дошли слухи, что в родной империи произошел переворот. Императрица Скаэллделла Андреа Табеллэс, ее родители Эшфиет и Марейна, ее наследники, а также ближайшие родственники были жестоко убиты, вместо них правителями империи стали маги из рода Арборро.

Впрочем, в Ирсделле людям не было дела до беспорядков в соседней империи, они были уверены, что в их небольшом королевстве маги, как и прежде, будут довольствоваться своим низким положением в обществе.

Конец второй истории.