9 сентября.

Утро в деревне Хигаши начиналось всегда одинаково: с первыми лучами солнца дедушка Микайо уже был на ногах, готовясь к новому дню в кузнице. Его бодрый голос раздавался по всему дому, зовя Масахико, и звучал так же ясно и уверенно, как в их первый день в этой деревне.

Масахико просыпался неохотно. Он всегда знал, что их ждёт работа в кузнице, но на какое-то время привыкший к деревенской тишине, он уже научился находить в этом своеобразный покой. Время, которое он проводил с дедушкой, стало для него важным. Эта простая рутина помогала ему не думать о прошлом, но сегодня, как и в последние дни, его мысли ускользали далеко.

— «Давай, Масахико! Солнце уже высоко, а работы — непочатый край» — громко позвал Микайо, входя в комнату внука. Его голос звучал с тёплой уверенностью, будто каждый день приносил ему радость.

Масахико натянул рубашку и, пробуждаясь окончательно, подошёл к дедушке, который уже предвкушал рабочий день.

— «Снова мечи?» — сонно спросил он, пытаясь добавить бодрости в голос, но мыслями всё ещё блуждая далеко.

— «А как же! Мечи — это не просто металл. Каждый из них имеет душу, если вложить в него правильную энергию» — с гордостью ответил Микайо, словно напоминая внуку о значении их ремесла.

Для деда работа кузнецом была не просто профессией — это была его жизнь, его наследие. В каждом его ударе молота ощущался вековой опыт, который он передавал Масахико. Он говорил о кузнечном ремесле как о чём-то священном, передающемся из поколения в поколение. Масахико уважал его за это, хотя сам не чувствовал такой глубокой привязанности. И всё же он находил утешение в этих днях, проведённых с дедом.

Когда они прибыли в кузницу, Масахико начал раздувать угли для печи, а дедушка уже готовился к ковке. Масахико знал каждое движение, каждое действие, но что-то внутри него разрывалось. Эти механические действия помогали ему уйти от мыслей о прошлом, но скрыть всё глубже получалось всё труднее.

— «Запомни, Масахико» — начал дед, держа раскалённый металл над наковальней. — «Меч — это не просто оружие. Это продолжение души воина. Когда ты ковал этот металл, ты ковал его судьбу.»

Масахико молча кивнул, чувствуя тепло от горящих углей. Эти слова дедушки звучали привычно, но сегодня они казались особенно весомыми. Он знал, что дедушка говорил это не просто так. Для него мечи были всем — наследием, искусством и историей, частью его собственной души.

— «Вот этот меч, который мы с тобой сделаем сегодня… он станет уникальным. Каждый удар молота — это шаг к его совершенству» — продолжал дед, направляя Масахико в движениях, с гордостью наблюдая, как он подхватывает ритм.

Глухие удары молота, резкий запах раскалённого металла и мерное тепло огня. В обычный день это приносило Масахико ощущение спокойствия, но сегодня каждый удар казался ему звонким эхом прошлого, которое он старался отогнать. Сегодня, словно впервые, он осознал, как крепка была связь дедушки с этим ремеслом, и что сам он не мог почувствовать в себе такой преданности. Даже несмотря на это, ему было ценно их время вместе.

— «Когда ты ковал свой первый меч?» — спросил Масахико, желая отвлечься от своих мыслей и поддержать разговор.

— «Ох, это было давно. Мне было лет шестнадцать. Тогда мой отец впервые дал мне молот в руки и сказал: 'Это твоё будущее'. И знаешь, я с того дня не выпускал его из рук. Кузнечное дело стало для меня всем» — с улыбкой ответил дедушка, погружаясь в воспоминания.

— «А тебе нравится работать в кузнице, Масахико?» — вдруг спросил дед, взглянув на него, словно в первый раз.

Масахико замолчал на мгновение. «Я люблю работать с тобой» — ответил он, искренне улыбнувшись. И это действительно было так. Работа с дедом — была его радостью. Но в то же время он чувствовал, что сам был словно тенью, пытаясь заполнить пустоту, которую не могло дать ремесло. Эти мечи, это мастерство — они были ему не по судьбе.

В перерывах между ударами молота и раскалённым металлом дедушка Микайо всегда находил время для разговоров. Он любил делиться с Масахико историями, которые передавались от старшего к младшему, и учить его терпению.

— «В этом деле главное — терпение» — сказал дедушка, утирая пот с лба. — «Ты должен понимать, что меч нельзя сделать быстро. Всё требует своего времени, как и в жизни. Если торопишься, ты совершаешь ошибки.»

Масахико кивнул, но его мысли всё дальше уносились. Ему вспоминалась Звезда Флорида, его прежняя сила, с которой он был связан, пока не умер. Тогда, когда его прежнее тело стало сосудом для Тёмной Звезды, почти вся его мощь осталась в прошлом. Теперь он чувствовал себя лишь её слабой тенью, потому что в его душе осталась лишь малая частица этой силы, привязанная к нему, как вечное напоминание.

Работа в кузнице стала для него спасением — возможностью хотя бы на мгновение отвлечься от этого неугасающего зова Тёмной Звезды, но внутри он понимал: эта простая жизнь лишь временное укрытие.

Когда солнце стало клониться к закату, Масахико снова ощутил нарастающее притяжение внутри себя, как зов, от которого невозможно убежать. Он знал, что это была Тёмная Звезда — та, что была создана Королём Тьмы, когда тот объединил несколько звёзд в одну, превратив его прежнее тело в сосуд для тьмы.

— «Ты сегодня был тихим» — заметил дедушка, взглянув на внука с тёплой улыбкой. — «Что-то тревожит тебя?»

Масахико покачал головой, стараясь скрыть настоящие мысли.

— «Просто устал, дедушка» — ответил он, постаравшись улыбнуться. — «Завтра будет новый день.»

Но в глубине души он знал, что покой ему не светит. Связь с Тёмной Звездой усиливалась, и он понимал: что-то внутри него готовится к неизбежному.

Ночь. 9 сентября. (тот же день)

Поздно вечером Масахико остался один, стоя на крыльце и вглядываясь в звёздное небо. Тёмная Звезда светила как всегда холодно, мрачно, и её свет казался ему чужим, пугающим. Но он знал, что она призывает его. «Почему я здесь?» — спрашивал он себя. Его собственная Звезда Флорида осталась в его прежнем теле, став частью Тёмной Звезды. И хотя в этом теле была лишь малая часть его прежней силы, он чувствовал, что не может сопротивляться её притяжению.

Тёмная Звезда светила, как предзнаменование. Она была символом того, что ждёт его впереди, и Масахико осознавал, что его время здесь истекает.

Перед уходом он скользнул взглядом по дому, где спал дедушка, и ощутил горечь утраты, понимая, что, возможно, покидает его навсегда.

— «Прости, дедушка…» — тихо прошептал он. — «Я не могу больше прятаться.»

Тяжесть отзвуков этой фразы ещё долго звучала в его сердце, пока он стоял в ночи, зная, что вскоре ему придётся встретиться лицом к лицу со своим прошлым и тем, что ждёт впереди.

В это же время, вдали от спокойной деревни Хигаши, среди теней и свистящего ветра стоял Шикима. Ночь казалась ему необычно спокойной — затишье перед бурей, которую он ожидал. Взвесив свои мысли, он бросил взгляд на Тёмную Звезду, ярко светящуюся в небе, и почувствовал, как тонкая нить связывает её с Масахико.

«Ты это чувствуешь, не так ли, Масахико?» — мысленно обратился он к далёкому юноше, зная, что с каждым днём зов будет становиться всё сильнее. Шикима знал, что Масахико не сможет сопротивляться долго, как бы ни старался. Именно для этого момента он и подготовил его.

Шикима прикрыл глаза, осмысливая своё следующее действие. Он знал, что Масахико чувствует нечто большее, чем простое притяжение звезды; это была его сущность, сила, что принадлежала ему по праву. Но сейчас она лишь один из фрагментов того, что должно было объединиться ради цели, скрытой от глаз большинства.

«Путь, который я проложил для тебя, уже не изменить. Но, Масахико, справишься ли ты с тем, что ждёт тебя?» — Шикима задумался, ведь от этого зависело будущее мира. Сохранит ли Масахико силу, не поддаваясь тьме, или его место займёт тот, кто одержит победу в турнире, который скоро начнётся? Шикима понимал, что этот выбор будет иметь последствия, которые затронут каждого, кто стоит на стороне света и тьмы.

Он посмотрел вдаль, словно видя Масахико. В его взгляде отразилась тень беспокойства, но в то же время решимость.

«Я не дам тебе покоя, Масахико. Ты должен быть готов, когда придёт время. Я больше не твой наставник — я твоя тень, и я стану ей, пока ты не сделаешь выбор.»

Шикима стоял, вглядываясь в темноту. Его мысли переходили от Масахико к загадкам, окружающим прежних Королей Света. За долгие годы он видел приход и уход Королей, их звёзды, ярко сиявшие в момент своего расцвета, когда они покоились в замке Овранос. Там, под защитой печати, звёзды Королей Света оставались неизменными, пока не пришёл тот роковой день, когда Масахико погиб. Тогда Шикима, нарушив равновесие, сломал печать — и звёзды разлетелись по всему миру, теряя прежнюю силу.

«Возможно, звёзды прежних Королей Света до сих пор где-то сияют, затаившись. Может быть, они ждут часа, когда их сила понадобится снова… И именно они — ключ, который мне нужен, чтобы справиться с Тёмной Звездой.»

Он знал, что Масахико не был готов. Шикима видел его борьбу, его сомнения, и понимал, что юноша ещё слишком слаб, чтобы удержать свою силу против темноты, которая росла вокруг него. Но мысль о том, что прежние звёзды Королей могли быть собраны, давала Шикиме надежду. Эти силы прошлого могли бы поддержать Масахико или, в крайнем случае, заменить его, если он не выдержит.

«Ты не единственный, кто несёт это бремя, Масахико. Если я найду звёзды других Королей, они помогут тебе в той битве, к которой ты ещё не готов. Или, возможно, займут твоё место, если ты потерпишь неудачу…»

Взгляд Шикимы вновь обратился к далёкой Тёмной Звезде, что светилась холодным, притягательным светом. На его лице мелькнула едва заметная улыбка.

«Я найду их, Масахико. Я соберу звёзды прежних Королей, чтобы ты был готов. И если ты не справишься, они продолжат то, что ты начал.»