Где-то глубоко под землёй, в горной местности, стоял гигантский величественный дворец, угадывающийся только по своим размерам и текстурам. Почти полностью скрытый во мраке, он излучал древнюю ауру. Неприкосновенный многие тысячелетия.

Его покой был нарушен около десяти суток назад, когда часть рыхлых пород обвалилась и открыла путь к горным шахтам. Случайно или нет, в подземный дворец забрёл тёмноволосый мальчик, ныне покоящийся на светящемся светло-жёлтым алтаре.

«Повезло, что здесь есть не только неплохой сосуд, но и САПР вместе с какими-то автоматизированными инструментами сборки.»

Стена или даже обелиск слабо блестел перламутровым и изумрудным цветами. Под его шероховатой от времени поверхностью скрывался сверхсложный каскад субквантовой сети.

«Тц. Не мог я что ли исекайнуться сразу в человека? Да хотя бы и простолюдина. Ладно он молодой и вообще мальчик...»

Мысли, доступные для воспроизведения и обработки стеной-обелиском были примитивны и неудобны даже для сжатой и отформатированной копии сознания. Ему нетерпелось обрести настоящее тело в этом мире. Проблем с запасами энергии не возникало в обозримом будущем, его заботили лишь его стартовые возможности.

«Чу Янь? Что за ублюдское имя. Есть на местном языке вообще адекватные эпитеты моей непревзойденности?.. Похоже, нет. Ладно, пусть будет это. Койешар. Кажется, есть проблемы с интегрированием моей памяти на тонких уровнях... Проклятье, перенесу их в мобильный неорганический накопитель.»

Немеханические приспособления, то оживая, то разваливаясь под дыханием времени, одно за другим принялись восстанавливать стирильность помещения, одноразовой мастерской. Гонимые ветром обломки древних приспособлений расщеплялись на компоненты вслед. В пространстве вырисовывалась структура и кристалическая, и вязкая, и блестящая, и поглощающая даже те крохи искусственного света резаков, излучателей и квазилазеров, что родились на миг вечности в ничтожно малом закутке полного величия гиганта искусств и инженерной мысли, и примитивная, и футуристичная, доселе невиданная, эстетически превосходная, что вскоре скрылась за холодной не менее структурно сложной оболочкой.

За это время сверхразумный перемешал серое вещество Чу Яня, вытягивал из него все доступные воспоминания о жизни и мире и раскладывал на несколько компактных библиотек. Много ли места надо для памяти необразованного ещё не подростка? Разрушались личностные цепочки нейронов, аккумулировалась энергия и трансмутировали в нейтраль-белки всё доступное вещество и аминокислоты. Разум, индивидуальность, личность мальчика превращались в ничто.

Одновременно с этим древние машины расщепляли и его душу. Хирургически точно отсекали ядро, мололи и резали внешние слои и щупы – то, что должно давать глубину чувств и связь с инфополем. Если и был мальчик ранее с кем-то или чем-то связан, то ныне для них он навечно утерян, мёртв. Койешар, пусть транслитерация имени и качеств ему уже переставала нравиться, использовал на практике знания, полученные в борьбе с сущностями вне ограничений вселенной, способных манипулировать самой её основой.

Так, он сначала опустошил всё духовное, что было в Чу Яне, а после поглотил без остатка вплёл в собственные суррогаты души и разума.

И захватил тело.

Едва он вновь коснулся плоти и чувств, как всё естество его поглотили шок и боль, стремительно и неожиданно.

«Кто?.. Как?!!»

Руководя ассимиляцией с телом, но больше прислушиваясь к пустоте, сверхразумный правитель с трепетом обнаружил, что не чувствует более никакой связи с его родным миром. Он достоверно знал, что что не могли быть мультивселенские искажения, нарушения связи или какая-либо блокада. Он разом почувствовал, как обратилась в ничто его связь, словно...

Словно всю его вселенную разом дезентегрировало. Могли те недружелюбные гости сотворить блокаду, либо что-то ещё? Нет, он перестраховался. И не раз. Одна из возможных страховок должна была донести до него истину произошедшего, но нет, ни единого сигнала.

Долгие часы ассимиляции и привыкания он потратил на то, чтобы не прийти ни к чему. Единственное, что он мог знать наверняка: он отрезан от своего мира, пожалуй, навечно, а это не результат применения темпорального оружия, иначе бы он почувствовал утекающие, несмотря на его нахождение в другой вселенной и благодаря связи с родной, воспоминания и информацию.

Койешар или же Чу Янь поднялся и встал с хирургического алтаря. Все механизмы ещё пару часов назад развалились на грубые осколки или мелкодисперсные частицы. Что ж, он один против целого мира. Снова. И снова ему дан шанс начать всё сначала, только уже под чужой личиной.

«Чудно. Разведаем мир, если надо, подстегнем прогресс, захватим власть и смешаем с говном любого, кто вякнет против. Ещё не забыть гарем. Да... Если с моей вселенной кто-то что-то сделал, я найду ту суку и запитаю им зацикленный отрицательный наративатор. Похер, что ещё не изобрёл его, зря что ли искал мир с огромным техномагическим потенциалом?»

Койешар подхватил из соседней комнаты многогранный сферический накопитель с чемоданной ручкой и направился к законченному одностороннему порталу, готовому точно к этому моменту.

Начинал мучать голод. Даром, что пустые рвотные позывы пробивали на дрожь каждые полминуты – жрать всё же хотелось, а в голове мутилось.

С мгновенным свечением фигура мальчика на небольшом, полтора на полтора метра, постаменте исчезла в мгновенной вспышке. С его уходом позади обрушился монолит.