В тот день, как обычно, я репетировала с Сэйраном-куном и другими в комнате для подготовки музыки, которую клуб легкой музыки использует как и клубную комнату, так и как студию.

Мы готовили три песни для вечернего фестиваля.

Одна из них была «Ultramarine Blue» группы Tsuki to Herodias, песня, которую я попросила.

Две другие были выбраны Сэйран-куном и Токива-куном из клуба легкой музыки, каждый из которых выбрал песню, которую хотел исполнить. Обе были треками известных групп, с которыми я была хорошо знакома.

Благодаря всем репетициям, которые мы провели, нам удалось привести все три песни в отличную форму.

Но для меня настоящая работа только начиналась. Я из тех людей, которые хотят интерпретировать музыку по-своему и играть ее с максимальной эмоциональностью. Мне еще нужно было погрузиться в песни, чтобы достичь этого.

...Но это еще не все. Больше всего меня беспокоило совсем другое.

— Нарусима-сан, ты просто потрясающая! Твое звучание такое четкое и чистое!

После прогона всего репертуара Токива-кун, наш басист и вокалист, осыпал меня похвалами.

— Ахаха… эм, спасибо…

— Но настоящий вопрос в том, сможешь ли ты продемонстрировать такой уровень мастерства во время выступления, д?

Сэйран-кун, сидящий за барабанной установкой, ловко вертел палочками, пока говорил.

…Вот это. Именно это меня беспокоило больше всего.

Ранее в тот же день у нас была первая полноценная репетиция хора во время классного часа, и я допустила заметное количество ошибок при игре аккомпанемента. Аккордовая последовательность была простая, но я просто не могла сыграть ее правильно.

Если я уже испытывала трудности, выступая перед менее чем сорока одноклассниками, как же я буду чувствовать себя на сцене перед гораздо большей аудиторией?

Тем не менее, я не слишком беспокоилась о выступлении хора — я решила, что несколько ошибок там будут простительны.

Но я не могла позволить себе провалить выступление группы. Особенно песню Ultramarine Blue группы Tsuki to Herodias.

Эта песня была не просто выступлением — я играла ее для Кога-куна.

Даже если люди критиковали меня за то, что я сделала группу своей личной, мне было все равно. По крайней мере, эта песня должна была быть идеальной. Я хотела вложить в нее всю свою душу и быть уверена, что она дойдет до человека, которого я люблю. Я хотела сделать его счастливым.

— Эй, Сэйран-кун. Не дави на Йору, ладно?

Сегодня Хиноко-чан тоже была с нами в комнате для подготовки музыки.

Иногда она заглядывала к нам, чтобы проверить, как проходит репетиция.

Думаю, она беспокоилась о том, что я единственная девушка среди парней, и хотела убедиться, что я не чувствую себя не в своей тарелке.

Асагири Хиноко-чан всегда заботится обо мне. Она такая добрая.

Но она не висит надо мной, как сверхзаботливый родитель. Она держится на расстоянии, тихо наблюдая за мной. Иногда она даже просит меня о помощи, чтобы я не чувствовала себя обязанной ей.

У нее есть удивительная способность утверждать равенство, не говоря ни слова. Она не просто тянет меня за собой — иногда она позволяет мне взять на себя инициативу.

Хотя она может быть игривой и детской, когда общается со всеми, она, вероятно, самая зрелая из нас.

Она моя первая настоящая лучшая подруга — Асагири Хиноко-чан.

Я, как и Кога-кун, не могла смириться с тем, что наша пятерка распадется. Но еще больше я не могла вынести мысли о том, что мы с Хиноко-чан отдаляемся друг от друга.

И все же я скрывала от своей лучшей подруги огромный секрет.

То, что Кога-кун и я каждый день тайно встречались.

Хиноко-чан наклонилась ко мне и прошептала на ухо:

— Эй, Йору. Здорово, что ты можешь проводить больше времени с Сэйран-куном, да?

Она все еще думала, что я испытываю чувства к Сэйрану-куну.

Ведь до этого лета я планировала признаться ему в любви.

Но если она узнает, что это была не любовь, а просто поиск человека, в которого я могла бы по-настоящему влюбиться, и что этим человеком оказался Кога-кун... как она отреагирует?

Что, если она узнает, что мы тайно встречаемся?

Будет ли она по-прежнему хотеть оставаться со мной друзьями?

...Конечно, нет. Никто не захочет оставаться рядом с таким эгоистичным и лживым человеком, как я.

И поэтому у меня не было другого выбора, кроме как скрывать это.

Когда Хиноко-чан спросила: «Как хорошо, что ты проводишь больше времени с Сэйран-куном, правда?», я могла только слабо кивнуть и сказать:

— А-ага...

Хиноко-чан посмотрела на время в своем телефоне.

— Упс. Мне пора.

Сэйран-кун, который разговаривал с Токива-куном, обернулся.

— Что, Асагири? Есть планы? Останься и побудь еще немного

— Я бы хотела, но у меня сегодня вечером встреча с Кога-куном.

Я уже знала об этом от самого Кога-куна, но, конечно, сделала вид, что не знаю.

— А? Ты встретишься с Когой? Только вы двое?

— Да. Наверное, просто побродим по окрестностям вокзала, может, перекусим. Я отправила его вперед, потому что хотела попробовать эту штуку с «встречей».

— Эх, вы двое гуляете вдвоём... Похоже, у нас в последнее время не было времени погулять всей компанией.

Сэйран-кун взглянул на меня, и я молча кивнула.

Хиноко-чан схватила свою сумку, перекинула её через плечо и выпрямилась, как обычно, полная энергии.

— Ну ладно, продолжайте тренироваться. Я пошла на свидание с Кога-куном!

Свидание.

Вероятно, она сказала это в шутку.

Но для меня, которая никогда не ходила с Кога-куном на свидания, это произвело глубокое впечатление.

Я быстро покачала головой, пытаясь избавиться от этого чувства.

Опасно. Я чуть не позволила себе почувствовать что-то действительно мрачное по отношению к моей лучшей подруге.

...Нет, нет. Это не так. Я просто завидую, вот и все.

Я улыбнулась и сказала:

— Я бы тоже хотела погулять, но сейчас ничего не поделаешь. Пока, Хиноко-чан.

И это была правда.

Я действительно просто завидовала

Кога-кун и я, вероятно, были влюблены друг в друга, и его чувства к Хиноко-чан уже остались в прошлом. У меня не было причин испытывать что-то странное, вроде...

...Ревности.

— Ладно, увидимся! Не смейте за мной следовать!

После окончания репетиции Токива-кун первым покинул музыкальный класс.

По-видимому, его девушка ждала его в библиотеке, и он всегда спешил к ней после репетиции.

Токива-кун каждый день идет домой вместе со своей девушкой. У него все хорошо.

— ...Черт, этот парень. Он не может подождать еще немного?

Сэйран-кун вздохнул, наблюдая, как я убираю кабель от гитары.

— Ахаха… Ну, может, он просто не может дождаться, чтобы увидеть ее.

Я приношу в школу только свою электрогитару. Акустическая остается в моей квартире для репетиций, так как приносить обе с собой было бы невозможно.

— Эй, Нарусима, разве эта модель Stratocaster не из набора для начинающих?

— Э? Эм, ну да…

— Ты уже достаточно хорошо играешь, чтобы не нуждаться в гитаре для начинающих. Почему бы не обновить ее?

— Ну, э-э... Мне нравится эта, так что... ха-ха.

Это была электрогитара, которую мы с сестрой купили вместе, когда еще ладили. Даже одинаковые гитары.

И всего за 10 000 иен.

Но эта гитара для меня значит гораздо больше, чем ее цена. Аккуратно уложив ее обратно в чехол, я повесила его на плечо и вышла из музыкальной комнаты вместе с Сэйран-куном.

На выходе из школьного здания, направляясь к воротам, мы столкнулись с Токива-куном и его девушкой.

— Уф...

— Что это за «уф», а?

Токива-кун бросил на меня раздраженный взгляд, а Сэйран-кун в ответ слегка пнул его.

Девушка Токива-куна тоже была первогодкой, как и мы. Она была тихой, книжной девушкой, что резко контрастировало с немного шумным и общительным Токива-куном. Насколько я слышал, она реально любила читать.

— Ну же, Миябути, наверное, помешает нам. Просто чтобы ты знал, мы не будем идти домой вместе.

— Кто тебе помешает? Просто иди уже.

— Не следуй за нами, ладно? И не мешай нам. Люди, которые мешают романтике, такие же плохие, как злые духи!

Токива-кун подтолкнул свою драгоценную девушку вперед и убежал, как будто от чего-то спасался.

— Уф... Вот почему влюбленные дураки так раздражают.

Им будь то на все плевать.

— Фуфу, но если бы тебе было не все равно, ты был бы таким же плохим, как злой дух, правда?

— ..."Злой дух", да?

Пройдя через школьные ворота, Сэйран-кун и я пошли по дороге домой. После минуты молчания Сэйран-кун неловко почесал затылок.

— Эй, Нарусима. Пожалуй, сейчас подходящий момент, чтобы наконец сказать то, что давно лежало у меня на душе.

— Хмм? Что такое?

— Помнишь, перед этим летом? Было время, когда ты много со мной разговаривала, правда? Приносила мне обед или приглашала погулять, только нас двоих.

— А, д-да... Наверное, это было... раздражающе, да?

Тогда, до того как я влюбилась в Кога-куна, я пыталась сблизиться с Сэйран-куном. Я приложила много усилий, но Кога-кун все время мешал. Он всегда влезал, не давая нам с Сэйран-куном побыть наедине.

Если использовать слова Токива-куна, Кога-кун был настоящим злым духом.

Хотя он утверждал, что ценит групповую динамику, мешать чьим-то романтическим перспективам было самым ужасным. Однажды я была так в ярости, что оттащила его в сторону и высказала ему все, что думала — сказала, чтобы он просто исчез, если не собирается перестать вмешиваться.

Но теперь, когда я об этом думаю, это было началом моих тайных отношений с Кога-куном.

Называть это судьбой может звучать банально. В конце концов, это было ужасное начало. Ха-ха.

— Это не было раздражающим. Просто...

Сэйран-кун снова почесал голову.

— Я... не очень интересуюсь девушками. Или, ну, вообще кем-либо, наверное.

—Э? Ты имеешь в виду...?

— Нет, нет, не то. Дело не в поле. Я думаю, я просто... незрелый, или что-то в этом роде. Наверное.

Его крупное тело слегка сгорбилось, когда он посмотрел на меня нерешительными, детскими глазами.

— Так, э-э, это делает меня странным? Я имею в виду, я учусь в первом классе средней школы, и я не испытываю ничего к противоположному полу. И к тому же полу, если на то пошло. Все для меня просто... друзья.

— Это совсем не странно. Кога-кун чувствует то же самое — друзья лучше, правда?

— Д-да, но... Я не такой, как Джунья. Я думаю, что я, наверное, на самом деле... асексуален или что-то в этом роде. Я ничего не чувствую, даже когда наблюдаю... ну, ты понимаешь. А любовные истории Джуньи? Я их вообще не понимаю.

Увидев своего лучшего друга таким маленьким и уязвимым, охваченным подростковой неуверенностью, я улыбнулась ему, чтобы его успокоить.

— Даже если это так, в этом нет ничего плохого. И мы все равно останемся друзьями, верно?

— Да... да, конечно. Твои слова мне помогли.

На его лице снова появилась небольшая улыбка.

Чтобы поделиться такой особойпроблемой, наверное, потребовалось много мужества. Если мои действия вызвали у него столько беспокойства, я должна была как следует извиниться.

— Прости, если мое поведение тогда сбило тебя с толку или заставило беспокоиться.

— Нет! Это совсем не так! Это не твоя вина. Если и кто-то должен извиняться, то это я.

— А? За что?

Сэйран-кун замялся, пытаясь подобрать слова.

— Я... я попросил Джунью сделать это. Вмешаться, когда ты пытался остаться со мной наедине.

— Постой, что?

Это признание ошеломило меня.

— Мне так жаль! Я не знаю, что ты пыталась сделать тогда, но я так боялся остаться с тобой наедине, что попросил Джунью о помощи. Я заставил его взять на себя эту роль, и в результате сделал вас обоих несчастными. Я действительно сожалею об этом.

…Так вот что произошло?

Я всегда думала, что Кога-кун просто не хотел, чтобы кто-то из нашей группы создавал пару. Но все это время он просто делал то, о чем его просил Сэйран-кун?

И даже когда я кричала на него, обзывая его, он никогда не защищался. Он просто молча играл роль злодея. Такие люди действительно существуют?

Какой... какой человек может так заботиться о своих друзьях?

Вот так все и началось между мной и Кога-куном...

Не худшее, а лучшее начало, о котором я могла только мечтать.

Чувствуя, как сладкое, болезненное ощущение распространяется по всему моему телу, я не смогла больше сдерживать смех.

— Так что, пожалуйста, не ненавидь Джунью за это.

Ненавидеть его? Ни за что.

Если что, то я влюблюсь в него еще сильнее.

— Это я виноват. Я возложил всю ответственность на него. Прости меня.

— Нет, не извиняйся. Это абсолютно недопустимо.

Ведь если бы Сэйран-кун не попросил его о помощи, Кога-кун не вмешался бы. А без этого вмешательства я бы не влюбилась в него.

Извиняться означало бы отрицать все это. Я не могла этого допустить.

— Я должна поблагодарить тебя. Правда, Сэйран-кун. Спасибо.

Я сказала эти слова с искренней благодарностью.

—Э? Благодаришь меня... за что?»

— Фуфуфу. Вот почему я говорю спасибо за то, что ты позволил Кога-куну вмешаться. Боже, это было так раздражающе. Я даже думала о том, чтобы замуровать его в бетоне! Ахаха!

— Раздражающе, но... спасибо? О чем ты вообще, Нарусима?

— Кто знает? Что я говорю, на самом деле? Ахаха! Ахахаха!

Сэйран-кун выглядел совершенно озадаченным.

— Эй... только чтобы прояснить, ты же на самом деле не испытываешь неприязни к Джунье, правда?»

— Конечно, нет! Что тут может ненавидеть?

— Ну, просто... неважно. В любом случае, это все моя вина. Мне действительно очень жаль.

— Как я уже сказала, не извиняйся, Сэйран-кун. Я искренне благодарна тебе. Если ты будешь настаивать, я, возможно, просто ударю тебя! Фуфуфу.

— Л-ладно. Но, э-э... ты кажешься какой-то другой, не такой, как обычно.

— Я? Фуфуфу...

После этого мы с Сэйран-куном продолжали болтать о всяких вещах, пока шли домой.

— Эй, Нарусима. То, что я сказал — о том, что я, возможно, асексуален — ты могла бы, э-э, оставить это между нами?

— Конечно. Я никому не расскажу. И если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить, просто дай мне знать, ладно?

Я была искренне счастлива, что он доверял мне настолько, что поделился таким личным секретом. Как его друг, я хотела быть рядом с ним, когда он во мне нуждался.

Я действительно так чувствовала... но...

— Ух, уроки физкультуры в это время года — это кошмар. На следующей неделе у нас будут барьерный бег. Серьезно?

— А-ага.

Я едва вникала в эту тривиальную болтовню. Я просто автоматически отвечала на все, что говорил Сэйран-кун, не высказывая своего мнения.

Идя рядом со своим дорогим лучшим другом, я была полностью погружена в свои мысли. Мне эьл казалось неправильным — холодным и отстраненным — так с ним обращаться, и я стыдилась себя.

Но сейчас я ничего не могла с этим поделать.

Я пообещала себе, что к завтрашнему дню успокоюсь. Пожалуйста, прости меня за сегодня.

Потому что моя голова была настолько переполнена — настолько поглощена — что в ней не оставалось ни капли места для чего-либо еще.

Каждый уголок моего разума был поглощен яростной, всепоглощающей любовью к Кога-куну.

Если вмешательство в чужую любовь делает тебя злым духом, то я, поглощенная своей собственной, возможно, просто ведьма.

Расставшись с Сэйран-куном на обычном перекрестке, я небрежно проверила свой телефон.

Может, Кога-кун написал мне? Эта крошечная надежда подтолкнула меня посмотреть — и он действительно написал!

— Чеего...!? Он действительно написал!?

Несмотря на то, что он сейчас был на свидании с Хиноко-чан, он все равно подумал о том, чтобы связаться со мной! Хотя бы на мгновение, я пришла ему в голову!

Я была так счастлива, что могла бы прыгать (и действительно прыгала). Я поспешно открыла сообщение, чтобы проверить его содержание.

[Кога Джунья]: "El Cid P в магазине CD-дисков!"

[Кога Джунья]: “Сегодня состоится концерт Tsuki to Herodias в магазине!”

…Фуфу. Это так похоже на него, прислать мне такое.

Я начала набирать ответ, но мои пальцы замерли.

— Может, мне стоит пойти послушать…

…Конечно, не потому, что мне интересно, как у него дела с Хиноко-чан.

Я просто сама хочу увидеть концерт. В конце концов, они выступают на финальной сцене школьного фестиваля. Посмотреть их концерт определенно стоит.

Я быстро направился в магазин дисков рядом со станцией, где проходил концерт.

Сообщение было отправлено немного раньше, вероятно, когда я еще был в комнате для подготовки к занятиям музыкой. Если я не поспешу, то могу пропустить его....

Или, может быть, оно уже закончилось. Жаль, что я не взяла с собой велосипед.

Наконец я добралась до несколько урбанизированной зоны вокруг станции и вбежала в этот магазин.

Это был большой магазин с пятью этажами, верхний из которых был предназначен для мероприятий.

Не желая тратить время на ожидание лифта, я взбежала по лестнице.

К тому моменту я уже знала. Сверху не доносилось никаких звуков, а это означало, что концерт, вероятно, уже закончился.

Несмотря на это, я цеплялась за слабую надежду, врываясь в пространство для мероприятий.

...Как и ожидалось, концерт закончился.

В помещении не было зрителей, а персонал в футболках магазина был занят упаковкой оборудования.

Задыхаясь, я все равно продолжала судорожно оглядываться по сторонам.

— Если вы ищете живое выстпление в магазине, то оно уже закончилось, сообщил мне один из сотрудников, толкающий тележку с коробками.

...Понятно. Конечно же, он закончился...

Я поняла, что больше разочарована тем, что не увидела Кога-куна, чем тем, что пропустила концерт.

Ну, сегодня у него было свидание с Хиноко-чан. Было бы неправильно с моей стороны помешать им. К тому же, Кога-кун живет по соседству, я могу увидеть его в любое время. Вздох.

Тяжело переставляя ноги, я направилась к выходу, когда вдруг услышала, как кто-то меня окликнул.

— Извините... Вы Йору-сан?

Я быстро обернулась.

Но это был не тот человек, которого я больше всего хотела увидеть.

Конечно, Кога-кун не стал бы называть меня «Йору-сан». Он не использует мое имя.

Ко мне обратился худощавый мужчина лет двадцати с лишним, одетый в белую рубашку и черные брюки. Несмотря на слегка расстегнутый воротник, он излучал утонченный артистический шарм.

И, ну, он был настоящим музыкантом.

Я слегка кивнула ему.

— Давно не виделись, Эль Сид.

Эль Сид — композитор группы Tsuki to Herodias. Он писал все тексты и музыку, выступал в роли гитариста группы и был одной половиной дуэта. Поклонники часто называли его «El Cid P».

Хотя я знала его лично, сегодня он был не тем человеком, которого я хотела видеть.

Заметив любопытные взгляды персонала, Эль Сид небрежно махнул им рукой, словно говоря: «Всё в порядке».

Затем он снова посмотрел на меня, окинув взглядом мою школьную форму.

— …Удивительно. Ты всё ещё школьница?

— Простите, что скрывала это от посетителей.

Я впервые встретила Эль Сида, когда училась в третьем классе средней школы.

Тогда у меня было много проблем, и в итоге я оказалась на работе у сомнительного человека по имени Масаши.

Масаши управлял несколькими лайв-хаусами и клубами, а я подрабатывала временным барменом в разных заведениях, которыми он заведовал, подавая напитки клиентам.

Среди них были и музыкальные бары.

В музыкальных барах по запросу посетителей на экранах включали живые выступления и музыкальные клипы, а в остальном они работали как обычные бары.

Эль Сид был постоянным посетителем одного из таких баров.

Разумеется, «Эль Сид» — это был его псевдоним. Его настоящего имени я так и не узнала.

Он был спокойным и сдержанным человеком. Среди клиентов Масаши именно с ним мне было приятнее всего разговаривать. Хотя все там хорошо разбирались в музыке, наши вкусы с Эл Сидом совпадали особенно сильно.

Изначально он стал известен как продюсер-вокалоид, но уже тогда деятельность Tsuki to Herodias, похоже, была в разгаре. Он всегда держался в тени и не стремился к публичности, поэтому другие посетители не поднимали шума. Благодаря этому я, работая барменом, могла спокойно и неторопливо с ним беседовать.

В музыкальном баре были гитары, и по его просьбе я несколько раз играла. Играть перед профессионалом было страшно, но Эль Сид никогда не смотрел на меня свысока — его советы всегда были добрыми и конструктивными.

После того как я порвала отношения с Масаши и ушла из бара, я думала, что больше никогда не смогу поговорить с Эль Сидом… но вот мы снова встретились.

Конечно, как человеку, который любит музыку, мне было приятно от этой встречи.

Да, это был радостный сюрприз, но—

— Жаль, что ты пропустила выступление. Спасибо за поддержку и в дальнейшем.

Я резко оборвала разговор и развернулась, чтобы уйти.

В конце концов, если Коги-куна тут не было, у меня не было причин задерживаться.

— Хаха, ты всё такая же уникальная. Всё ещё играешь на гитаре, да?

Он указал на мягкий чехол за моей спиной.

Эль Сид не пытался меня остановить — он просто естественно продолжил разговор.

Если бы он сказал «Подожди», я, наверное, даже не услышала бы.

Но раз он этого не сделал, я смогла успокоиться и трезво подумать.

…Точно. На предстоящем школьном фестивале я буду исполнять одну из песен Эль Сида. Игнорировать его после того, как он специально заговорил со мной, было бы неправильно.

Я остановилась, повернулась и ответила:

— Да.

— Мы с друзьями собрали группу и планируем исполнить песню Tsuki to Herodias — «Ultramarine Blue» на фестивале.

— Ох, правда? Для меня большая честь, что вы выбрали нашу песню. Если у меня будет время, можно мне прийти посмотреть?

— Конечно. Пожалуйста, приходите.

Разговаривать с посетителями бара Масаши, включая Эль Сида, мне всегда было легко.

Поскольку мне было всё равно, нравлюсь я им или нет, я никогда не чувствовала той застенчивости, которая часто проявлялась у меня в школе.

Скорее наоборот.

— У тебя есть время после этого? Может, перекусим вместе?

— Нет.

Ответ вырвался резко, почти вызывающе. Со временем у меня выработалась привычка возводить стену перед слишком настойчивыми мужчинами-посетителями, которые нередко пытались ко мне приставать.

Такова уж я — человек со многими гранями. Я делаю это неосознанно.

— У меня, конечно, много вопросов о вашей музыке, но… сегодня я просто не в настроении. И я предпочитаю никуда не ходить наедине с мужчиной. Понимаю, что это грубо, учитывая, что вы профессионал.

— Хаха, не беспокойся. Честно говоря, если бы ты согласилась слишком легко, мне было бы даже не по себе.

Хотя тогда он не знал моего возраста, Эль Сид всегда обращался ко мне уважительно — «Йору-сан». Эта небольшая формальность заставляла меня чувствовать себя немного взрослее, и это было… приятно.

— Но фраза про то, что ты не ходишь куда-то наедине с мужчиной… звучит так, будто у тебя есть парень.

— Есть.

Строго говоря, это ещё не было правдой, но я сказала это так, словно всё уже решено.

Эль Сид ответил мне мягкой улыбкой.

— О? И какой он?

— Ну… он вредный, раздражающий и совершенно не чувствует ритм.

— Пффф.

Он прикрыл рот рукой, сдерживая смех, и его улыбка оказалась удивительно мальчишеской для взрослого мужчины.

— Прости, если это прозвучало обидно. Просто я никогда не думал, что знакомая мне Йору-сан скажет что-то настолько дерзкое. Ты, должно быть, очень его любишь.

— Да.

— Когда ты говоришь это так прямо… я, признаться, начинаю немного завидовать, несмотря на свой возраст. Твоему парню, я имею в виду.

— Вы всё так же хоришо шутите.

Я говорила искренне. Когда я работала в музыкальном баре Масаши, Эль Сид несколько раз приглашал меня поесть. Я всегда отказывалась — не хотела видеться с клиентами вне работы, — но это не значит, что я ни разу не колебалась.

Дело было не в том, что он профессиональный музыкант. В отличие от других посетителей, которые вели себя слишком прямолинейно, Эль Сид умел держаться на грани — тонко, обаятельно, так, что к нему невозможно было придраться. Именно поэтому с ним было так приятно разговаривать.

Очевидно опытный в общении с женщинами, но при этом совсем не поверхностный, он приглашал с изяществом и тактом.

Наверное, будь я более взрослой женщиной, я бы позволила себе немного безобидного флирта с таким мужчиной.

Но это всего лишь предположение. С Кога-куном в моей жизни такое совершенно невозможно.

— Значит, если мы будем не одни, поесть вместе — это нормально?

Это был не вопрос, а подтверждение.

И, не дав мне времени ответить, он добавил:

— Я позову кого-нибудь из персонала. Или, может быть, C-na?

C-na была вокалисткой Tsuki to Herodias — талантливая и стильная женщина, чье имя пробудило во мне интерес.

— Ну… может быть…

— Вот моя визитка. Свяжись со мной в любое время. Увидимся.

Не дожидаясь ответа, он вложил визитку мне в руку и ушёл.

Это было так похоже на Эль Сида.

В отличие от мужчин, которые цепляются до последнего, лишь бы получить ответ, Эль Сид никогда не опускался до подобных недостойных приёмов. Вместо этого он умело подталкивал тебя к тому, чтобы ты сама захотела написать — и спокойно ждал.

Зрелая уверенность, недоступная детям. Умение легко сочетать «приближение» и «дистанцию». Галантный игрок. Думаю, многие женщины попались бы на его изящество.

Я немного восхищалась этой взрослой стороной Эль Сида.

…Разумеется, не в романтическом смысле.

— Он и правда кажется очень популярным…

Название группы, Tsuki to Herodias, звучало утончённо и изобретательно.

Я помнила, как однажды спросила его об этом. Тогда он сказал, что Иоридиада — богиня, ведущая ведьм в их полуночных шествиях.

Богиня, почитаемая ведьмами, и Луна, освещающая всё вокруг.

Наверное, зловещая луна, подумала я, убирая его визитку в карман.

Вернувшись в квартиру, я никак не могла успокоиться. Нервы были на пределе.

— Кога-кун всё ещё не вернулся…

Сидя на кровати, я рассеянно поглаживала своего любимого плюшевого зайчика. Потом, словно больше не в силах усидеть на месте, встала и начала бесцельно бродить по комнате.

Время от времени я решалась выйти наружу и проверить. Проходила мимо двери Кога-куна — не пробивается ли свет. Его не было. Потом спускалась вниз, обходила вокруг дома и возвращалась обратно в свою комнату. Снова садилась на кровать и гладила игрушку.

Я повторяла одно и то же снова и снова.

Я отправила Кога-куну всего одно сообщение:

«Наслаждаешсья своим свиданием~?» — постаравшись сделать его как можно более лёгким и беззаботным, будто мне совсем всё равно.

Сообщение всё ещё не было прочитано, поэтому я решила больше ничего не писать. Если он всё ещё с Хиноко-тян, лишние сообщения могли бы его раздражать.

— …Ладно, проверю ещё раз.

Положив зайца обратно на кровать, я снова вышла из комнаты.

Как обычно, я убедилась, что у Кога-куна по-прежнему темно, и направилась к ржавой уличной лестнице. И тут—

— Ах…?!

У меня перехватило дыхание, и я инстинктивно спряталась. Стараясь не издавать ни звука, я юркнула обратно в свою комнату и быстро закрыла дверь позади меня.

Даже не сняв обувь, я сделала глубокий выдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Только что… Кога-кун был внизу. Он собирался подняться по лестнице на второй этаж, где находятся наши комнаты.

Но он был не один.

С ним была Хиноко-тян.

Увидев их вдвоём внизу, я запаниковала и спряталась в своей комнате.

Наверное, они меня не заметили… по крайней мере, я очень на это надеялась.

Щёлк.

До меня донёсся звук открывающейся двери.

Разумеется, это была не моя дверь. Это была дверь в комнату Кога-куна по соседству.

— Тут на самом деле, беспорядок, но ты же не против, да?

— Конечно нет. Но, вау, Кога-кун, у тебя тут реально грязно.

…Он привёл Хиноко-тян в свою квартиру.

Они там одни… вдвоём… только они…!

Сердце билось как сумасшедшее, неконтролируемо быстро и сильно.

Первым делом я схватила телефон, который оставила на кровати.

Кога-кун сейчас был один на один с Хиноко-тян в своей комнате. Поскольку я живу по соседству, он мог бы пригласить и меня — я так себя убеждала.

Но сколько бы я ни ждала, никакого приглашения так и не последовало.

Конечно, я знала, что у Кога-куна нет никаких скрытых намерений. Он такой наивный, что, скорее всего, просто не подумал об этом. Если бы я потом сказала ему об этом, он, наверное, только пожал бы плечами и сказал что-нибудь вроде:

«А, точно… Наверное, надо было и Нарусиму-сан позвать.» Какой же он идиот.

Этот наивный мальчишка, этот глупый, абсолютный Король Девственников — сейчас он бесил меня до невозможности.

…Он ведь не может вот так внезапно лишиться своего титула Короля Девственников, правда? Да не может быть… я же сама ещё девственница… стоп, о чём я вообще думаю?

Этого просто не может случиться.

В конце концов, ведь то, что ему когда-то нравилась Хиноко-тян, — уже в прошлом, верно?

Даже если бы этот закоренелый девственник вдруг сошёл с ума, Хиноко-тян всё равно ни за что бы не позволила этому случиться… ах.

…Если подумать, даже если оставить Кога-куна в стороне…

…Почему Хиноко-тян не подумала пригласить меня?

…Я же буквально в соседней комнате.

Я поспешно покачала головой.

Да, точно. Наверное, она решила, что меня ещё нет дома, или подумала, что я устала после репетиции группы и хотела проявить заботу. Она ведь всегда такая внимательная—

И тут с другой стороны стены раздался отличимый голос Короля Девственников:

— Ч-что!? Зачем ты кладёшь соус прямо в кастрюлю!?

Это был старый дом эпохи Сёва — стены здесь были такими тонкими, что стоило кому-то повысить голос, и было слышно всё.

Не успела я опомниться, как уже прижала ухо к стене, разделяющей мою комнату и комнату Кога-куна.

Я понимала, что это неправильно… но ничего не могла с собой поделать. Мне нужно было знать, о чём они говорят.

— Ну, я подумала использовать соус как основу для бульона.

— Ты с ума сошла!? Я, конечно, не силён в готовке, но даже если так делают, ты льёшь его слишком много!

— О, смотри, тут ещё и оливковое масло есть. Давай и его используем!

— Не игнорируй меня! Ты действительно хороша в готовке, Асагири-сан?

— Я же говорила, что умею. Кстати, Кога-кун, для человека, который якобы не готовит, у тебя на удивление хорошо укомплектованная кухня.

— Ну… это… эм… как бы…

— Ладно, эту часть я возьму на себя, а ты пока нарежь овощи, Кога-кун. Возьми ножницы.

— Давай повеселимся с ножницами~! Да, точно! Овощи ножницами не режут!

— Кога-кун, с тобой так весело.

...Они готовят вместе.

Хиноко-тян готовит еду для Кога-куна.

Используя ингредиенты, которые я приготовила для него, она стоит на его кухне.

Это должно было быть моё место.

От их весёлого разговора, доносящегося сквозь стену, у меня невыносимо сжалось в груди.

— Кога-кун… это так несправедливо…

Боль и обида переполнили меня, и слёзы сами собой потекли из глаз.

И всё же.

Чем больше я зацикливалась на своей печали...

...Мои чувства к Кога-куну — эта тёмная, глубокая тоска — продолжали разрастаться, становясь всё тяжелее и подавляюще сильнее.

Я опустилась на пол, прислонившись спиной к краю кровати.

Мой взгляд упал на детскую плюшевую игрушку — зайчика рядом, но мысли были совсем не о нём…

Я положила руку между ног. Это было так больно, что я не могла ничего с этим поделать.

— Хотя я так сильно тебя люблю. Хотя я рядом с тобой. Ты такой плохой…

Другой рукой я подняла наклейку с распечатанной фотографией, которая лежала на столе. Это было некоторое время назад, когда мы все ходили в игровой центр, и мы с Когой-куном тайком сфотографировались и сделали эту наклейку.

На ней я тяну Когу-куна за щёку в сторону. Моё лицо выглядит очень счастливым.

А Кога-кун, наоборот, словно страдает, но почему-то всё равно кажется улыбающимся.

— …Я люблю тебя, Кога-кун… ты мне правда очень нравишься… я люблю тебя…

Я снова и снова целовала то место на наклейке, где был Кога-кун.

В соседней квартире Кога-кун и Хиноко-тян весело готовили вместе.

В квартире, отделённой лишь тонкой стеной, я отчаянно пыталась сдержать голос, думая о Кога-куне — о том, как он смеётся со мной внутри этой наклейки.

Я понимаю, что я немного странная. Но я не ожидала, что окажусь настолько искажённой.

Мне грустно и больно.

Я закрашу эти мучительные чувства густым чёрным цветом, наполнив их подавляющими эмоциями.

Вдруг мне в голову пришло изображение ведьмы, помешивающей жуткий суп, которую я видела изображенной в манге.

— …Аааах… ты мне нравишься, Кога-кун, ты мне нравишься, нравишься, нравишься, нравишься, нравишься...

Слова о любви, глубокой, как тьма, продолжали пробуждать во мне зловещую сущность.