Перевод: Astarmina

— Если невыносимо, можешь ударить меня по щеке.

Эмбер Шадрох нахмурилась от тяжести, навалившейся на нее.

Грубый голос с сильным северным акцентом резал слух. Вскоре острая боль, казалось, разрывающая тело, вырвала ее из полузабытья. Возможно, это походило на то, как будто ее выбросили из него.

Судорожно вдохнув, она попыталась открыть пересохшие губы, задыхаясь от жара, исходящего от мужчины.

Как человек, который оступился и упал в море, или как рыба, выбрашенная из воды, она тяжело дышала, когда мужчина нахмурился и прижался к ее губам. Он, должно быть, подумал, что она требует поцелуя. На самом деле, просто пыталась вдохнуть.

Когда ей стало трудно дышать, она поцарапала его шею, и мужчина, сжав простыню одной рукой, отстранился от нее. Его лицо казалось одновременно знакомым и более молодым, чем она помнила. Ее хрупкие плечи задрожали.

Ах, в голове все спуталось. Этот мужчина, который так грубо наслаждался ею, определенно умер прямо у нее на глазах, разорванный на части. Она помнила, как его красивое лицо было залито темно-красной кровью.

До недавнего времени она находилась в той ситуации. Обнимая округлившийся живот, дрожа, она не протянула руку к мужу, который стоял перед ней. Человек, который, казалось, не колебался ни при каких обстоятельствах... не верилось, что этот невероятно стойкий мужчина умер. Хотелось закричать, чтобы он не шутил. Но он не открывал глаза, и Эмбер тоже постигла печальная участь.

Зловещая атмосфера гнилой земли и едкий запах гари всё ещё витали в воздухе. Это был мир, настолько опустошённый, что никто не плакал, смотря, как сжигают трупы мёртвых людей и чудовищ. Небо всегда было красным, а по земле вместо воды текла кровь.

«Но... Как такое возможно? Мой муж жив?»

Её тело ощущалось тяжёлым и влажным, как намокший бархат. Возможно, причиной тому была невероятная мягкость перин, на которых она лежала.

В последний год жизни она не могла позволить себе таких удобств.

Великая война между драконами и людьми была ужасной.

Даже Эмбер приходилось сидеть за ткацким станком, делая бинты до тех пор, пока на её пальцах не появились мозоли. Сколько ни делай, чистой ткани всё равно не хватало.

Она помнила, как пришлось разорвать даже её собственное мягкое постельное бельё, чтобы сделать из него военные припасы.

— Попробуй расслабиться, — сказал он.

Через смутное сознание ей врезались в память нахмуренные от волнения брови и холодный пот, стекающий по его шее. Казалось, девяносто девять свечей за его мускулистой спиной слабо мерцали, создавая ощущение, будто они участвуют в каком-то важном ритуале.

Словно загипнотизированная, она бездумно смотрела на это и внезапно поняла, в каком моменте находится.

«Да, точно. Первая брачная ночь была именно такой».

Осознание шло медленно, в то время как чувства достигали пика с бешеной скоростью.

Казалось, внутренности горят. Будто чудовище, похожее на солнце, жевало и поглощало её. Эмбер крепко зажмурилась.

Если это был сон, то он оказался слишком реалистичным, а если реальность, то, возможно, она окончательно сошла с ума. Но в любом случае, тяжёлое бремя, которое этот человек нёс, не было иллюзией. Боль, которая пронзала ее тело, была слишком реальной, словно каждый мускул и нерв были на пределе.

Как бы то ни было, она надеялся, что всё это скоро закончится. Каждый раз, когда сталкивалась с подобным, это было невероятно трудно. Эмбер не могла быть уверена, но казалось, что он был больше, чем обычный человек, словно превышал пределы человеческого тела. Поэтому короткая пауза, которая становилась всё более невыносимой, тревожила ее.

Было страшно, словно чудовище заползло в нее и прыгало внутри. Это уже происходило не раз, но страх всё равно не покидал ее.

Из-за разницы в телосложении между жителями Шадроха и Нифльхейма она с первого взгляда на мужа испытывала страх. Мысль о том, что он непременно сломает её, не покидала её. Хотя Игмайер никогда на самом деле не причинял ей вреда.

— А...

Да, имя. Его звали Игмайер... Она давно не произносила его имя и почти забыла, но у него ведь оно было. Однако на протяжении всего, далеко не короткого, супружеского союза она всегда называла его «господин». Самым близким обращением было «супруг».

«Я когда-нибудь называла его по имени?»

Хотя ей хотелось позвать его сейчас, это было невозможно. Дыхание прерывалось и застревало где-то глубоко в лёгких. С какого-то момента ее голос ослаб настолько, что она могла издавать лишь хриплые стоны.

Сколько времени ее ноги так беспомощно болтались в воздухе?

— Не выдержишь так долго, вот ведь.

От резкого и грубого голоса Эмбер вздрогнула. Затем над её головой раздался тихий вздох.

Так как была значительно ниже мужчины, если бы она подняла взгляд, то увидела бы только резкий подбородок с напряжёнными венами. А если бы она посмотрела вниз, то увидела бы что-то, что оставило бы в её памяти шокирующий след. У неё не было выбора.

— Тебе не больно?

— Немного... — ответила Эмбер, стараясь придать голосу бодрости.

— Хорошо. Держись. В любом случае, тебе придется терпеть это в будущем.

Он положил руки по обе стороны от нее и приподнялся, прилагая усилия.

Силы покидали Эмбер, словно волны прилива выбросили ее обессиленное тело на берег. В какой-то момент голова начала биться о подушку, и он одной рукой обхватил её.

Тем не менее, движение, будто грозящее разрушить все внизу, не прекращалось. Отлив оставил пену и вновь захлестнул пляж, уже превратившийся в грязь.

Наконец, остановившись над ней, он медленно поднялся и накинул халат. Наблюдая за этой сценой, Эмбер нервно закусила губу. Она хотела что-то сказать, но в этот момент её мысли были настолько запутаны, что ни одно предложение не приходило в голову.

Она изо всех сил старалась не заплакать, но кончик носа предательски защипало из-за того, что он давал понять, что ему не нравится этот брак, а не потому, что он поступил как последний негодяй, покинув кровать после близости.

Раньше она была бы ранена и рассержена таким поступком, но теперь... теперь она не могла себе этого позволить.

Зимой, когда их брак достиг пятилетнего рубежа, дракон Нидхёгг, который и был причиной их союза, появился как кошмар и потребовал её. Когда положение ухудшилось и поля стали непригодными для обработки, многие начали уговаривать, чтобы её отдали, принесли в жертву.

Эмбер была уверена, что муж без колебаний отдаст её. Ожидая приближающуюся смерть, она решила, что умрёт, проклиная и ругаясь. Если её принесут в жертву, то она непременно нанесёт ему рану в ответ. С такими мыслями она спрятала нож под подушку.

Однако этот человек до конца оставался щитом для Эмбер. Это было странно. Люди проклинали и оскорбляли герцога за то, что он не выдавал жену. Тем не менее, он оставался непоколебим.

Мужчина был подобен суровой каменной стене, которую никто не мог преодолеть, но она знала, что на самом деле он стал мишенью. И причиной, по которой он так поступил, было не только желание защитить жену.

«Мой живот».

Эмбер посмотрела на плоский живот. В конце концов, она была беременна. В их браке это была первая беременность за пять лет.

Если всё, что она пережила, было лишь сном, то беременность тоже? Ведь этот ребенок был её единственной надеждой. Несмотря на замешательство, ответа не было. Эмбер лишь тихо провела пальцами по низу живота. В конце концов, слёзы, которые она не могла сдержать, тихо потекли по щекам. Это были слёзы, ощущавшиеся не горячими, а скорее обжигающими.

Какой глупый вопрос. Не может быть, чтобы всё это было сном. Ребенок действительно существовал. Был...

Она не переживала выкидыш. Она не успела даже родить, как время повернулось вспять. Просто она вернулась в момент до того, как забеременела.

Однако почему на душе так пусто и больно, словно сердце сжимается?

Если бы можно было вернуться в те времена, когда у нее не было ребенка, разве не должны были исчезнуть и те радости, которые я испытывала, когда он появился? Забвение воспоминаний о ребенке было бы истинным благословением. Поскольку никто не смог бы понять этих чувств, Эмбер поспешно вытерла слезы. Казалось, что они обожгут ее лицо, но теперь она знала: слезы ничего не решат. В ту зиму, когда была вынуждена связать свою судьбу с этим сильным мужчиной, она не осознавала этого.

***

Эмбер была родом из Шадроха, королевства, настолько маленького, что его трудно сравнить с империей. Однако у этого государства, несмотря на его слабую национальную мощь, были свои преимущества.

Его земли были настолько плодородны, что их называли земным раем или божественной оранжереей. В Шадрохе, находящемся под покровительством духа изобилия, каждый год фиксировались богатые урожаи, и излишки зерна переполняли амбары. В южных морях рыбы ловилось столько, что сети рвались от тяжести. Мигрирующие птицы и стада буйволов всегда пересекали равнины, что облегчало добычу мяса.

И это не считая того, насколько обильно росли фрукты и овощи!

Несмотря на то, что кто-то мог бы позариться на такие богатства и захватить их, королевство до сих пор сохраняло независимость благодаря расположению.