Том 9. Глава 7.

Настало очередное утро.

Конни сидела на своей заплесневелой койке, обнимая колени. Всякий раз, когда ей думалось, что сердце вот-вот не выдержит и разобьётся на кусочки, она уверяла себя, что всё в порядке.

– …Ведь даже если разрыдаешься как маленький ребёнок, это тебе ничем не поможет.

Несомненно, Скарлетт бы сказала именно так. Казалось, она словно наяву слышала её полный недовольства голос, отчего Конни потёрла глаза. И вдруг ей вспомнились шершавые ладони Рэндольфа. Такие большие и грубые, но так нежно вытиравшие ей слёзы.

Интересно, день моей казни уже определён? – подумала она, подняв взгляд на усеянный пятнами потолок. – Ещё осталось время? Или… – она должна была быть сильной, но безнадёжность ситуации неустанно подтачивала её дух. Ослабленный разум был способен лишь на мрачные мысли. Быть может, все они сдались? Быть может, разочаровавшись, они бросили Конни?

Может, поэтому никто и не приходит?

Как раз тогда ей сообщили о посетителе. Замершее сердце резко застучало вновь, и ей подумалось, кто бы это мог быть.

Но услышав, как охранник назвал ей имя, Конни озадаченно склонила голову.

◇◇◇

– …Бренда?

Едва открылась дверь в мрачную комнату для посетителей, как в её поле зрения попалась, с неловким видом стоявшая, девушка с каштановыми волосами. Конни окликнула её, и плечи девушки задрожали от страха, после чего она, будто бы с трудом сдерживая слёзы, кивнула.

Бренда Харрис. Дочь барона, состояла в свите Памелы Фрэнсис, а также именно она оставила свою заколку Конни в Гранд Мерил-Энн. Как Конни слышала, после того инцидента она отдалилась от Памелы, но…

– Эм-м, это… в чём дело?

Даже после того, как они сели друг напротив друга за стол, Бренда хранила молчание.

Конни невольно качнула головой: Не припоминаю, чтобы мы с Брендой были в достаточно близких отношениях. Конечно, встретившись лицом к лицу мы приветствовали друг друга, и даже бывали моменты, как оживлённо вели разговор. Тем не менее, не в тех мы были отношениях, чтобы она вот так меня навещала.

Если так, то ей что-то было нужно от Конни?

Часы посещения были ограничены. Так что стоило Конни оцепенело спросить, и плечи Бренды снова вздрогнули. Затем она полезла во взятую с собой сумочку и что-то из неё вытащила.

Опустив глаза, она аккуратно положила на стол страницу из какой-то газеты.

Хочет, чтобы я прочла? – Конни нерешительно взяла её в руки и, затаив дыхание, прочла до конца.

А закончив – закусила губу.

– Милен… и Кейт…

В статье описывались подвиги её друзей, вставших на защиту Конни.

– Н-не только они, – Бренда, нерешительно на неё смотревшая, наконец собралась с духом и открыла рот. – Твой бывший жених, Нил Бронсон, ещё судоходный магнат Уолтер Робинсон, и, хоть и сама не знаю как, виконт Доминик Хармсворт.

– …Э?

– Разумеется, граф Ольстер в том числе.

Дыхание у неё спёрло. Глаза жгло огнём.

…Я знала, – знала, что все непременно постараются помочь Конни. Должна была знать, но в глубине души, пожалуй, всё же колебалась.

Окоченевшее тело резко растеряло все свои силы. Конни испустила долгий, протяжный вздох. И вместе с ним ушли её тревога и страх.

Вероятно, потому она и приняла решение. Конни обратилась: «Эй, Бренда».

– Когда состоится моя казнь?

Дёрг, – плечи Бренды подскочили. Её взгляд растерянно забегал. Как открытая книга, – хихикнула Конни. – Я и сама знаю, что времени у меня осталось мало. Должно быть, именно по этой причине Бренда пришла с ней повидаться.

После безмолвной обороны Бренда наконец сдалась:

– …Завтра.

– Вот как, – улыбнулась Конни. Всевозможные эмоции окатили её бушующей волной. Но, как ни странно, на душе оставалось спокойно.

– …Констанция Грааль, – глядя на улыбавшуюся Конни, Бренда вновь открыла рот.

– М?

– Знаешь, я… – наступило краткое молчание, словно девушка колебалась, – собираюсь выдвинуть обвинение против Памелы.

Конни медленно моргнула и подняла глаза на девушку перед ней. Испуг покинул лицо той, уступив место полному решимости взгляду.

Той робкой девушки, что всегда в страхе поглядывала на лицо своей «королевы», больше не было видно.

– Рассказать обо всём, что она делала до сих пор. Что стало со всеми детьми, ставшими жертвами Памелы. Каким человеком являлась Памела Фрэнсис. Могут ли показания человека вроде него вызывать доверие? Я собираюсь рассказать обо всём.

Когда Конни лишилась дара речи от удивления, Бренда виновато опустила глаза.

– …Поздно, да? Уже слишком поздно. Если бы я смогла подать голос раньше, это могло что-нибудь изменить. Но я была слишком напугана, а потому не смогла ничего предпринять, – помолчав, она низко склонила голову. – Прости, что не смогла тебе помочь.

Конни поспешно потянулась к её худым плечами. Когда та подняла лицо, она твёрдо сказала ей: «Бренда, тебе не за что извиняться».

Во всём виновата Памела и, если уж на то пошло, [Рассветный петух (dæg gallus)]. Но после сказанного лицо Бренды исказилось вновь.

– Уже давно… уже давно я хотела тебе сказать кое-что, – с лицом, что, казалось, вот-вот разрыдается, Бренда с трудом произнесла. – Спасибо, что спасла меня.

Конни задохнулась.

Ей вдруг вспомнилась сцена в Гранд Мерил-Энн. Памела собиралась перекинуть всю вину на Бренду. Она оказалась в беде, и той, кто галантно протянул ей руку помощи… была не Конни.

– Нет же, Бренда. Тогда…

Слова, которыми она пыталась опровергнуть сказанное, были заблокированы рукой Бренды. «Нет, это была ты», – произнесла она. С некоторой гордостью.

– Меня спасла твоя искренность.

◇◇◇

Я не одна.

После встречи с Брендой Конни вернулась в свою пустую камеру и положила на грудь сжатый кулак.

Все боролись за неё. За Конни.

Отчаяние, что ещё несколько минут назад снедало её сердце, улетучилось без следа. Это не значило, что её положение улучшилось. Однако…

Однако она поняла.

Я ни за что не сдамся.

Именно так бы сказала Скарлетт.

В конце концов, эта принцесса всегда ненавидела сдаваться.

Скарлетт Кастиэль – высокомерная, бесчувственная, бесчеловечная, просто дьявол во плоти, и безнадёжно не терпит поражений. Вот почему, какой бы безнадёжной ни была ситуация, она не сдавалась до самого конца. В этом Конни была твёрдо уверена.

– …За кого ты меня принимаешь?

Казалось, эти слова ясно прозвучали у неё над ухом. Конни вдруг улыбнулась и протянула руку в сторону надвигавшейся бездны.

Покрывавший ночное небо глубокий индиго вскоре разделился надвое: голубой и оранжевый, и, пока он наблюдал, оба цвета вновь смешались воедино.

Рассвет был не за горами. Наконец настал день казни несчастной Констанции Грааль. Конечно, шансов на спасение не было.

И всё же…

– А ты выглядишь поразительно спокойной, – осведомился тот, на что Скарлетт молча перевела взгляд на Хармсворта.

После чего – фхм – фыркнула.

[– О-хо, думал, я на тебя накричу? Или, может, хочешь, чтобы я на тебя выругалась? Никчёмная свинья – вроде того?]

Что ж, так тоже неплохо. Даже сойдёт за награду.

[– …Слушай сюда, свинья-нувориш.]

Она презрительно на него воззрилась, словно ожидания виконта невольно отразились на его лице.

[– Не Боги спасают людей.]

С этими словами Скарлетт указала на окно. Точнее, на небо за ним.

[– Гляди. Время ещё есть. Кто сказал, что я сдалась? …Если понял, то скорее принимайся за дело, безмозглый ты болван.]

◇◇◇

Когда небо начало белеть, Хармсворт наконец возрадовался. Он нашёл реестр компании, которой руководил граф Тюдор.

– По всей видимости, именно Тюдоры участвовали в проекте реконструкции ратуши, – с волнением зачитал он приведённые сведения. – Вот, перед казнью госпожи Скарлетт ударила молния и начался пожар… А-а, прошу простить.

Он поспешно извинился, решив, что повёл себя чересчур бестактно, но Скарлетт лишь пожала плечами.

[– Мне всё равно. Я ничего не помню о дне казни.]

– Не помните? – Хармсворт склонил голову. Но вскоре задумался со словами: «В самом деле?». Человеческий разум всегда старается себя защитить. Кто захочет помнить момент собственной гибели?

[– Да, совершенно… Хотя нет, не совсем.]

Аметистовые глаза Скарлетт сощурились, словно она копалась в своей памяти. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль.

[– …Помню, как в тот день в камеру нагрянули палачи. Если ничего не путаю, один из них перед тем, как надеть на меня колодки, дал мне стакан фруктовой воды, но я ничего не помню после того, как его выпила.]

А-а, – Хармсворт понимающе кивнул.

– Тогда, должно быть, они подмешали во фруктовую воду успокоительное.

[– …Чего?]

Брови у Скарлетт дёрнулись.

– Обычное дело. Это, так сказать, ради зрелищности. Если жертва слишком сильно сопротивляется или начинает давать словесный отпор, у зрителей пропадает интерес. Поэтому было принято давать им наркотик, чтобы наказуемые оцепенели… нет, успокоились. Раз госпожа Скарлетт ничего не помнит, вероятно на вас он подействовал даже слишком сильно. Чаще всего его готовит церковь, но состав схож с галлюциногенным препаратом, который применяла та организация, так что…

Сказав это, Хармсворт покачал головой и вспомнил сцену десятилетней давности. В тот день Скарлетт сразила людей, выкрикивавших оскорбления в её адрес, своими красотой и изяществом и даже произнесла слова сродни проклятию, вызвав у собравшихся бурю ужаса. В тот момент она совершенно не казалась бессознательной, но…

Когда Хармсворт с сомнением поднял взгляд на Скарлетт, его богиня состроила неописуемое выражение лица, как если бы нечаянно добавила в свой чай соли.

– О-хо, я ошибся? Помнится, у вас с давних пор была непереносимость [Сада Наслаждений Шакала]. Казалось, даже просто аромат вызывал у вас мучения.

[– Всё верно, но откуда об этом узнал ты?]

Замечание прозвучало просто душераздирающе жутко, так что Хармсворт поспешил тут же сменить тему.

– Вот-вот, в качестве успокоительного церковь использует редкий фрукт, называемый Нить Трёх Богинь (Мойр). Ходит забавный слух, что любому, кто его съест, будет под силу пересечь течение времени.

[– …И к чему это?]

Разумеется, ни к чему, поэтому мужчина промолчал и обратился к страницам регистра. На них оказался поэтажный план обновлённой ратуши. Хармсворт машинально округлил глаза.

А затем… негромко рассмеялся.

– Что за прекрасное место, чтобы что-то спрятать~.

Согласно плану, под площадью располагался огромной подземный ход. Если где и могли спрятать заложников, то только здесь. Пф-ф, – горло виконта задрожало от сдавленного смеха, как вдруг раздался знакомый командный голос.

[– …Свяжись с Королевской военной полицией.]

Хармсворт положил руку на грудь и отвесил низкий поклон.

– Как пожелаете, моя госпожа.

Но успеем ли? – любые опасения, навещавшие его голову, быстро растворялись без следа. – Как бы то ни было, я должен действовать дальше.

Он быстро собрал документы и вышел на улицу. Незадолго до того, как сесть в карету, Хармсворт вдруг остановился и возвёл глаза к небу.

Солнце медленно продолжало свой путь к вершине. С его появлением землю озарил ослепительный свет.

Скарлетт тихо пробормотала:

[– …Уж на этот раз я заставлю всех уяснить, что именно я буду смеяться последней.]

Верно. Каким бы ни был итог, у нас нет иного выбора, кроме как идти вперёд.

По крайней мере, только так… путь откроется.

Хармсворт какое-то время щурился от яркого света, затем слегка приподнял уголки рта и вновь продолжил путь.