Том 9. Глава 2.

Той ночью Сесилия выскользнула из дворца и направилась на площадь Святого Марка. Она решила проведать заложников. Конечно, не по той причине, что ей стало жалко «пленённых принцесс» после услышанной от Сусанны жалобы.

Ещё несколько лет назад Люсия О’Брайан жила в мире, пронизанном насилием и наркотиками. Нет, правильнее будет сказать, выживала. Должно быть, она ребёнок маленький, но умный, раз смогла справиться без чьей-либо помощи.

Обычная аристократочка могла бы лишь трепетать, но не Люсия О’Брайан. И если интуиция Сесилии подсказывала верно, то именно сейчас она должна была искать возможность сбежать.

◇◇◇

Женщина пробралась по прохладным подземным коридорам, ориентируясь лишь на слабый огонёк факела. У неё по-прежнему было хорошее ночное зрение.

Перед железной оградой стоял новый охранник. Ещё молодой мужчина. Сесилия медленно скинула капюшон и подняла лицо, подавая знак, что она союзник.

– Оставь нас ненадолго, пожалуйста, – сказала она, и потрясённый нежданным явлением начальства мужчина кивнул с широко распахнутыми глазами. После чего спешно ушёл.

Заглянув внутрь камеры, женщина увидела спящего, завернувшись в одеяло, Улисса. Выглядел он невинным ангелочком. А рядом с принцем, прижавшись к нему будто кошка-мать, защищающая котят, сидела светловолосая малышка.

– … Тебе что-то нужно от Люсии и Ули?

Увы, девочка(Люсия) не спала. А может, её просто разбудил шум?

В пещере тускло горели факелы. Кроме того, сбегая из замка, Сесилия специально оделась как можно непримечательней. В таком виде вероятность узнать в ней наследную принцессу сводилась к минимуму.

– Я здесь дать тебе совет.

– Совет?

– Да… если не желаешь умереть, не делай ничего безрассудного, – тихо сказала женщина, отчего глаза малышки округлились от удивления. После чего её скулы расслабились, а на губах заиграла улыбка.

– Ты тоже очень добрая, да?

– Добрая? – Сесилия нахмурилась на нежданное слово.

– Да. И ты, и Сусанна.

Эта девочка, безусловно, милая. С этим я соглашусь. Но я другая. Ради своей цели я без раздумий запачкаю руки кровью.

– Я убью тебя, если будет приказ.

Я, в отличие от бесхребетного Сальвадора, не замешкаюсь даже против ребёнка. Малышка снова улыбнулась.

– Ты поэтому и пришла, да? Чтобы такого приказа не было, – на этих словах с лица Сесилии пропало всякое выражение. Звонкий девичий голосок эхом прокатился по пещере. – … Чтобы не Люсию не убили.

◇◇◇

Стоял прекрасный солнечный полдень. Милен и Кейт сидели на террасе кафе на улице Анастасии.

– Поверить не могу…! – негромко фыркнула Милен и поставила на стол стакан фруктовой воды. На коленях у неё лежал смятый обрывок газеты.

Что за бредовая статья. Констанция Грааль была замешана в похищении принца Фариса? Та самая Констанция Грааль? Эта Мисс Добродушная?

Невероятно, но Констанцию Грааль посадили в тюрьму. Если это не какая-нибудь ошибка, то её определённо подставили. В конце концов, мы говорим о леди [Чистосердечных Грааль]. Не знаю, что за третьесортный журналист это был, но ему следовало отметить этот факт. Кроме того…

– Что значит смертная казнь…! – сказав тревожные слова, девушка вскинула брови.

Согласно статье, казнь состоится через десять дней. Слишком быстро. Как будто всё идёт по написанному кем-то заезженному сюжету, – Милен невольно цокнула языком, испытав сильный прилив раздражения. Милен кипела от злости, в то время как Кейт Лорейн не издала и звука. Она молча смотрела на дымившуюся чашку перед собой, с бледным лицом потупив взгляд. На её лице повисло задумчивое выражение, но вскоре она резко вскинула голову.

– После казни Скарлетт Кастиэль публичные казни отменили, так? Знаешь, почему?

– Э? А, а-а… кажется, дело рук гражданской ассоциации. Общество «Фиалка» или что-то в этом роде…

На словах Милен карие глаза приобрели глубокий тон, будто их владелица о чём-то размышляла.

– Эй, Милен. Знаешь адрес главного офиса организации?

– Не знаю, но обычно такие сведения можно запросить в мэрии…

Бам, – не успела она договорить, как послышался грохот. Девушка подняла взор и увидела, как её прежде улыбчивая подруга вскочила со своего места с таким видом, будто лицезрела заклятого врага своих родителей.

– Эм-м, это… мисс Кейт…?

– Спасибо, Милен.

– Н-не за что…? Эм-м, Кейт, а куда ты собралась…?

– Спасать Конни, разумеется.

– … Хм?

– Просто сидя здесь и жалуясь мы не остановим её казнь, верно? Если есть хоть малейшая возможность, я поставлю на неё всё. …Я ни за что не сдамся! – Кейт Лорейн повернулась спиной к широко распахнувшей глаза Милен, бросила «я пошла» и, сердито поводя плечами подобно отправлявшемуся на дуэль джентльмену, умчалась прочь.

Милен, ошеломлённо смотревшая подруге вслед, в следующий миг моргнула, будто опомнившись.

На колебания ушло не больше секунды.

– Так! – кивнула она и, словно для поднятия боевого духа, залпом осушила остатки фруктовой воды. Кейт, должно быть, решила обратиться в Общество «Фиалка» и призвать их к кампании для отмены смертной казни, как это было десять лет назад. В такому случае, я… – … докажу, что перо могущественнее меча!

◇◇◇

Мне с детства говорили, что я жуткий ребёнок.

Ещё до шестого дня рождения его отправили в церковь, и не только потому, что он был пятым сыном, толку с которого как с козла молока, но, должно быть, и потому, что они желали поскорее избавиться от на первый взгляд ужасающего [одержимого демоном] ребёнка.

– … Демоном? Демон, говоришь? – узнав, как его звали его кровные родственники, старая Сестра страшно опечалилась. – Звать тебя демоном просто возмутительно. Твоя сила – дар Богинь. Свет, что спасёт многих людей.

Человеком она была строгим, но тёплым. Он любил, когда она гладила его по голове своими шершавыми морщинистыми ладонями. Но вскоре монахиня умерла. Она слегла с воспалением лёгких.

Едва у него отняли наконец-то протянувшуюся руку спасения, тот ребёнок наконец осознал.

В этом мире нет Бога.

◇◇◇

… Хармсворт, прислонившийся к алтарю, отнял от губ сигару и выдохнул струйку дыма. Конечно, в церкви курить запрещено, но его это не особо волновало. Лишь бы никто не застал его за сим делом. Сегодня день очищения, так что никто не пришёл помолиться.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u5fcc\u307f\u65e5 \u2013 \u043d\u0435\u0443\u0434\u0430\u0447\u043d\u044b\u0439 \u0434\u0435\u043d\u044c (\u0432 \u0430\u0441\u0442\u0440\u043e\u043b\u043e\u0433\u0438\u0438) \u0438\u043b\u0438 \u0434\u0435\u043d\u044c \u043e\u0447\u0438\u0449\u0435\u043d\u0438\u044f \u0438 \u043f\u043e\u0441\u0442\u0430 (\u0432 \u0438\u0443\u0434\u0430\u0438\u0437\u043c\u0435). \u0421\u043a\u043e\u0440\u0435\u0435 \u0432\u0441\u0435\u0433\u043e \u043f\u043e\u0434\u0440\u0430\u0437\u0443\u043c\u0435\u0432\u0430\u043b\u0438\u0441\u044c \u043d\u0435\u0441\u0447\u0430\u0441\u0442\u043b\u0438\u0432\u044b\u0435 \u0434\u043d\u0438 \u0414\u0440\u0435\u0432\u043d\u0435\u0433\u043e \u0420\u0438\u043c\u0430, \u043e \u043d\u0438\u0445 \u0432 \u043a\u043e\u043d\u0446\u0435 \u0433\u043b\u0430\u0432\u044b."
}
]
}
]
}
]
}

С тех пор, как Хармсворт усвоил, что в этом мире нет Бога, он решил жить так, как ему заблагорассудится. Как бы свободолюбиво и далеко от добродетели он ни жил, церковь не изгонит Харсворта. По иронии судьбы, казалось, для них весьма ценны те, кто обладает [божьими дарами].

Доминик Хармсворт принципиально не верил в существование Бога. Однако он знал существо, что было максимально близко к нему. Конечно, в том смысле, что оно являлось объектом веры виконта.

… Скарлетт Кастиэль.

Никогда раньше Хармсворт не видел души столь свирепой и прекрасной.

Вот почему десять лет назад, узнав, что её взяли под стражу, он попросил о встрече с ней как священник, даже без приглашения.

Удивительно, но какой бы отчаянной ни была ситуация, блеск в глазах Скарлетт оставался неизменен. Подавив свои чувства, Хармсворт спросил её:

– О-о, какое горе выпало на Вашу долю… Может ли Ваш скромный слуга как-либо Вам помочь?

Ответ был ужасающе резок.

– Ты бельмо на глазу, пошёл вон.

– А-а, прошу простить. Когда Вам будет угодно, можете просить этого слугу о чём только пожелаете.

– Да, как мне захочется. Так что убирайся с глаз моих долой.

То были последние слова, коими Доминик Хармсворт сумел с ней обменяться.

Фью, – ни с того ни с сего налетел ветер. Занавески затрепетали. Хармсворт медленно повернул голову. Разумеется, там не было никого.

[– Твой маленький спектакль был довольно хорош.]

… Из живых.

[– Ты видишь меня, ведь так? С самого начала… всё верно, должно быть, ты знал обо мне с тех самых пор, как мы встретились в Гранд Мерил-Энн. Иначе ты ы не стал разрывать помолвку совершенно незнакомой девчонки.]

Сладкий голос, подобный перезвону колокольчика, поражал всё тело словно яд.

[– Эй, ты знал? У меня прекрасная память.]

Кожа будто белый фарфор. Сочные, как спелые фрукты, губы. Он всегда считал, что, если Богиня решится сойти на землю бренную, она примет сей облик.

[– Потребовалось десять лет, но я наконец-то захотела. Так что… одолжи мне свою силу.]

Аметистовые очи, ни на миг не терявшие своего сияния, выхватили взгляд Хармсворта. По спине его пробежала дрожь, а губы Хармсворта изогнулись дугой в приливе экстаза.

********

忌み日 – неудачный день (в астрологии) или день очищения и поста (в иудаизме). Сначала думала, подразумевается Йом-Киппур (ивр. יוֹם כיפּוּר , «День искупления»; «Судный день»; «день Всепрощения»), отмечается в десятый день месяца тишрей, завершая Десять дней покаяния, приходится примерно на вечер 4 октября – вечер 5 октября («козёл отпущения» также происходит из иудаизма). Но поискала и нашла на котобанке, что термин 忌み日 имеет отношение и к Риму:

Во времена Римской империи существовали дни, посвящённые богам и умершим, в которые нельзя было работать. После принятия христианства число таких дней увеличилось: в году стало 42 дня, а позднее - 78 дней, посвящённых тяжёлой утрате. Дни тяжёлой утраты отмечались в календаре и распространялись, а люди воздерживались от брака, путешествий и строительства, опасаясь смерти и несчастья. В счастливые дни (dies fasti) разрешалась общественная деятельность, а в несчастливые (dies nefasti) такая деятельность запрещалась.

Поскольку в 8-6 говорилось про «последний день седьмого месяца», скорее всего там имелся в виду Септембер (седьмой из десяти месяцев древнего Римского календаря, 29 дней, т.к. римляне были суеверными и поначалу не ставили чётные числа). Т.е. по истории наступил Октобер (восьмой, 31 день). dies nefasti там отмечены 2, 7, 8 и 16 числа. Т.е. либо 2-е, либо (что маловероятно, ибо вряд ли с 8-6 прошла неделя) 7-ое.

Кому любопытно: https://en.wikipedia.org/wiki/October_(Roman_month)

Хотя я все ещё не уверена, какой именно «несчастный день» подразумевался на самом деле.