— Капитан, прошу вас, дайте нашей лавомерке приличное имя, — уже который раз настойчиво и взволнованно напоминал о своей просьбе Иган.

Лавомерки откладывали яйца только лишь на нескольких островах. Чтобы получить себе свой «корабль» капитанам нужно было ходить среди яиц, пока одно из них не начинало трескаться. В течение двух минут после того, как маленькая лавомерка вылупилась, она могла запомнить совершенно любые слова, которые становились ее именем на всю жизнь. По традиции лавомеров, команда называлась точно так же, как и звали их лавомерку.

Совершенно любые слова… Именно поэтому достаточно большое количество команд лавомеров имело не особо благозвучные названия.

— «Смотри, ну и урод», «Меня сейчас вырвет», «Снимай штаны, я выиграла», — мрачно перечислял Иган. — Нам не нужны такие названия!

С тех пор, как они высадились на острове, где хранились яйца лавомерок, Иган стал еще более настойчивым.

— Только от вас зависит судьба нашей команды, капитан! — продолжал твердить Иган. — Только от вас зависит сколько девушек с лавомерных островов я смогу…

— Какое ты хочешь название, Иган? — с легкой снисходительностью спросил Генри.

— Любое хорошее название, — нахмурился Иган. — Отважные! Могучие!..

— Мамкины неудачники! — предложил с наивным восторгом до этого молчавший Юго. — Или, быть может — Сосунки?

— Тебе тоже потом плавать на лавомерке с таким позорным названием! — заскрипел зубами Иган.

— Но они ведь совершенно не позорные, — с еще большей наивностью сказал Юго. — Так хорошо нам подходят… а особенно вам с капитаном.

— Капитан, можно его пристрелить!? — взмолился Иган.

Генри постепенно засомневался, сделал ли он правильный выбор, оставив следить за лавоходом Гилмора, а не Игана. Говорят, капитан мог ходить в поисках нужного яйца часами, тем временем команде нужно было сидеть в стороне и не вмешиваться. Сможет ли Иган долго просидеть вместе с Юго, не пристрелив его? Но и оставлять Юго одного на лавоходе было нельзя, как и не стоило оставлять его на острове без чьего-либо присмотра… Гилмор показался Генри неподходящим кандидатом на роль няньки для Юго. Увы, этот юноша слишком хорошо находил в людях недостатки, на которые можно было давить. Нет. Всё-таки Иган был лучшим кандидатом, пусть и вспыльчивый, но манипулировать им, с помощью его недостатков, было сложнее.

— Иган, Юго, найдите поляну и ждите меня там, — приказал Генри.

Он посмотрел на трех тлей, которые мирно пожевывали траву вокруг деревьев, к которым их привязали. Размерами те были с лошадей. Генри, на всякий случай, проверил, достаточно ли крепко их привязали. Впрочем, даже если бы им удалось освободиться, вряд ли бы они улетели куда-то. Лавотлей начинали дрессировать еще с момента, пока они были личинками. Лавовые жуки-плавунцы, которых использовали вместо двигателей для лавоходов, лавотля и лавовые бабочки-медведицы были единственными насекомыми, которые соглашались подчиняться гвардейцам.

Лавомерки же были иными. Их яйца не вылуплялись, если рядом находился кто-то из граждан королевств, лавомерки отказывались привязываться к ним. Никто не знал, как им удавалось понять, кто был добропорядочным гражданином королевств, а кто вот-вот собирался стать лавомером.

Королевства не пытались помешать лавомерам попасть на острова с яйцами лавомерок, хотя, казалось бы, это могло помочь покончить с появлениями подобных разбойников. Двуличность. За лавомерами охотились гвардейцы, но при этом правители королевств позволяли тем преступникам выбирать себе лавомерок. Позволяли в обмен на немаленькие суммы, что платили им в обмен генералы-лавомеры.

Когда Генри узнал, что таким двуличным был даже король Скаэллделла, это стало последней каплей. Ему хватило того, что он натворил, веря словам Табеллэсов.

Медленно Генри бродил среди длинных «нитей», которые представляли из себя скрепленные между собою яйца. Лавомерки откладывали их по двадцать штук за раз, но большинству из них так и не было суждено вылупиться.

Лавовые насекомые были Третьим чудом Разрушения. Всего чудес Разрушения было три. Они появились тогда, когда единственный материк планеты Лагирд стал медленно и неумолимо крошиться на мелкие острова. Океаны начали пересыхать, а их место занимала лава. Первым чудом Разрушения были водный океан, что отныне находился в небе, а также озера и реки на островах, которые соединялись с Небесным океаном тонкими водопадами. Вторым чудом были выросшие по краям новообразовавшихся островов кристаллы. Они прорастали под почвой кусков, которые остались от некогда единого материк, не прекращая, охлаждали поверхность и защищали те от лавы. Даже вокруг этого острова росли эти кристаллы. Без помощи лавотли Генри и его команда ни за что бы не смогли попасть в это место.

С некоторым любопытством Генри чуть пнул одно из яиц. Никакой реакции не последовало. Даже не сдвинулось ни на миллиметр, словно срослось с почвой. За те минуты, что Генри бродил по острову, пока что ни одно из яиц, даже едва слышно, не треснуло.

Могло ли так выйти, что лавомерки не хотели связываться с ним? Могли ли они решить, что он не настоящий лавомер? Это бы оказалось весьма не кстати.

Не так давно лавовая бабочка-медведица принесла ему письмо от короля Скаэллделла. В нем сообщали, что его нарекают лавомером Его Величества, лавовым гвардейцам был отдан приказ не трогать Генри и его команду. Затем король Арллекин просил привести живой определенную девушку, если Генри случайно на нее наткнется, а также приказывал отправиться в королевство Страскол, присмотреть за его дочерью, которая совсем скоро должна была выйти замуж за местного наследного принца.

Генри зарекся никогда больше не выполнять приказы по поимке людей, но вот защита… он не мог отказаться защищать жизнь хорошего человека. О принцессе Гирд не было дурных слухов, говорят она была очень слаба здоровьем и даже солнечный свет мог обжечь ее кожу.

И всё-таки Генри никак не мог понять почему такое важное задание король поручил именно ему, почему позволил стать лавомером, чем было вызвано такое расположение к нему? Генри видел короля лишь один раз в жизни, когда тот торжественно назначал его капитаном лавовых гвардейцев. Лишь один раз, а как выглядит дочь короля он и вовсе не знал. Но и причины не согласиться защищать принцессу Генри не нашел.

Поразмыслив, он пришел к выводу, что, чем плыть на неуклюжем и медленном лавоходе на прямую к Страсколу, будет проще сделать небольшой крюк, чтобы получить лавомерку. На таком «корабле» легко можно было наверстать упущенные дни. Однако… теперь ему необходимо было заполучить лавомерку, иначе можно было не успеть.

— Отважные! Непокорные! Свободные! — начал выкрикивать Генри в надежде, что, может быть, какую-нибудь из маленьких лавомерок привлечет красивое имя, и тогда она охотнее вылупится. — Белый! Первый! Арбуз! Бисквит! Варенье! Гриб! Дорога! Еж! Ёлка! Жизнь! Зеленый!

Внезапно яйцо рядом с Генри начало медленно трескаться. Вот оно! Крики всё-таки помогли.

Но… только было он приблизился к яйцу, как оттуда стремительно выпрыгнула лавомерка, размером со взрослую кошку и тут же бросилась бежать прочь.

— Стой! — выкрикнул Генри, пытаясь догнать ту. — Яшма! Юла! Эхо! Щавель! Ширма! Честь!

Лавомерка бежала всё быстрее и быстрее, но тут она оказалась в тупике. Сжавшись, она замерла, наблюдая за медленно приближающимся Генри.

— Какие названия есть получше? — задумался Генри, садясь на корточки. — Отважные. Спасители. Быстрые… Фенхель?

Чирикнув, лавомерка внезапно вытянула голову и медленно пошла к Генри. Мужчина тут же радостно развел руки для объятий, и приблизившееся насекомое громко и скрипуче замурчало.

— Всё верно, я — твой папочка, — гордо сказал Генри, осторожно обнимая насекомое.

— Зфой хахоцза, — проскрипело то, а затем повторило уже четче. — Твой папочка!

— Б****, Генри! — с криками выбежал из кустов Иган. — Ну, зачем!?

— А разве две минуты не прошли? — рассеянно спросил Генри, постепенно осознавая, какое имя взяла себе их лавомерка.

— А мне нравится! — восторженно улыбнулся Юго, выбираясь из кустов. — «Кто это там плывет, штурман?» И тут ему мрачно отвечают: «Твой… папочка!».

— Да пошел ты! — скрепя зубами посмотрел Иган на Юго, а затем обернулся к Генри. — Я отказываюсь служить капитану, у которого лавомерка так убого именуется!

— Тише-тише, — заботливо начал чуть покачивать лавомерку Генри. — Не слушай его, Твой папочка, он завидует тебе. У него-то нет такого прекрасного имени.

— Нас никто не будет воспринимать в серьез с таким названием! — еще громче выкрикнул Иган. — Хватит сюсюкаться с насекомым! Ответьте мне!

— Иган, раз так вышло, ничего не поделаешь, — спокойно посмотрел на собеседника Генри. — Лавомерки — верные насекомые и служат до своей смерти. Я не буду бросать что-то, что так сильно ко мне привязалось, только из-за того, что у него неблагозвучное имя. У многих лавомеров схожая проблема, нет ничего ужасного в том, чтобы быть не лучше других.

— Что же… тогда я ухожу! Никогда не буду разговаривать с таким кретином, — процедил Иган, решительно шагая прочь. — Никогда не буду!

— Надо же, капитан… всё меньше людей хотят служить вам, — сокрушенно вздохнул Юго. — Не то, чтобы я считал вас плохим командиром, но…

— Генри, помоги! — раздался испуганный крик Игана.

— Кажется, «никогда» уже прошло, — улыбаясь, хмыкнул Генри, быстро поднимаясь. — Пойдем, Юго. Нужно спасти нашего боцмана. Твой-Па, сиди здесь и жди нас.

— Капитан, зачем вам такой неверный человек? — обеспокоенно спросил Юго. — Если честно, я недавно слышал, как он раскачивал дисциплину на лавоходе и пытался настроить команду против вас. Он жаждет занять ваше место!

— Ложь не к лицу праведным людям, Юго, — лишь ответил Генри, уже бросаясь бежать в сторону крика. — Раз ты решил изменить свою жизнь, тогда прикладывай больше усилий!