В этом году персиковые деревья отцвели ещё до весеннего равноденствия. Сама весна принесла много дождей, а лето, как поговаривали фермеры, обещало быть особенно жарким.

Словно подтверждая догадки, солнце с каждым днём всё больше раскаляло воздух, и вскоре Хунань[1] посетила первая гроза, повлёкшая за собой целую череду бурь.

***

Началось всё с того, что на самом западе провинции, поблизости городка Фэнхуан, обосновались заклинатели[2]. Изящных молодых господ, носивших при себе клинки столь искусной работы, что во всей округе нельзя было найти им подобных, местные видывали и раньше, но не придавали тому должного значения, зато когда подошло время Праздника весны, и давно забытое имение у истока реки Байхэ[3] вдруг ожило и засияло золотисто-красными фонариками, обрадовались и с превеликим удовольствием принялись судачить — «неужто господа бессмертные вновь решили поселиться в этих местах». Жизнь в Фэнхуане[4] и его окрестностях была слишком уж тихой и размеренной, а потому заскучавший народ не упустил возможности посплетничать — к тому же, в последние годы заклинатели всё реже путешествовали по югу, а благородные господа из кланов Тан и Линху, которым когда-то принадлежали земли вплоть до Гуйчжоу[5], уже давно не посещали своих прежних владений.

Посовещавшись, старосты окрестных деревень решили наведаться к новопоселенцам и быстро выяснили, что те не принадлежали ни к клану Тан, ни к клану Линху, и были родом издалека, а имение и близлежащие земли откупили, чтобы осесть здесь и заняться обучением юных совершенствующихся. Всего их было не больше десяти человек — брат и сестра, почтенный учитель, пара супругов, да ещё несколько молодых учеников. Возглавлял новоприбывших молодой господин по фамилии Ши; женат он не был и детей не имел, но простые люди, привыкшие к кланам заклинателей и не особенно вникавшие в тонкости их жизненного уклада, прозвали новых соседей «кланом Ши». Так оно впоследствии и закрепилось.

…Первое время любопытствующих, желавших хотя бы одним глазком увидеть, как живут «господа бессмертные», было столько, что те не успевали принимать гостей, являвшихся по самым разным, порой даже глупым и очевидно надуманным поводам. Хозяева имения у реки Байхэ, в честь которой оно — как и школа[6] — получило имя Байхэюань[7], старались проявлять радушие, но жизнь продолжали вести скрытную и уединённую, и потому вскоре люди потеряли к ним интерес, вернувшись к своим обычным делам. Близилась пора ясного неба[8], знаменовавшая начало полевых работ; не за горами был и праздник Цинмин[9], так что времени на пустые разговоры и праздные визиты уже не оставалось.

Но недаром говорят, что слухи подобны сухим листьям, подхваченным ветром: достаточно одного порыва, чтобы они разнеслись на десятки ли[10] вокруг — поэтому весть о заклинателях из Фэнхуана быстро распространилась по ближайшим селениям и уездам, а ещё чуть позже добралась и до Ханьшоу[11], где уже не один десяток лет властвовал клан Тан.

***

Спустя две луны, когда пролились весенние ливни и в горах зацвели орхидеи, названный клан Ши получил послание. Линии и черты, выведенные твёрдой рукой на красивом свитке, складывались в приветствие и несколько лаконичных поздравлений от лица главы клана Тан, а небольшая приписка содержала просьбу принять его доверенного человека, дабы познакомиться и обсудить некоторые вопросы. Предложение было принято, и среди учеников Байхэюаня поднялась суматоха. Все с нетерпением и любопытством ждали предстоящего визита.

Конечно, большую часть приготовлений взял на себя их лидер, которого единогласно принялись величать главой клана Ши — или просто главой Ши. Вместе со своими подопечными он трудился не покладая рук, и к началу лета обветшалое имение заметно преобразилось: часть домов была восстановлена, пересохшие пруды вновь наполнились водой, а взамен полуразрушенной стены выросла новая. Однако, несмотря на старания новых жильцов, впереди их ожидало ещё много работы, закончить которую следовало до выпадения инея[12] и наступления холодов, а приезд гостя должен был стать лишь мигом краткой передышки.

Кто же мог знать, что всё сложится именно так…

…В условленный день посланец из Ханьшоу, проделав путь в несколько сотен ли, прибыл в Фэнхуан. Своих сопровождающих он оставил дожидаться на постоялом дворе, а сам принялся расспрашивать местных о заклинателях. Словоохотливые горожане с радостью сообщили о том, что «господа бессмертные» поселились у истока реки Байхэ в паре десятков ли от города, и даже предложили подвезти гостя за умеренную плату, если он здесь впервые и не знает пути.

На том и договорились: щедро заплатив извозчику, посланец вскоре достиг земель клана Ши, а ещё немного погодя отыскал и само имение.

Там его уже ждали: около приоткрытых ворот стоял высокий молодой человек, нетерпеливо поглядывающий на дорогу. Одет он был просто, но опрятно, а его манера держаться даже издали казалась такой горделивой и заносчивой, что в голову невольно приходила мысль о богатых сынках, только и умеющих таскаться по трактирам да колотить слуг — словом, первое впечатление он производил не лучшее. Но делать нечего: нацепив на лицо вежливую улыбку, посланец шагнул вперёд и поклонился.

— Тан Чжао приветствует молодого господина…Ши, полагаю? Глава клана Тан, Тан Сюаньлин, поздравляет вас с приездом в Фэнхуан. Он искренне надеется, что в ближайшем будущем наши кланы смогут стать хорошими друзьями и союзниками.

В ответ на «молодого господина Ши» высокий незнакомец прыснул и, быстро кивнув в качестве приветствия, отошёл в сторону. Тан Чжао такая реакция показалась странноватой, но тут из-за ворот показался другой человек, и всё встало на свои места.

— Добро пожаловать, господин Тан, — с приветливой улыбкой произнёс тот. — Моё имя Ши Юаньчжун; я возглавляю школу Байхэюань — ну, или же клан Ши, как повелось звать нас в народе. Молодого господина, которого вы только что приветствовали, зовут Фэн Сяньцзян; он старший ученик школы и моя правая рука.

Тан Чжао совсем растерялся. На вид этим двоим было едва ли больше двадцати лет, а глава Ши с его не самым высоким ростом и открытым бесхитростным взглядом и вовсе казался вчерашним мальчишкой.

«Юнцы…неоперившиеся юнцы…» — было единственной мыслью посланца. Что ж, тем проще будет завоевать их доверие и склонить на свою сторону.

— Приношу извинения молодым господам за столь досадную ошибку, — сказал он вслух, повторив поклон. В ответ Ши Юаньчжун лишь покачал головой, давая понять, что он не в обиде.

— Не стоит так беспокоиться, ведь вы здесь впервые. К тому же, путь из Ханьшоу неблизкий, а сегодня жарко. Наверняка вы утомились.

— Нисколько, — отмахнулся Тан Чжао. — Благодарю, глава Ши, но я в полном порядке и не стану причинять вам неудобства.

Однако Ши Юаньчжун настоял на том, чтобы гость сперва отдохнул и пообедал, а уже после вернулся к цели своего визита. Тан Чжао спорить не стал, и, закончив обмен формальностями, заклинатели шагнули за порог Байхэюаня.

По пути к главному дому посланец с любопытством разглядывал внутреннюю часть имения. За свежевыкрашенными воротами обнаружилось несколько подлатанных домиков традиционной постройки, да большой сад, поросший ивняком. Новые хозяева уже начали приводить его в порядок, но следы былого запустения всё же давали о себе знать: покосившаяся беседка нуждалась в ремонте, цветники и водоёмы по большей части пустовали, а из многочисленных садовых дорожек вымощенными оказались лишь несколько. Из всех сооружений только стена выделялась новизной — как видимо, её возвели совсем недавно взамен разрушенной, — но, несмотря на заново отстроенную стену и укромное расположение, резиденция клана Ши казалась до смешного незащищённой.

«Что и следовало ожидать», — подумал Тан Чжао, начиная присматриваться к своим спутникам. Глава Ши на первый взгляд казался миролюбивым и сговорчивым, а вот его помощник, от которого так и веяло непроходимым упрямством, доверия не вызывал. Судя по всему, Фэн Сяньцзян придерживался похожего мнения о госте, и потому не спускал с него глаз.

…Спустя пару часов отдыха посланец уже сидел за низким чайным столиком, в замешательстве поглядывая на Фэн Сяньцзяна, расположившегося напротив. Тот выглядел совершенно невозмутимым и явно не собирался уходить. Тан Чжао планировал говорить с главой клана один на один, но Ши Юаньчжун, не дожидаясь вопросов, поспешил объяснить:

— Господин Фэн — мой ближайший помощник, поэтому он тоже будет участвовать в нашей беседе. Я ценю его мнение и полностью ему доверяю.

— Не мне решать, господа, — пожал плечами Тан Чжао. — В вопросах доверия слово остаётся за вами. Я лишь хотел убедиться, что вы понимаете важность этой встречи. Но раз так — хорошо.

Взяв пиалу с чаем, он сделал аккуратный глоток и неспешно начал:

— Как вы уже знаете, глава клана Тан направил меня сюда в качестве доверенного лица, и сегодня от его имени я желаю процветания школе Байхэюань и клану Ши…

— Благодарим главу клана Тан и господина Тан за добрые слова, — вежливо склонил голову Ши Юаньчжун. Фэн Сяньцзян промолчал — лишь сложил руки и повторил поклон.

— К слову, почему же вы больше известны как «клан Ши», а не «школа Байхэюань»? — поинтересовался Тан Чжао. — Даже до Ханьшоу вести о вас дошли именно как о клане. У вас большая семья, глава Ши?

В ответ Ши Юаньчжун мягко улыбнулся.

— На самом деле эту фамилию здесь носим только я и моя сестра, так что слухи о клане несколько преувеличены. Но я нарочно не стал опровергать их, потому что ученики Байхэюаня — дорогие для меня люди, и пусть мы не связаны кровными узами, я всё равно считаю их семьёй.

— Вот оно что. А ваши родители? Разве они не собираются жить здесь вместе с вами?

— Это вопрос времени, господин Тан. Ещё совсем недавно Байхэюань был в ужасном состоянии и не годился для жизни, поэтому, прежде чем везти сюда родителей, я решил полностью отреставрировать его.

— Понимаю, понимаю, — улыбнулся Тан Чжао. — Такая забота о родных достойна похвалы, глава Ши. Однако время не ждёт: нам пора возвращаться к насущным делам.

С этими словами он выложил на стол и развернул мелко исписанный свиток, скреплённый двумя киноварными печатями.

— Что это? — спросил Фэн Сяньцзян, искоса разглядывая печати. Та, что стояла выше, была именной и принадлежала лично главе клана Тан, а вторая, содержавшая строки «…да оставим своё имя в истории»[13], походила на что-то вроде девиза.

— Не беспокойтесь, молодые господа — чуть позже я всё объясню, а пока что скажите: известно ли вам о вражде кланов Тан и Линху?

— В общих чертах, — осторожно ответил Ши Юаньчжун. Тан Чжао удовлетворённо кивнул. Другого ответа он и не ждал: ведь зачем постороннему человеку досконально изучать многочисленные конфликты столь же многочисленных кланов — если, конечно, он не историк и не полководец. Сейчас это незнание было даже на руку посланцу и значительно облегчало его задачу.

— Раз так, молодые господа,— начал Тан Чжао, — мне придётся посвятить вас в некоторые подробности. Как вам наверняка известно, вражда началась с того, что два десятка лет тому назад кланам Тан и Линху не удалось решить спор о принадлежности города Сянтань и земель Горы равновесия мирным путём. Тогда в результате недолгой, но тяжёлой войны клан Тан потерпел унизительное поражение; его войска были разгромлены, а прежний глава скончался от ран.

— Мы, конечно, соболезнуем вашим потерям, — перебил Фэн Сяньцзян, — вот только как они могут быть связаны с нами?

— Терпение, молодой господин Фэн, — снисходительно вздохнул Тан Чжао. — Прежде позвольте мне закончить. Итак, когда стало ясно, что клан Тан уже не в силах продолжать боевые действия, Тан Цзэсянь, отец Тан Сюаньлина, был вынужден заключить перемирие на невыгодных условиях. Согласно им, уезды Баоцзин, Фэнхуан и Гучжан, а также посёлки Хэку, Цзисинь, Синьчан и Линьфэн, принадлежавшие клану Тан, переходили в полное владение клана Линху без возможности возвращения хозяевам. Это означало, что до тех пор, пока клан Линху существует и пока он сам не решит передать захваченные владения кому-то ещё, мы не можем претендовать на них.

— Подождите, господин Тан… — задумчиво начал Ши Юаньчжун, поняв, к чему клонит собеседник. — Среди прочих уездов, переданных клану Линху, вы упомянули Фэнхуан. Не значит ли это, что земли, где расположен Байхэюань, тоже когда-то принадлежали вашему клану?..

— Всё верно, глава Ши, всё верно. Вот только не «принадлежали», а по-прежнему принадлежат. Клан Тан был хозяином этих мест много лет и оставил их отнюдь не по доброй воле, а теперь, когда клан Линху более здесь не властен, намерен вернуть их.

— Господин Тан, но ведь мы не захватывали этих земель и даже не имели дел с кланом Линху. Мы всего-навсего выкупили заброшенное поместье у семьи Цуй, чтобы восстановить его и поселиться здесь, и уж точно не собирались претендовать на чужие владения.

Тан Чжао принялся вкрадчиво успокаивать забеспокоившихся молодых людей. Теперь, когда он подготовил благодатную почву и заронил в неё зерно сомнения, оставалось лишь дождаться всходов.

— Вас никто не винит, господа. Возможно, даже семья Цуй не знала об условиях договора — или же напротив знала и спешила как можно скорее избавиться от имения, сбыв его первому встречному. Так или иначе, злого умысла в вашем поступке нет…

— Но как нам быть? — растерянно произнёс Ши Юаньчжун. — Судя по вашим словам, глава клана Тан хочет, чтобы мы покинули Байхэюань.

— Ни в коем случае, — заверил Тан Чжао. Вот и наступил тот самый момент, ради которого он проделал столь долгий путь. — Тан Сюаньлин — понимающий человек, и он не винит вас за неосведомлённость. Напротив — вместо того, чтобы прогонять вас или отнимать имение, он хочет помочь. Скажите, глава Ши, много ли учеников в вашей школе?

Ши Юаньчжун промолчал. Стоило ли говорить о том, что половину и без того немногочисленных поселенцев Байхэюаня составляли дети и прислуга?

— Так я и думал, — кивнул Тан Чжао, верно истолковав его молчание. — А имеет ли ваша семья достаточно сил и влияния, чтобы защитить их в случае, скажем…непредвиденных обстоятельств?

— Ближе к делу, господин Тан, — вмешался Фэн Сяньцзян. — Чего вы добиваетесь?

Тан Чжао посмотрел на него с жалостью и едва заметным презрением. Похоже, этот мальчишка даже не задумывается о своём положении, раз позволяет себе такие вольности.

— «Ближе к делу», молодой господин Фэн? Пусть будет по-вашему. Что школа Байхэюань, что клан Ши сейчас слишком слабы; они словно молодые ростки, взошедшие посреди людной дороги. Стоит пройти паре-тройке случайных путников — и эти ростки погибнут под их подошвами. Чтобы избежать такого печального исхода, клан Тан готов протянуть руку помощи и стать вашим защитником и благодетелем.

— А что потребуется от нас? — снова вклинился Фэн Сяньцзян.

— Взамен вам нужно лишь принести клятву верности и признать себя подданными клана Тан.

— Но эта клятва наверняка должна подразумевать какие-то обязательства, ведь так? — спросил глава Ши.

— Конечно, — согласился посланец. — Но обязательства обоюдные. Клан Тан принесёт ответную клятву и будет оберегать вас от любых угроз, а также принимать вашу сторону в случае конфликтов с кем бы то ни было. Кроме того он намерен выставить сторожевые посты в Фэнхуане и окрестностях, чтобы следить за порядком и сохранять мир, не беспокоя местных жителей; а если вдруг вам понадобятся кров, пища, оружие или что-то ещё — Ханьшоу предоставит это по первой же просьбе.

Ши Юаньчжун нахмурился. Добром это дело явно не кончится.

— Ваше предложение звучит очень заманчиво, господин Тан…но что, всё-таки, потребуется от нас?

— Ничего сложного, глава Ши: в благодарность вы будете уплачивать по сто лянов[14] серебра в год и принимать у себя подданных клана Тан, а также предоставлять в его распоряжение свои земли и людей, если в том будет необходимость. Поверьте, это совсем небольшая цена за наше покровительство.

Наступила тишина. Тан Чжао терпеливо выжидал; молодые господа молча переглядывались между собой. Вот к чему всё это время вёл «доверенный человек главы клана Тан». Клятва верности, которую он предлагал принести, на деле оказалась этакой шкатулкой с двойным дном — при согласии заклинатели из Фэнхуана получали защиту, но теряли независимость, а Байхэюань становился одной из многочисленных «кормушек» клана Тан. Такой исход был бы малоприятным, но вполне очевидным — небольшие кланы и школы часто попадали в зависимость от более крупных и постепенно поглощались ими.

Фэн Сяньцзян язвительно усмехнулся, поглядывая на посланца сверху вниз:

— А ведь неплохо придумано! Раз ваш клан сам не может получить желаемое — почему бы ему не использовать в своих целях кого-то другого? Так вы не теряете ничего, зато получаете в два раза больше — и земли, и подданных, которых облагаете несколькими повинностями. И всё это в обмен на туманные обещания, которыми вы так же легко можете пренебречь.

— Постой, — осадил его Ши Юаньчжун. Пусть речи старшего ученика были справедливы, начав отстаивать честь клана и школы, он мог вспылить, что только усугубило бы проблему. Призвав на помощь всё своё самообладание, глава попытался изобразить приветливую улыбку и обратился уже к Тан Чжао:

— Приношу извинения за несдержанность моего человека, господин Тан. Но, боюсь, его слова не лишены смысла, и обмен, который вы предлагаете, выйдет неравноценным.

— Молодые господа, — терпеливо улыбнулся Тан Чжао, — порой важно не забывать о том, кто стоит выше и обладает большим могуществом. Глава клана Тан благосклонен к вам, а вы так неразумно пренебрегаете его добротой.

— От лица всех учеников Байхэюаня я благодарю главу Тан за проявленное великодушие, — в тон собеседнику ответил Ши Юаньчжун, всё так же натянуто улыбаясь, — но, к сожалению, не могу принять его предложение. Вы правы: пока что и клан Ши, и его школа слишком слабы, а такие обязательства перед Ханьшоу лишь усугубят положение. Впереди нас ждёт ещё немало важных дел — в том числе восстановление резиденции и начало серьёзного обучения юных учеников — поэтому ради своего же блага мы хотели бы сохранить независимость.

— Независимость не всегда есть благо, — заметил Тан Чжао. — Подумайте сами: разве станет кто-то вступаться за вас в случае опасности? Сомневаюсь, что другим заклинателям будет дело до вашей судьбы.

— О нашей судьбе мы позаботимся сами, — отрезал Фэн Сяньцзян и с громким стуком поставил свою чашу на стол, — а из всех возможных опасностей самую большую пока что представляет только ваш клан.

— Вы так считаете? — изогнул бровь Тан Чжао. — Будьте осторожнее в своих речах, господин Фэн. Как бы то, о чём вы говорите, не стало явью…

— Господа, не нужно начинать ссору, — предупредил Ши Юаньчжун. — Господин Тан, надеюсь, мы смогли ответить на ваш вопрос?

Всё это было сказано самым учтивым тоном, но посланец с лёгкостью уловил намёк на завершение разговора и, незаметно оправив складки на одежде, поднялся из-за стола. Более причин задерживаться у него не было.

— Я действительно получил все необходимые ответы, глава Ши, — разочарованно произнёс он, — но, думаю, вам требуется больше времени на размышления. Пока что я не буду считать ваше решение окончательным и дам вам две луны на то, чтобы пересмотреть его — или же оставить неизменным. Не забывайте, что делая выбор, всегда нужно думать о будущем. А сейчас мне пора возвращаться. Благодарю за гостеприимство, глава клана Ши — свидимся по истечении указанного срока.

— Я запомню ваши слова о будущем, господин Тан. Надеюсь, следующая наша встреча не вызовет таких разногласий. Господин Фэн вас проводит. Передайте мои пожелания благополучия и долгих лет жизни главе клана Тан.

На прощание заклинатели обменялись вежливыми поклонами, и Фэн Сяньцзян выжидающе замер у дверей, чтобы проводить гостя. Тан Чжао ещё раз окинул приёмную взглядом, задержал его на главе Ши и, перед тем, как покинуть главный дом, сочувственно покачал головой:

— Будьте осторожнее, молодые господа. Отказываясь от покровительства клана Тан, вы пытаетесь продвинуться на цунь, но отступите на чи[15].

...

[1] Провинция на юго-востоке Китая.

[2] Совершенствующийся/заклинатель — в  контексте романа: человек с выдающимися способностями, стремящийся путём развития физических и духовных сил достичь идеала (бессмертия).

[3] Не относится к реально существующей реке Байхэ на северо-востоке Китая.

[4] Здесь подразумевается также уезд Фэнхуан, провинция Хунань.

[5] Провинция на юго-западе Китая.

[6] Здесь в значении направления, объединённого взглядами, принципами и методами.

[7] (кит. 白河源) — «исток реки Байхэ»

[8] Сезон Цинмин (кит. 清明; «ясно и светло»; также «сезон ясного неба/чистого света») — пятый из 24-х сезонов китайского календаря. Традиционно приходится на начало апреля.

[9] Цинмин (кит. 清明节) — традиционный китайский праздник наступления весны и поминовения усопших.

[10] Старинная единица измерения расстояния. 1 ли = 571,5 м.

[11] Уезд на севере провинции Хунань.

[12] Шуанцзян (кит. 霜降; «выпадение инея) — в китайском календаре последний сезон осени. Традиционно приходится на 20-е числа октября.

[13] Вторая часть чэнъюя (фразеологизма) «жить вечно, сохранив имя в истории» (кит. 万世流芳，青史留名) — великие деяния и величие духа существуют всегда; слава будет жить в веках.

[14] Лян (кит. 两) — мера веса и денежная единица в Юго-Восточной Азии. Раньше вес одного серебряного ляна составлял около 40 гр.

[15] «Продвинуться на цунь, отступить на чи» (кит. 寸进尺退) — погнавшись за малым, потерять большое.