Перевод: Astarmina

Жаркие лучи солнца ударили в глаза, и Элай, сбросив одеяло, поднялся с постели. Жадно выпив холодной воды, он принялся шарить по полу в поисках одежды, которую накануне небрежно раскидал, войдя в комнату. Щурясь, он перевёл взгляд на стол и замер. Его одежда, которая должна была валяться на полу, аккуратно сложенная лежала на столе.

Кто-то входил в его комнату без разрешения! И что ещё более тревожно — он даже не проснулся! Встревоженный этой мыслью, Элай поспешно оделся. Рядом лежал его драгоценный длинный меч. Нахмурившись от недоумения, он пристегнул оружие к поясу. Только теперь его сознание окончательно прояснилось.

Элай нахмурился ещё сильнее, когда жаркие солнечные лучи, поглощая влагу комнаты, проникли в его глаза, и погрузился в глубокие размышления.

Гражданская война закончилась два года назад, но после неё Кайден, укрепляя королевскую власть, умело использовал кнут и пряник, чтобы склонить на свою сторону знать, поддерживавшую прежнего короля. Из-за этого Элай и его подчинённые вынуждены были участвовать в боевых действиях, больше похожих на карательные операции. Лишь месяц назад он смог вернуться сюда.

К тому времени в заброшенном замке остались только две служанки и один слуга — все остальные сбежали. Этого было катастрофически мало для ухода за огромным замком, поэтому он всегда был грязным, покрытым толстым слоем пыли. Но Элая это совершенно не беспокоило. Лишь бы никто не смел входить в его комнату. И вот вчера кто-то впервые вошёл и вышел бесшумно.

Он открыл дверь и вышел из комнаты. Когда воспоминания о вчерашнем ярко всплыли в памяти, он бросил взгляд в сторону комнаты Эдны. Гадая, чем она сейчас занимается, он направился туда, но услышал тихий звук из холла, насторожился и посмотрел вниз.

Там была Эдна, которую он представлял лежащей в постели и заливающейся слезами. Прищурившись, он наблюдал за ней. Она медленно и неуклюже в одиночку убирала огромный холл. Элай нарочито равнодушным тоном, явно рассчитывая, что она услышит, произнёс:

— Почему ты делаешь работу служанки?

От неожиданно раздавшегося голоса Эдна инстинктивно вздрогнула, но не подняла голову и не взглянула на него. Конечно, она не ответила. Даже когда Элай спустился по лестнице и встал позади неё, Эдна не обернулась.

Он с любопытством рассматривал её. Первым делом заметил, как напряжены её плечи. Волосы у корней были светлыми, но ближе к концам переходили в некрасивый красный цвет, словно нарочно окрашенны. Именно из-за этого красного оттенка вчера при свете свечей концы её волос казались горящими.

Эдна собрала свои странно смешанные светлые и красные волосы в небрежный хвост и крепко сжимала метлу. Будто стараясь доказать, что её стоит оставить в живых.

Элай продолжал изучать её холодным взглядом. На худощавом теле болталось тонкое коричневое шёлковое платье, неприлично короткое для её роста. Эдна была по крайней мере на голову выше обычной женщины. Но несмотря на то, что её лодыжки были открыты, в её осанке чувствовалось достоинство, никак не вяжущееся со статусом незаконнорождённой.

— Прислать тебя в таком наряде — это просто неуважение ко мне.

Эдна вздрогнула от его слов и продолжила подметать. Вся одежда, что она привезла с собой, кроме белого платья, которое она надела вчера, была добыта Анной у монахинь.

— Ты собираешься в этом замуж выходить?

Эдна наконец прекратила подметать и, всё ещё не поднимая взгляда от пола, облизнула сухие губы и ответила:

— Платье для свадьбы вы вчера порвали.

Тихо, но она всё же возразила ему.

— Разве я вчера не говорил, что не люблю, когда мне перечат?

— Тогда, может, мне вообще не отвечать?

Эдна холодно пробормотала это и снова начала нервно подметать. Элай невольно усмехнулся. Она вела себя как львёнок, выпустивший коготки. В её напряжённой спине читались упрямство и гордость. Он снова усмехнулся, но тут же стёр улыбку и, вспомнив вчерашние слова о цене девственности, произнёс:

— Придётся отправиться в город и заказать тебе новую одежду.

Удивлённая его неожиданными словами, Эдна обернулась. Элай пожал плечами и небрежно добавил:

— Не могу же я провести свадебную церемонию, когда на тебе порванное платье. К тому же мне противно видеть такую короткую одежду.

Поняв, что он принимает её как жену, она не успела сдержаться:

— Почему... почему вы принимаете меня как жену?

— Хм, и правда, почему? — Элай внимательно рассматривал её лицо в ярком солнечном свете и пробормотал: — Думай об этом как о цене девственности. Я же вчера сказал: если ты девственница и докажешь, что тебя стоит оставить в живых, я подумаю. Видимо, ты не слышала, что я всегда держу своё слово.

В следующий момент Элай прищурился, заметив синяк на её лице. Хотя он уже почти исчез, это явно был след от удара кулаком.

Он взял её за подбородок, приподняв лицо к себе, и пробормотал с недоумением:

— Кто это сделал?

Только сейчас осознав, что он заметил синяк, Эдна закрыла лицо руками и попыталась вырваться. Но Элай, не обращая внимания на её сопротивление, спросил, словно разговаривая сам с собой:

— Виконт Вильгельм избил тебя, прежде чем отправить сюда?

— Нет, это не то.

Машинально покачав головой, Эдна попыталась высвободиться. Тогда Элай крепко схватил её за плечи обеими руками и спросил снова, более жёстко, с явным возмущением:

— Тогда что? Неужели я сам сделал тебя такой?

— Вы же знаете, что нет. Я просто упала. Я часто делаю ошибки...

— Упала? Что, обнимая чей-то кулак и ударяя им себя по лицу? Разве ты не упала после того, как получила удар?

Под его пронзительным взглядом Эдна поняла, что он гораздо наблюдательнее, чем она думала. Заметить едва видимый след сразу! Но она не могла рассказать правду и упрямо сжала губы.

— Хорошо. По крайней мере, со мной тебя никто не будет избивать.

Услышав его решительные слова, Эдна украдкой взглянула на него. Его волосы были ослепительно светлыми. Среди простолюдинов редко встречался такой цвет. Но его светлые волосы действительно напоминали цвет солнца. А глаза были тёмно-синими с серым оттенком. Широкие крепкие плечи и тело, закалённое войной, излучали устрашающую жизненную силу. В слухах ничего не говорилось о его светлых волосах. Вероятно, за годы войны никто ни разу не видел настоящий цвет его волос. Ведь он, должно быть, всегда появлялся на поле боя с волосами, окрашенными кровью.

— Я проголодался. Лоуэлл, когда завтрак подадут? — громко крикнул он, отпустив плечи Эдны и быстрым шагом направляясь на кухню.

Эдна поспешила за ним:

— Лоуэлл отдыхает. Кажется, у него простуда, он много кашляет, поэтому я сказала ему отдохнуть. Вы не возражаете?

— Тогда кто приготовил завтрак? Если не Лоуэлл, то кто?

Элай, видимо, не в силах терпеть голод, скорчил гримасу. Эдна пожала плечами:

— Я. Не знаю, придётся ли вам по вкусу.

Она проскользнула мимо него на кухню и вынесла тарелки с заранее приготовленным хлебом и тушёным мясом. Поставив их на грубый дубовый стол, она покраснела и сказала:

— Извините, я не очень хорошо готовлю. Но надеюсь, вам понравится.

— Неважно. Главное, чтобы ты не подсыпала яд.

Эдна налила вино в его бокал и хотела вернуться на кухню.

— Ты не будешь есть? — спросил Элай, глядя на молча стоящую Эдну. — Лучше поешь. День будет долгим. Я собираюсь отправиться в город, как только мы закончим завтрак. Когда одежда будет готова, мы сможем сразу провести свадебную церемонию.

Неожиданная мысль заставила Эдну непроизвольно сглотнуть:

— Вы уверены, что это нормально? Король будет недоволен. Это же обман.

— А ты смелая, раз пришла вместо Анны, хотя прекрасно это понимаешь, — Элай невозмутимо добавил: — Я просто в шутку сказал, что Анна довольно симпатична и неплохо подошла бы в жёны. Но король принял мои слова всерьёз и приказал жениться на ней. Всё, что ему нужно — чтобы я остепенился и женился. Ему будет всё равно, на ком именно.

Услышав его самоуверенные слова, Эдна невольно внимательно посмотрела на него. Она поняла из его слов, что он получил земли и титул не просто за победы в бою. Очевидно, у него было что-то, что позволяло ему обойти даже королевский приказ.

— Так что не беспокойся о пустяках и садись есть. С благодарностью за то, что оказалась девственницей.

Когда он снова предложил ей присоединиться, Эдна осторожно подошла к столу. Элай похлопал по стулу рядом с собой, приглашая её сесть. Она послушно села рядом с ним и с аппетитом принялась за еду. Навыки, приобретённые за время службы горничной, не подвели, хотя вкус был всё же не идеальным. Но сейчас даже этот неидеальный вкус казался божественным. Эдна забыла о всех правилах этикета, которым её учила Анна, и жадно утоляла голод. Стремительные движения, вызванные голодом, были привычкой, от которой нелегко избавиться. Последние два года её жизни были сплошным голоданием. Поэтому при любой возможности нужно было есть как можно быстрее и больше.

Глядя на то, как она торопливо ест, Элай мог ясно представить, какой была её жизнь до прихода сюда. Наблюдая за ней, он тихо произнёс:

— Не только били, но и регулярно морили голодом, как я вижу. Но как тебе удалось остаться девственницей? С твоей внешностью и фигурой это кажется невозможным.

Эдна покраснела от его прямолинейности, но продолжала есть, опустив голову. Даже после долгой паузы взгляд Элая оставался прикованным к ней.

— Эдна, ты, похоже, совсем не такая, какой кажешься. Кроме девственности, ты что-то ещё скрываешь.

— Моя жизнь не была достаточно богатой, чтобы в ней было что скрывать. Мир жесток к бастардам.

Холодно ответив, Эдна вытерла руки полотенцем. Наблюдая за её изящными движениями, Элай пробормотал:

— В каждом твоём жесте чувствуется благородство. Любой скажет, что ты дочь виконта. В тебе есть что-то аристократическое.

Его слова заставили Эдну снова осознать его проницательность.

— Наверное, поэтому тебя и выбрали вместо Анны.

Прекрасно понимая, что у неё не было выбора, Элай с весельем в голосе снова затронул её оправдания, и Эдна крепко прикусила губу.

— Если бы не эта привычка перечить.

Услышав это, Эдна невольно усмехнулась, вспомнив, как отчаянно возражала ему. Это были лишь слова, рождённые желанием не умереть без борьбы.

— Ты и дальше намерена так со мной дерзить? Перечить?

— Пока вы обращаетесь ко мне, я должна отвечать. Я не умею общаться взглядами.

Видишь, как она дерзит! Элай на мгновение потерял дар речи от её смелого ответа.