Перевод: Astarmina

Эдна собрала разбросанные дрова и пошла в комнату Анны.

Та, стоя у окна, нахмурилась, глядя на входящую с опущенной головой Эдну.

— Ты вообще моешься? Даже на таком расстоянии от тебя исходит ужасный запах. У меня скоро нос сгниет.

— ...Простите.

— Ладно. Прежде чем учить, тебя надо сначала искупать. Невозможно находиться с тобой в одной комнате из-за запаха. Лотта! Лотта! Зайди скорее.

Лотта, видимо ожидавшая снаружи, сразу вошла, и Анна холодно сказала, кивнув в сторону Эдны:

— Отведи её и выкупай в горячей воде.

— Да, искупать... Может, просто в пруду...

— Думаешь, так отмоется вся эта грязь? Нагрей воду и оттирай до покраснения кожи, потом приведи обратно.

— Да, миледи.

Старшая служанка Лотта, злобно косясь на Эдну, грубо схватила её за руку и вывела наружу. Ей было любопытно, почему Анна внезапно приказала вымыть ее, но она не могла понять причину. И, конечно, не могла спросить у Анны. Лотта, вынужденно потащив Эдну вниз, решила, что служанке не положена роскошь горячей ванны, и вымыла её в ледяной воде, оттирая кожу до красноты.

Эдна стиснула зубы, терпя боль, словно с неё сдирали кожу. В глубине души ей становилось легче. Раз они так решили, её отправка к Элаю была почти предрешена. В реальности, где ей некуда бежать, она ничего не могла сделать. Конечно, если выяснится, что она не Анна, её сразу убьют, но до тех пор хотя бы несколько дней не будет голодать. И временно избежит страха изнасилования. При мысли о возможности хотя бы ненадолго избавиться от голода, побоев и страха, которые преследовали её два года, она стиснула зубы.

Лотта, несколько раз обливавшая её холодной водой, выбилась из сил. Однако, вымыв Эдну, решила, что та выглядит вполне сносно. Она взяла её за подбородок и повертела голову. Хотя цвет глаз нельзя было разглядеть, поскольку Эдна не смотрела прямо, скрытая под одеждой фигура выглядела весьма неплохо.

— Теперь понятно, почему рыцари так стремились заполучить тебя, несмотря на вонь. Всё дело в фигуре. Эти мужчины... Ну, иди теперь.

Лотта, ругаясь, бросила ей старую, но чистую одежду и хлопнула по спине. Эдна, закусив губу, поспешно оделась. Как только она вышла, словно убегая, то столкнулась с Гилбертом. Старший рыцарь, увидев чистую и переодетую девушку, прищурил глаза, как змея. Эдна быстро попыталась обойти его и подняться в комнату Анны. Однако Гилберт преградил ей путь и грубо попытался схватить за грудь. Когда она едва увернулась и попыталась шагнуть к лестнице, тот схватил её за ещё влажные волосы и резко притянул к себе. Из уст Эдны вырвался пронзительный крик.

Когда Гилберт с похотливой улыбкой уже собирался ощупать её тело, наружу вышла Анна. Увидев в холле Гилберта, держащего Эдну, она с насмешкой холодно сказала:

— Гилберт. Отпусти её.

Гилберт на мгновение недовольно посмотрел на Анну. Тогда она, подняв брови, резко крикнула:

— Что такое? Ты противишься мне? Я сказала, отпусти её.

Эдна, почувствовав, что хватка Гилберта ослабла, быстро взбежала по лестнице к Анне, и та увела её в комнату. Она, уже переодетая для выезда, осмотрела Эдну и слегка улыбнулась с удовлетворением. Заметив чёткие синяки на очищенном лице Эдны, она холодно спросила:

— Что это с лицом? Тебя снова били?

Анна хорошо знала из сплетен служанок, что Эдна сопротивлялась, чтобы не стать постельной утехой для мужчин. Она также слышала, что в последние дни Гилберт настойчиво преследовал ее. Анна, глядя на Эдну с презрением, пробормотала как бы про себя:

— Ты совершенно не умеешь жить легко. Сделать лицо таким из-за того, что просто можно было переспать с ним один раз. Что ж, остаётся только надеяться, что синяки исчезнут за неделю. Давай, пошли. Неси мой багаж.

Анна собрала вещи, пока Эдна купалась. Если остаться в замке и обучить Эдну перед отправкой, слухи быстро распространятся. Поэтому она решила сначала переехать в монастырь, отправить ее к Элаю, а сама на время скрыться там.

Для подмены безусловно требовалась помощь монастыря. Поэтому барон Вильгельм с суровым выражением лица открыл свой тайный сейф и положил золотые монеты в карман. Считая себя расчётливым, он не сомневался, что, пройдя через нынешний риск, сможет снова проложить путь для своего рода благодаря Анне.

Завершив все приготовления, барон Вильгельм торжественно объявил обитателям замка, что Анна отправляется в монастырь для очищения тела и души. Та, притворно плача, трогательно попрощалась с Джослин и бароном Вильгельмом. Плача, она села в карету, а за ней последовала Эдна. Джослин изображала море слёз, пока карета не скрылась из виду, а барон поспешно удалился, будто не мог выносить боль разлуки.

— Так упрямилась, и всё же уехала. Надо же, наш расчётливый господин не предвидел поражение старого короля. Впрочем, хорошо, что он сохранил титул и жизнь, пожертвовав дочерью. К счастью, хоть леди Анна и упряма, но думает о родителях. Мы ведь тоже чуть не оказались выброшенными отсюда, — бесстыдно пробормотала Лотта.

Затем другая служанка заговорила:

— Интересно, почему она взяла с собой именно Эдну? Разве леди Анна не ненавидела её? Постоянно морила голодом и била, и вдруг взяла с собой?

Лотта злобно ответила:

— Очевидно же. Наверняка взяла, чтобы издеваться. Чтобы было на ком сорвать злость. Хотя Эдну немного жаль, но всё же лучше, чем если бы забрали нас. Характер у леди Анны не из лёгких.

Служанки, соглашаясь с Лоттой, начали обсуждать, как жалко Эдну, ставшую жертвенным ягнёнком.

— Она довольно миловидная, но такая глупая. Представляю, сколько побоев ей предстоит.

— Кстати, ты видела цвет глаз Эдны? Какой-то необычный коричневый. Кажется, с золотистым оттенком.

— Не может быть! По-моему, как у дохлой рыбы, тусклый чёрный, даже фокус не всегда держит.

— Нет, я точно видела — золотистые!

Когда служанки начали спорить о цвете глаз Эдны, Лотта резко прервала их разговор:

— Хватит шуметь. Какая разница, какого цвета глаза у уехавшей Эдны? Давайте все готовить ужин. А некоторые пусть тщательно уберут комнату, ведь леди Анна с её капризами может в любой момент вернуться, заявив, что не хочет замуж. Если барон Вильгельм увидит такое, сразу всех высечет.

Спорящие служанки с недовольными лицами разошлись по своим местам. Как и сказала Лотта, барон Вильгельм немедленно взялся бы за плеть, увидев их болтающими.

Лота вдруг вспомнила, как купала Эдну. Удивительно, что никто в замке толком не видел ее, раз служанки спорили о цвете глаз. Из-за постоянно мешковатой и неопрятной одежды никто также не знал, какая у неё хорошая фигура. Если бы она не купала ее сегодня, то сама бы не узнала. На мгновение Лотта задумалась, почему Эдна не мылась. Вряд ли она специально ходила немытой для защиты. Такая мысль не могла прийти ей в голову. В любом случае, теперь какое-то время можно будет спать, не слыша ужасных звуков ударов и криков Эдны.

***

Долго ехавшая карета остановилась у монастыря, расположенного в глубине гор. Эдна с опущенной головой молча слушала Анну.

— Поняла? Если после такого объяснения не поймёшь, ты действительно полная дура. Конечно, что бы ты ни делала, тебе никогда не достичь моей благородной осанки, но если не будешь учиться должным образом, я тебя высеку. Поэтому учись изо всех сил, поняла? Это и для тебя шанс. Тебе никогда в жизни не родиться аристократкой, как я, когда ещё тебе выпадет такая роскошь?

Анна, довольная своими словами, холодно усмехнулась. Эдна медленно кивнула, показывая, что поняла.

— Да, я даю тебе шанс, поэтому ты должна учиться изо всех сил. Если попытаешься сбежать, я точно поймаю тебя и продам в бордель, запомни!

Сделав страшную угрозу, Анна отвернулась к окну.

— Итак, Эдна. Теперь начнётся наше совместное время.

Наконец подняв голову, Эдна нервно сглотнула и вышла из кареты, прислуживая Анне.

***

Анна, подняв холодные голубые глаза, пристально смотрела на Эдну, сидящую за столом. Действительно, сколько ни учи — всё бесполезно. За два дня в монастыре и без того скудное терпение Анны истощилось. Пусть одевание и причёску можно доверить служанке, но эту свинскую привычку жадно поглощать пищу никак не удавалось исправить. Анна ударила Эдну розгой по тыльной стороне ладони и закричала:

— Прекрати! Что я тебе сказала? Есть нужно медленно. Для чего тебе вилка и нож? Боже, кто поверит, что ты не служанка... Если будешь так есть, тебя сразу разоблачат. И что тогда? Ты сразу же умрёшь. Ты слышала слухи об Элае? Он известен своей жестокостью. Если не хочешь умереть, как только попадёшь к нему, начни заново, медленно.

Анна угрожающе смотрела на испуганную Эдну. Когда розга со свистом рассекла воздух, Эдна, сжавшись, осторожно взяла вилку и подцепила мясо с тарелки. Хотя мясо было недосоленным и жёстким, она терпеливо жевала эту редкую для неё пищу, украдкой поглядывая на Анну.

— И не смотри так исподтишка. Дочь барона никогда не оглядывается на других.

Анна холодно произнесла это, стоя рядом с Эдной и разглядывая её волосы, нервно покусывая губы. Красноватые кончики волос выглядели ужасно. Что бы она ни сделала с волосами, это выглядело отвратительно. Хотелось всё обрезать, но тогда волосы стали бы короткими, как у мужчины, поэтому нельзя было просто взять ножницы.

Анна была раздражена. Поначалу идея казалась блестящей, но оказалась не такой простой. С лицом, намазанным мазью от сыпи, Анна опустила голову и холодно смотрела на Эдну, занятую изучением использования вилки и ножа.

Во всём был виноват барон Вильгельм, сделавший неверную ставку. Из-за того, что он не предвидел поражение Дюкейна III, возникла эта головная боль. Анна, поглаживая свои прекрасные золотистые волосы, мысленно пробормотала:

— Если Элай раскроет обман и доложит королю, тогда я просто признаюсь, что отец заставил меня. Что скрывать? Просто скажу правду.

Для эгоистичной Анны это была вполне естественная мысль. Она продолжала гладить свои красивые золотистые волосы, вспоминая об Элае.

Элай. Она видела его лишь раз, когда была в столице. Высокий, около 190 сантиметров, он производил впечатление острого лезвия, как человек, проживший жизнь на поле боя. Встретившись с его звериным взглядом, она быстро отвела глаза. Это был типичный безжалостный взгляд, с которым она не хотела бы встречаться снова. Но лицо у него было довольно красивое. Если бы он был аристократом, ей не пришлось бы идти на такую хитрость — эта мысль промелькнула в голове Анны. Вспоминая его внешность, обещавшую быть превосходной в постели, Анна тихо вздохнула с сожалением, но затем опомнилась и подумала: «Какая разница, что у него приличная внешность, если он простолюдин? К тому же одержимый войной. Теперь, когда война закончилась, его низкое происхождение раскрыто. Хм, для такого человека Эдны вполне достаточно».

Анна продолжала размышлять.

Невозможно было представить, какими будут последствия этого дела. Обман короля и его самого любимого герцога уже начался. Ей нужно было отправиться в столицу до того, как слухи полностью распространятся. Тогда она была уверена, что сможет завоевать Кайдена. Вопрос был в том, сможет ли Эдна выиграть время, пока она доберётся до столицы. Поэтому она и учила ее. Анна, получавшая высшие похвалы как самая красивая женщина в стране, была уверена, что Кайден приказал Элаю вступить в политический брак только потому, что не видел её. Она была убеждена, что должна стать женщиной короля, что так она завладеет миром, и что это её судьба.