— Конечно, я не думаю, что святая уклонилась от своих обязанностей… — проговорил мужчина средних лет в синей рясе, расхаживая по комнате и качая головой.

— …Но, учитывая обстоятельства, нельзя исключать, что у некоторых могут возникнуть подобные подозрения, — добавил он, многозначительно глядя на Кану.

Кана нахмурилась.

«Вот же…»

Она прекрасно понимала, что глава Отдела Догматов, управляющий Далуином, просто издевается над ней.

Но она продолжала сохранять смиренный вид.

— Да, все это из-за моей некомпетентности.

— Ха-ха, я не виню вас, святая. Как я могу быть неуважителен к символу Церкви, избраннице богини? — рассмеялся мужчина, махнув рукой.

— Я просто хотел напомнить, что с высоким положением связана и большая ответственность.

— Я осознаю свою ответственность.

Кане оставалось лишь смиренно кивать.

Конечно, ей было неприятно, но она действительно не справилась со своей задачей.

И, по словам Грина, именно она стала причиной этой трагедии.

У нее не хватало наглости злиться из-за этих упреков.

— Какое ужасное происшествие… Боюсь, что семьи и друзья погибших могут начать роптать на богиню, — вздохнул глава.

Проблема была в том, что он не просто сочувствовал погибшим — он вымещал на ней их гнев и боль.

— Все погибли, кроме вас и какого-то купца… — многозначительно произнес он.

Вот это уже было откровенно неприятно.

— Но то, что вы выжили, — это милость богини. Счастье в несчастье.

«То есть, я должна была умереть?» — подумала Кана.

— И вас спас этот купец? Какой храбрый человек! Он спас символ Церкви — это большая честь.

«…А то, что я не справилась со своими обязанностями и меня пришлось спасать, — это большой позор».

Кане хотелось врезать этому лицемеру, но она сдержалась.

Если бы он просто отчитал ее за проступок, она бы признала свою вину.

Но у главы были другие цели.

Государственное устройство Теократии Харел, поклоняющейся богине милосердия, Хариэль, официально делилось на три ветви власти, каждая из которых имела своего главу.

Папа, духовный лидер, Верховный Жрец, отвечающий за управление государством, и Паладин, возглавляющий Орден Рыцарей Храма, защищающий верующих.

Папа был главой Церкви, Верховный Жрец управлял государством, а семь глав Отделов Догматов отвечали за управление городами.

Мужчина средних лет, стоявший перед ней, был вторым человеком в иерархии Церкви.

И тут возникала проблема — Кана.

Она была святой.

Но ее положение было… неопределенным.

Этого титула раньше не существовало.

Она получила священный артефакт (так в Церкви называли Блейз Таина), обладала божественной силой, превосходящей силу Папы, и боевыми навыками, не уступающими Паладину. Ее нельзя было просто оставить обычной жрицей.

Но и назначить шестнадцатилетнюю девушку на пост Папы или главы Отдела Догматов тоже было невозможно.

Поэтому и был придуман этот беспрецедентный титул — святая.

«Символ Церкви, находящийся под защитой богини» — звучало красиво и внушительно.

Но это создало проблемы с иерархией.

Если она — символ Церкви, то должна стоять выше Папы, но… еще месяц назад она была ничем не примечательной послушницей.

В итоге Кана, получив неопределенный статус святой, оказалась в подвешенном состоянии.

Глава Отдела Догматов Далуина невзлюбил ее с первого взгляда и, воспользовавшись ее промахом, решил поставить ее на место.

Поэтому его нравоучения были для Каны пустым звуком.

«…Как же скучно», — вздохнула она про себя, пропуская мимо ушей его слова.

***

Наконец, спустя пять минут, его пространная речь, смысл которой сводился к «я тут главный, так что слушайся меня», закончилась.

— Джером, позови Грина, — обратился глава к жрецу, который стоял у стены.

Через минуту в кабинет вошел юноша.

Увидев его, глава на мгновение потерял дар речи.

«Вот это красавчик!»

Длинные серебристые волосы, доходившие до пола, только подчеркивали его красоту.

К счастью, его стройная, подтянутая фигура не оставляла сомнений в том, что это юноша, а не девушка.

Глава, скрывая смущение, поприветствовал Грина:

— Входи.

— Меня зовут Грин, — представился юноша, приложив правую руку к груди и поклонившись.

Он был вежлив и учтив, как и подобает человеку, оказавшемуся в обществе высокопоставленного священнослужителя.

Поэтому глава Отдела Догматов был с ним гораздо любезнее, чем с Каной.

— От имени Храма я благодарю вас за вашу помощь, — сказал он.

— Не стоит благодарности. Я ничего особенного не сделал. Просто спас святую и убежал…

— Вы скромничаете. Да пребудет с вами благословение богини. Эль ласа лоахим дель свиль спинадэ.

Глава произнес традиционную формулу благословения.

Грин снова поклонился, выражая свою благодарность.

Кана, знавшая правду, не могла поверить своим глазам.

«Где он этому научился?» — подумала она.

Еще недавно он не знал, как мыть посуду, а теперь вел себя как опытный царедворец.

Странно…

— Я кое-что хотел уточнить… Вы сказали, что были в караване. А к какому торговому дому вы принадлежите? — спросил глава, внезапно меняя тон.

— А, это… ну… — Кана замялась.

Какой торговый дом?

Она просто выдумала это на ходу, чтобы хоть как-то объяснить его присутствие.

Она не успела договориться с Грином о легенде.

«Что же делать?»

Грин, словно не замечая ее паники, спокойно ответил:

— Я был бухгалтером в торговом доме Джеста.

«Что?!»

Кана украдкой посмотрела на Грина, стараясь скрыть свое удивление.

Он был совершенно спокоен.

Настолько спокоен, что ей хотелось его стукнуть.

«Почему именно Джеста?»

Джеста Месфилд, глава торгового дома Джеста, был одним из трех богатейших людей в Теократии Харел. Кана слышала о нем еще будучи послушницей (хотя это было всего месяц назад).

«Никогда бы не подумала, что он настолько известен, что о нем знают даже существа…»

— Вот это совпадение… — глава с удивлением посмотрел на Грина. — Господин Джеста как раз пришел в Храм, чтобы узнать о судьбе своего каравана. Я немедленно сообщу ему эту радостную новость. Он будет рад узнать, что вы живы.

«Нет!»

Кана в отчаянии посмотрела на Грина.

Похоже, он просто назвал имя первого попавшегося купца, но… это был Далуин, торговый город!

Здесь жили все мало-мальски известные купцы Харел.

«Лучше бы он выдумал какое-нибудь имя! Тогда бы мы могли как-нибудь выкрутиться!»

Теперь их разоблачение было неизбежно!

Но Грин, казалось, ничего не замечал. Он спокойно стоял, потупив взгляд.

— Благодарю вас.

«Что же делать?» — Кана в отчаянии заламывала руки.

Но, вопреки ее опасениям, все шло как по маслу.

Через десять минут, после того как жрец отправился на поиски Джесты…

…в кабинет вошел импозантный мужчина средних лет в роскошном костюме.

Он явно спешил.

— Добро пожаловать, господин Джеста, — поприветствовал его глава.

— Давно не виделись. Я слышал, что один из моих бухгалтеров выжил…

— Да, он здесь…

Кана закрыла глаза.

«Все пропало! Что мне теперь говорить?»

Сказать правду она не могла, а врать… не умела.

Но Грин, казалось, ничуть не волновался.

— Простите, господин Джеста. Я единственный, кто выжил, — сказал он, вежливо кланяясь.

Он рассчитывал, что Джеста не запомнил всех своих бухгалтеров?

Наивно!

Если бы он был простым грузчиком или мелким торговцем, то еще ладно, но бухгалтер?

Джеста не мог его не узнать. В его торговом доме работало не больше сотни бухгалтеров и управляющих.

Неужели он не помнит лица своих подчиненных?

Но тут произошло нечто невероятное.

— Не говори так. Хорошо, что ты жив… — Джеста подошел к Грину, обнял его за плечи и по-отечески улыбнулся.

«Что?»

— Я так рад, что ты нашелся, — обратился Джеста к главе, не скрывая своего восторга.

Глава тоже был доволен.

«Наверное, теперь он пожертвует Храму кругленькую сумму», — подумал он про себя.

— Я так счастлив, что нашел своего пропавшего… друга! И для меня большая честь познакомиться с вами, святая, — сказал Джеста, с благодарностью глядя на Кану.

— Да… — растерянно ответила она.

Она ничего не понимала.

— Я слышал, что вы через две недели отправляетесь в столицу, Дорвейн, — продолжил Джеста. — Не окажете ли вы мне честь остановиться в моем доме на это время?

Кана не знала, что ответить, и посмотрела на главу Отдела Догматов.

Тот жестом показал ей, чтобы она согласилась.

Даже Храм не мог отказать такому человеку, как Джеста, одному из трех богатейших людей Харел.

Тем более, что его просьба была вполне безобидной.

— Что вы скажете, святая? — спросил глава, мягко надавливая на нее.

— Я не против…

Лицо Джесты просияло.

— Я сейчас же отправлю за каретой. Благодарю вас за заботу, — поклонился он главе.

— Не стоит благодарности. Благодаря таким людям, как вы, жизнь наших прихожан становится лучше. Да пребудет с вами благословение богини, — благословил его глава.

Кана вышла из кабинета, следуя за Грином.

Уходя, она заметила, как Грин и Джеста обменялись многозначительными улыбками.

У нее закружилась голова.

«Что здесь происходит?»