Инструкторы покачали головами, показывая, что они не понимали, почему, и, кто-то заинтересовался этим испытуемым по имени Нин Цюэ. Перейдя литературному и ритуальному разделу, сначала эти инструкторы с любопытством желали узнать, сможет ли этот испытуемый войти в высший класс, но, неожиданно, они увидели два тестовых документа в форме витиеватых украшений без какого-либо текста, и не смогли не ударит гневно и тяжело ударить по столу, подняв экзаменационный лист, чтобы все могли видеть, и с сожалением сказал:

«В экзаменационных документах на протяжении многих лет, кто-нибудь из вас видел раньше такую красивую и аккуратную бумагу, такой идеальный мелкий почерк цветочной заколки*? Но также видел ли кто-нибудь настолько невежественного и некомпетентного испытуемого?! Он абсолютно должен получить ранг-динь в конце! Он поистине возмутил старика!»

Инструктор, державший этот экзаменационный лист, с восхищением покачал головой и, улыбаясь, сказал: «Даже несмотря на то, что здесь написан бред, этот мелкий почерк цветочной заколки действительно очень приятен для глаз. Только из-за этих букв он понизил его до ранга-динь.

«Немыслимо! - самый первый инструктор, который проявил жалость, сердито сказал: «Парень-испытуемый специально написал таким красивым почерком - его намерения немыслимы! Что он хотел сделать? Он хотел оскорбить интеллект инструкторов нашей Академии и нагло бросить вызов достоинству Академии!»

Очень простая стратегия в экзаменационном зале была поднята до высокой степени интеллекта и достоинства, и, естественно, эти два экзаменационных листа были рассмотрены как мусор и опущены до самого низкого уровня Дин.

В этот момент Нин Цюэ даже не догадывался, что его собственная ритуальная и литературная часть уже были приговорены к смертной казни, но он очень четко осознавал, что эти два раздела не могут принести ему хороший результат. Сейчас музыкальная часть уже была заброшена - как он мог пройти вступительный экзамен и стать официальным студентом Академии? Все это будет зависеть от того, сможет ли он получить высокие баллы по стрельбе и имперской части экзамена, и результатами, определенно, должны были быть самые высокие баллы.

На траве у Академии скулили парочки лошадей; испытуемые, несущие номерные знаки, вышли на экзаменационное поле подряд, а затем были случайным образом соединены с армейскими лошадьми экзаменационного поля. Династия Тан способствовала боевому духу - большинство кандидатов не ожидали выбора лошади вместо вождения кареты.

Испытуемые, чья очередь не пришла, стоя вне ограждения, пристально наблюдали, как некоторые из испытуемых скачут на лошадях спокойно, свободно и зигзагообразно; наблюдали, как некоторые испытуемые трогательно падают на травянистую землю, покрываясь грязью с головы до ног; наблюдали, как некоторые из армейских лошадей ржут и прыгают. Если бы не офицеры, которые срочно спешили останавливать их, возможно, некоторые из них были бы покалечены. Испытуемые в целом поняли, что имперская часть экзамена по-прежнему имела какой-то элемент удачи - если бы вы случайно выбрали спокойную, послушную и здоровую боевую лошадь, шанс сдать эту часть, естественно, стал бы немного выше. Но если бы вам попался упрямый, злобный боевой конь, не упасть – уже бы считалось хорошим результатом.

Поскольку они использовались в качестве верховых скакунов для вступительного экзамена Академии, перед этим событием военные сначала отбирали их. Большинство лошадей выглядели сильными и могущественными, и казались чрезвычайно дисциплинированными - тихо стоя в стороне, наблюдая за пушистой зеленой травой под ногами, и персиками с абрикосами за забором, они не сделали ничего из того, чего они не должны были делать.

На травяном поле черный жеребец привлек пристальный взгляд всех испытуемых - взгляды бдительности и беспокойства и даже тревоги. Уже три испытуемых были сброшены этой темпераментной дикой лошадью, и после того, как женщина-испытуемая, одетая в ярко-красную одежду, была сброшена, эта жестокая лошадь неожиданно попыталась использовать свои копыта, чтобы затопать ее. Эту ситуацию действительно можно было назвать опасной.

Увидев, что одетая в красное женщина оказалась вне ограждения и тихо плакала, испытуемые, чья очередь еще не настала, стали крайне уродливыми; каждый молча молился о Чистом Небе и даже начал тайно молиться, прося Будду о том, чтобы им не попалась эта жестокая лошадь.

После того, как стали известны результаты жеребьевки, испытуемые, ожидающие выхода, наконец выдохнули, а затем бросили искренние взгляды сострадания и сочувствия на этого бедного парня - всегда есть какой-нибудь неудачливый бедолага, и тем, кому не повезло, оказался наш главный герой. Вероятно, это был тот самый принцип: не пережив бурный шторм, вы не увидите радугу? Не управляя свирепой лошадью, как можно показать свои навыки?

Под сочувствующими взглядами, Нин Цюэ медленно вышел на травяное поле, окруженное ограждением, и его выражение было спокойным, но внутренне он молча бормотал проклятия. С навыками, рожденными и отполированными на пастбищах, в том, чтобы оседлать жестокую лошадь с безудержным темпераментом, естественно ничего не было; но он хотел получить высокие оценки за Имперскую часть, и, если бы ему пришлось тратить время на укрощение лошади, то его беспокоило то, что это будет слишком жестко.

На травяном поле все боевые кони носили мундштуки* ( железные удила с подъёмной распоркой у нёба, применяемые для облегчения управления лошадью), и этот непослушный черный жеребец не был исключением. Но любопытно было то, что этот черный конь наклонился за ограждение, и, как бы офицер не тянул его, он не двигался с места - вытянув голову, чтобы добраться до персиковых деревьев за забором, согнувшись и глотая языком несколько молодых персиковых цветков, он спокойно жевал их, несмотря на неудобство мундштука на рту.

Черный конь, жующий розовые персиковые цветы, время от времени преследовал свой хвост, выглядя очень счастливым. Его внешний вид выглядел так, будто ему нужно было больше и больше ударов.

Офицер, отвечающий за эту лошадь, вытер пот со лба и, беспомощно разведя руками, направился к Нин Цюэ, сочувствующе говоря: «Никто не знает, что происходит сегодня с этой лошадью. Я чувствую, что она немного обезумела из-за цветов персика. Будь осторожен».

Офицер вышел за забор, и Нин Цюэ подошел к шее лошади, протягивая руку и поглаживая грубую и толстую шею. Эта лошадь нетерпеливо наклонила голову и взглянула на него взглядом, полным презрения и негодования.

Что касается укрощения лошадей, у Нин Цюэ было несколько сотен трюков, но в этот момент у него было мало времени, поэтому он сделал вид, будто совершенно не видел провокационного взгляда черной лошади, и с легкой улыбкой сказал: «Большой черныш, будь добр ко мне».

Юноша с ямочкой очень мило улыбнулся и произнес невинным тоном: «Иначе я тебя убью».

Черная лошадь внезапно стала боязливой и беспокойной - она не знала, почему случайные угрозы от этого юноши рядом с ним заставили бы его стать жалкой дохлой лошадью, она только знала, что он ясно показал свое несравненное, поистине ледяное намерение убивать. Грива на шее была развеяна ветром, и четыре его копыта внезапно стали жесткими - из его слегка приоткрытого рта посыпались розовые бархатные цветы.

Боевые кони не понимали человеческой речи, но знали человеческую природу, особенно боевые кони, которые много времени проводили на поле битвы. Они легко могли понять, что такое истинное убийственное намерение, и как велика его реальная опасность.

Нин Цюэ убивал людей, когда ему было четыре года, когда ему было пять лет, когда ему было шесть лет, он убивал людей, пока ему не исполнилось шестнадцать лет. Он убивал в Чан Ане, убивал у горы Минь, убивал в городе Вэй, убивал на пастбищах, на озере Шу Би, а затем вернулся обратно в город Чан Ань. Он не знал, сколько крови пролилось под его клинком, или сколько крови он разбрызгал с голов, которые срезал. Лесничий озера Шу Би разгуливал по травянистым лугам, и даже самый могущественный дикий конный шеф, учуяв его запах, сдался.

Вероятно, люди не могли почувствовать опасность Нин Цюэ, но лошади определенно могли, особенно когда он обещал им разделать их.

За оградой раздался взрыв шокированных криков; будь то испытуемые, готовые подняться, или бдительные офицеры, обеспечивающие безопасность испытуемых, все они сосредоточили свои взгляды на одном углу травяного поля, их взгляды наполнились изумлением и недоверчивостью.

В этом углу травяного поля Нин Цюэ тащил за собой эту большую черную лошадь, медленно подходя к стартовой линии. Если раньше большой черный конь проявлял исключительную несерьёзность и насилие, то теперь он был тихим, послушно ведя себя, как хорошо обученная горничная.

Сан Сан, стоящая на далеком травянистом склоне, положила большой черный зонтик под себя и села. Используя руку, она прикрыла свой маленький рот и зевнула. На ее маленьком лице было выражение, полное скуки - в этом смертном мире, вероятно, одна она никогда не беспокоилась о жизни своего хозяина.

......

......

*hairpin flower small script - имеется ввиду либо красивый витиеватый почерк, либо украшение для (из) бумаги в виде цветка.