С тех пор как Азриэль оказался в этом мире, он успел достичь многого — и большей частью своих достижений он гордился. Однако впереди оставалось множество целей, которые он должен был достичь, множество испытаний, которые предстояло преодолеть. Некоторые из них будут трудными, но ни одно из них не было таким срочным, как задача, которую он откладывал с самого своего появления здесь...

Тренировки. Дело было не в том, что он был слаб. С объединёнными воспоминаниями Лео и Азриэля он был грозным бойцом. Он был силён, но недостаточно. И поэтому...

Бам—!

Бам—!

Бам—!

Звук ударов Азриэля по тяжёлой груше эхом разнёсся по одному из спортивных залов Академии. Красная молния искрилась вокруг его кулаков, усиливая мощь каждого удара.

На нём были чёрные штаны и такая же чёрная футболка, насквозь пропитанные потом. Было четыре часа утра, и, не считая его самого, зал был пуст. Не в силах уснуть, Азриэль решил, что пора наконец хоть раз по-настоящему потренироваться. И на чём именно он сосредоточился?

Бам—!

Бам—!

На скорости. Одной из первых вещей, которые он заметил, оказавшись в этом мире, было то, что он быстрее большинства своих сверстников. Он мог даже угнаться за Калеусом, который также полагался на скорость и был сильнее Азриэля. По крайней мере, если речь шла о чистом мастерстве.

Но если было что-то, что Азриэль хотел улучшить, так это свою скорость. Ещё в своей прежней жизни, когда он играл с Нэйтаном, первой характеристикой, которую он всегда прокачивал, была скорость. Возможно, это было по-детски, но разве не круто победить врага ещё до того, как он успеет понять, что произошло? Он попытался проделать подобное с кадетом Каем на Небесной Арене, но ему не хватило скорости. Он хотел стать ещё быстрее.

Бам—!

Бам—!

Он продолжал бить и пинать грушу, каждым ударом стремясь увеличить свою скорость.

«Быстрее... я всё ещё недостаточно быстр.»

И так единственным звуком, наполнявшим зал, был неустанный грохот кулаков Азриэля о боксёрскую грушу, вызванный непреодолимым желанием стать быстрее.

*******

Всю ночь Жасмин была погружена в работу, которая требовалась ей как президенту студенческого совета. С началом нового учебного года ей также нужно было набрать новых членов из числа первокурсников. Сейчас было пять часов утра, и она, наконец, решила сделать перерыв. Дело не в том, что должность президента студенческого совета была настолько напряжённой, что Жасмин не могла спать. Просто она… откладывала всё на потом. Слишком часто. Теперь ей приходилось жертвовать сном, чтобы хоть что-то успеть сделать.

Поняв, что уже слишком поздно ложиться спать, она решила отправиться в один из тренировочных залов. Если уж она не собиралась спать, то хотя бы потренируется как следует. И поскольку было ещё раннее утро, в зале никого не должно было быть.

Тускло освещённые корридоры были пусты, когда она подошла к знакомому тренировочному залу. Подойдя к двери, она открыла её и вошла внутрь.

Бам—!

Бам—!

— А?

Как только она вошла, до её ушей донёсся звук ударов по чему-то тяжёлому. Заинтригованная, Жасмин направилась к источнику звука. Когда она его обнаружила, её глаза расширились от шока.

Бам—!

— Всё ещё.

Бам—!

— Недостаточно.

Бам—!

— Быстро.

Бам—!

На дальнем конце боксёрской зоны стояла знакомая фигура, которую она мгновенно узнала. Он был сгорблен, а у его ног собралась лужа пота.

Кап… Кап…!

Но это был не только пот. Кровь текла с его кулаков, искрившихся красной молнией.

Бам—!

Бам—!

Бам—!

С момента его возвращения Жасмин заметила, как сильно изменился Азриэль. К лучшему или к худшему — она не была уверена. Он улыбался, смеялся, вздыхал.

— Больше.

Бам—!

Но она никогда не видела его таким. Его лицо было полно решимости, разочарования и… гнева. Такое необузданное выражение делало всё остальное, что он ей показывал, почти нереальным. Её ноги словно приросли к полу, пока она смотрела, как он всё быстрее и быстрее бьёт и пинает грушу.

«Почему он не устаёт? Как долго он уже здесь? А как же его мана — разве она ещё не закончилась? Почему он так себя изматывает?»

Ничего не имело смысла. В нём было что-то такое, что не позволяло Жасмин отвести взгляд. Чем дольше она смотрела, тем больше понимала, что он делает. Он не просто бил грушу. Нет. Кончики его волос были… белыми. Это было невероятно трудно заметить, но когда Жасмин это увидела… Кровь в её жилах застыла.

"Он… он сумасшедший!"

Крр...Треск—!

Вот. Она увидела это. Лишь на несколько секунд. Красная молния… стала белой. Это было всего на мгновение, но в это мгновение она почувствовала себя будто во сне.

"Он… он объединяет свои сродства!?"

Это было настолько абсурдно, что казалось невозможным. И всё же… Она не могла сделать ни шага вперёд. Единственное, что она могла — просто смотреть.

.

.

.

Бам—!

.

.

.

Десять минут.

.

.

.

Бам—!

.

.

.

Двадцать минут.

.

.

.

Бам—!

.

.

.

Тридцать минут.

.

.

.

Бам—!

.

.

.

Сорок минут.

.

.

.

Бам—!

.

.

.

Час.

.

.

.

Ровно через час это произошло.

Бам—!

Вся боксёрская груша… превратилась в лёд.

Разум Жасмин опустел. В тот же момент Азриэль упал на пол, тяжело дыша и кашляя. Жасмин очнулась от своего оцепенения и двинулась к нему, но тут…

— Ха-ха-ха!

Азриэль засмеялся, игнорируя своё состояние и сидя в луже крови и пота. Нет. Он просто продолжал смеяться. Он смотрел, как груша превратилась в лёд от соприкосновения с его молнией. Глаза Азриэля сияли, а его смех эхом разносился по залу.

Разум Жасмин снова застыл. Выражение на его лице… Она никогда не видела, чтобы он был так счастлив. Впервые с момента его возвращения она видела его таким… радостным.

— Я сделал это! Я действительно, сука, сделал это…!

Он продолжал смеяться, как ребёнок, впервые открывший для себя что-то удивительное. Жасмин могла только моргать, не в силах понять, что делать. Когда его смех наконец затих, он откинулся назад, всё ещё тяжело дыша. Однако улыбка не сходила с его лица.

Заметив взгляд Жасмин, Азриэль повернул к ней голову. Воздух между ними мгновенно стал неловким. Рот Азриэля зашевелился, словно он пытался что-то сказать.

— ...

— …Д-долго ты уже здесь?

Жасмин хотела солгать и сказать, что ничего не видела, но… Она не смогла. Она попыталась улыбнуться, но улыбка мгновенно исчезла. И поэтому она сказала правду.

— Час.