Рана пульсировала и болела.

Вот уже пара дней прошла с момента его позорного дебюта, а оставленный копьём Лансера порез никак не хотел затягиваться. Ещё и этот подозрительный священник объявил об официальном начале Войны — а значит, был призван последний Слуга. Ему бы радоваться, но раздражение вместе с непрекращающейся болью выводили Синдзи из себя.

Ведь кроме напоминания о том безрассудном решении по какой-то причине дали о себе знать его разрушенные магические цепи.

В последний раз он испытывал болезненные ломки достаточно давно. После принятия Сакуры в семью он по её примеру вынужден был пройти отвратительную и тяжёлую тренировку — запертый в подвале в огромном бассейне из десятков тысяч магических паразитов, которые ползали по нему, проникали ему под кожу, высасывали его досуха. Вот только дочь семьи Тосака была от природы одарена крепкими магическими цепями и огромным запасом маны — а он едва сумел унаследовать хоть какой-то талант из вымирающей ветви Мато.

Для него подвал окончился смертью.

Не физической, разумеется, а магической — и без того еле оформившиеся цепи порвались окончательно, каждым отколовшимся фрагментом пронзая его болью на протяжении нескольких лет.

В начале ему казалось, что он сходит с ума.

Затем волнообразные приступы неоднократно доводили его до мучительного желания умереть.

Потом осталась ноющая тяжесть по всему телу, перерастающая в неконтролируемое раздражение.

В конце осталась лишь ненависть.

Если бы она не пришла в их семью. Если бы она оказалась лишена таланта. Если бы это она сломалась там в подвале.

Это всё она виновата. В его боли, его страданиях, в презрительных взглядах старших родственников, ещё недавно превозносивших его мизерный потенциал.

Это её вина.

Её вина, её вина, её вина.

Этоонавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата, онавиновата.

Во всём и всегда.

Ещё не видя, но уже заранее презирая, этой же ненавистью Синдзи ненавидел и новую главу семьи Тосака — Тосаку Рин. Разве могла старшая сестра этого чудовища, отравившего его жизнь, быть хорошим человеком? Нет, это невозможно. Она такая же. Точно так же появится и разрушит всё то, что ещё не успела окончательно втоптать в грязь Сакура.

Верно, она появится и разрушит. Появится и…

Тёмный кончик смешного хвостика словно наяву вновь проплыл перед носом Синдзи.

Их первой встрече суждено было произойти в средней школе. В тот момент он ещё не знал имени обладательницы задорно смеющихся бирюзовых глаз, однако одного её взгляда хватило, чтобы он утонул в них навсегда.

О том, кем могла являться благородная особа с безупречными манерами и такой отдалённо знакомой внешностью, долго гадать не пришлось. И когда реальность столкнула его нос к носу с этим равнодушным фактом, Синдзи просто не мог притвориться, будто он не говорил Сакуре всех тех злых и обидных слов про неё и всю её родную семью. Какая-то странная, извращённая гордость не позволяла ему наступить себе на горло и говорить с Рин так, как говорил бы любой влюблённый мальчишка.

Результат был предсказуем. И без того предвзято относящаяся к нему, Тосака Рин окончательно уверилась, что перед ней всего лишь земляной червяк, вытирать ноги о которого являлось единственно верной линией поведения. И ему бы разозлиться, вскипеть, возненавидеть её все сердцем — но тонкие белые пальцы, хрупкие, словно фарфор, вновь убирали за ухо прядь волос цвета воронова крыла, и внутри будто всё переворачивалось. Сердце проваливалось куда-то вниз, не решаясь слишком громко стучать, когда изящная богиня проплывала мимо, а дыхание перехватывало от едва уловимого аромата её духов.

Что бы Синдзи не делал, как бы себя ни убеждал, истина была одна — вот уже не один год он был по уши влюблён в ту, одно существование которой ставило под угрозу будущее его рода.

— Брат…

Незаметно вошедшая в комнату Сакура мялась на пороге. Удивительно — но даже её Синдзи стал ненавидеть куда меньше после того, как встретил Рин. Будто подсознательно не хотел обижать человека, грубость к которому могла ещё сильнее усугубить их и без того плохие отношения. Будто боялся сжечь последний мост между собой и признанием Тосаки Рин.

— Что?

— Это правда, что Война официально началась?

— Только сейчас узнала? Долго же до тебя доходят новости, — по привычке скривился Синдзи.

— Просто в школе… Ах, нет, ничего. Извини, что побеспокоила тебя.

Так же тихо, как вошла, Сакура удалилась. Но едва дверь закрылась, Синдзи позвал:

— Райдер.

— Да, Мастер?

Женщина появилась так же незаметно, как и её истинный Мастер. Даже не повернувшись на голос, Синдзи бросил через плечо:

— Что она хотела сказать?

— Почему вы считаете, что я знаю о её намерениях?

— Не включай дурочку, — цыкнул юноша. — Думаешь, я не вижу, как она периодически уходит в сад и там подолгу говорит с тобой? Что она собиралась сообщить?

Райдер слегка поколебалась, но затем всё же ответила:

— По утрам Сакура ходит в дом к одному юноше и готовит ему завтрак. Вчера же она обнаружила его не одного — хотя ваша сестра приходит рано, у него уже была гостья. По описанию она похожа на того Мастера, которого мы видели ночью в школе. Поэтому Сакура проследила за ними и заметила, что и в школе они общаются, хотя раньше держались обособленно. Она предполагает, что, возможно, это как-то связано с Войной.

— С Войной? Кто, Эмия Широ? Он ведь даже не маг!

«Хотя, погодите».

Разве существовало правило, по которому Мастером мог стать только маг? Будь такое условие — он и сам не попадал бы под него. А если вдруг это и впрямь было так, и Тосака решила заключить с ним союз…

То этого никак нельзя было допустить! Ведь в таком случае его и без того стремящиеся к нулю шансы обойти Рин исчезнут совсем! Двое слуг под руководством двух мастеров, один из которых — глава семьи Тосака — подобное сочетание могло означать для Синдзи исключительно провал его собственных амбиций.

Резко поднявшись с кресла, юноша повернулся к Райдер:

— Мы должны выяснить подробности. Нельзя допустить союза прямо у нас под носом.

— Да, Мастер.

Все преграды на пути к его цели должны быть устранены.