Укрытый спасательным одеялом Рейн лежал, ссутулившись, на задних сиденьях автобуса. Чтобы хоть чем-то себя занять, он держал телефон. При виде нас Рейн с усилием сел прямо. Тристан протиснулся мимо сидений, чтобы поддержать его. Я тоже предложила бы помощь, в основном, чтобы снизить нагрузку на тело Рейна, нежели помочь, но моё самочувствие не позволило.

Только теперь я заметила, как мало из нас способны справиться с настолько простой задачей. Свете хватало сил, но не хватало координации. У Эшли была искалеченная рука, которая то и дело искрилась. Крис мог, но не хотел. А Кензи было одиннадцать.

Что касалось Рейна, то наихудшие физически повреждения исцелились, но он всё-таки побывал на волоске от смерти. В течение последующих пары часов резкая встряска могла привести к отмене заживления с катастрофическими последствиями как для самого Рейна, так и для Козла Отпущения. Впрочем, Рейн старался двигаться поаккуратнее. Гораздо аккуратнее, чем не до конца оправившийся от ран человек. Всё из-за необычного постепенного лечения Козлом Отпущения. Нам следовало осмотрительнее обращаться с теми травмами Рейна, что не были физическими.

Хотелось бы мне обратиться к собственному опыту, чтобы войти в положение Рейна и лучше понять, что делать дальше, но обращаться было не к чему. Хоть мне и довелось в прошлом получить серьёзную рану, исцеление последовало вкупе со своеобразным успокоительным — Эми позаботилась обо мне, убрав заодно часть воспоминаний.

Мрачная, тяжёлая мысль наложилась на мою нынешнюю опустошённость.

Ближайшей аналогией для меня было выздоровление в канун Золотого Утра. Своего рода травма, не совсем физическая и явно затяжная. Вспомнилось, каково мне пришлось в те первые дни и недели. С какой бережливостью обходилась я со всем вокруг, в том числе с собой. Ситуация усугублялась всеобщим потрясением от потери Земли Бет, своих домов и близких.

— Тебе удобно? — спросил Козерог.

— Настолько удобно, насколько будет в ближайшие несколько дней, — сообщил Рейн.

— Извини, что почти сразу заваливаем тебя проблемами, — сказала я. — Мы решаем, что делать дальше.

— Ничего, выдержу, — успокоил Рейн. — Я научился разгребать всякое дерьмище.

— Спасибо, что не стесняешься в выражениях, — сказал Крис. — В геройстве меня больше всего бесит, когда все ведут себя как паиньки и стараются не материться при мне.

— Что ж, — Рейн слегка шевельнулся и ненадолго замер, сморщившись, после чего закончил фразу, — кажется, мы окончательно выяснили, что я не отношусь к паинькам. Но я правда хочу помочь.

— И хорошо, что не матерятся, — сказала Кензи. — Заботятся о нас.

Крис громко хмыкнул. Из-за высоких спинок сидений в автобусе было трудно разглядеть его лицо.

— Самое худшее в геройстве это не маты, — произнесла Эшли, — а несостоятельная бюрократия.

Крис поднял руку, чтобы почесать голову:

— Наверное, ты хотела сказать «бесконечная» или что-то в этом роде.

— Нет, — отрезала Эшли. — Это ты хотел сказать: «Да, Дева, ты права».

— В бюрократию мы точно вляпались, — вмешалась я. — Патруль не хочет преследовать оставшихся Падших.

— Кого именно, ты в курсе?

— Падших? — уточнила я. Рейн кивнул, и я перечислила в общих чертах: — Братья Кроули, их подчинённые. Бамет выведен из строя. Оборотень, который появляется из точки в пространстве, вроде бы ещё с Падшими. Валефор тоже, но я позаботилась, чтобы он какое-то время не смог раздавать приказы. Мы захватили Маму.

— Ого, ничего себе, — удивился Рейн.

— Я говорила тебе раньше, но ты, скорее всего, был не в том состоянии, чтобы понять мои слова, — сказала Света. Рейн медленно кивнул.

— Вы взяли Крэдла. Захватили Маму. Пень мёртв… он же мёртв?

— Он очень мёртв, — подтвердил Крис. — Тебе ли не знать.

— Такое чувство, что если я слишком резко шевельнусь или буду чересчур много об этом думать, то всё рухнет и я столкнусь с суровой реальностью, — признался Рейн.

— По твоему описанию выглядит так, будто спишь и всё кажется не столь отчётливым, как реальность наяву, — мне вспомнилось то состояние, в котором я пребывала на конец две тысячи тринадцатого — начало нулевого года. После Золотого Утра.

— Ага, — подтвердил Рейн. — Именно.

— Понимаю, — сказала я. — Со мной было такое. Тебе стоит следить за моментами, когда явь кажется сном и возвращаться к реальности. Иначе можешь уйти в себя.

— В драке, ты имеешь в виду? — спросил Козерог. — Когда бросаешься в бой, чтобы снова почувствовать себя живым?

— Не совсем так.

— Я не понимаю, — пожаловалась Глянька. Какое-то время я тщетно пыталась сформулировать, но потом всё же пояснила:

— Полагаю, подойдёт такой пример. Помнится, я принимала душ и в какой-то момент он разбудил меня окончательно. Я почувствовала, что снова обрела связь с реальностью. Бывало несколько дней, когда я пыталась проснуться и прийти в себя под мучительно холодным или горячим душем.

Света дотянулась и дотронулась до моей руки.

Кое о чём пришлось умолчать. Ко всему прочему я скоблила себя так усердно, что сдирала кожу. Но эти подробности были слишком личные и неприглядные, чтобы ими делиться.

— Постараюсь следить, — пообещал Рейн.

— Я очень настоятельно посоветовала бы тебе поговорить с миссис Ямадой при первом же удобном случае, — сказала я. — Просто сомневаюсь, что за этим получится следить самостоятельно.

— Я оставил для неё сообщение, — Рейн дотронулся до телефона, по-прежнему лежащего у него на коленях.

На заднем плане вспыхнула сила у Эшли. С невозмутимым видом она сменила позу и прислонилась к краю одного из сидений, стиснув предплечье мёртвой хваткой.

— Я хочу снять шлем, — сказала Глянька. — Экран запотевает от дыхания.

— Держись спиной к окнам, — посоветовал Тристан.

— Ладно.

Вряд ли это имело значение, поскольку окна остро нуждались в чистке, а дорожная грязь покрывала их дополнительным слоем. Тем не менее, для членов нашей команды неплохо было попрактиковаться хранить тайну личности.

Не только Глянька, но и все остальные расположились поудобнее. Мы устроились для основательной беседы, и Тристан снял шлем. Положив его на обтянутое кожзаменителем сиденье рядом с собой, он расплылся в очертаниях и превратился в Байрона.

Байрон тоже снял свой шлем, положив его рядом с шлемом Тристана. Красный и синий тонированный металл, рога с гребнями у первого шлема и небольшие плавники с рельефной чешуёй у второго.

Я откинула капюшон и стянула перчатки, стараясь поосторожнее обращаться с левой перчаткой из-за того, что она была натянута на раненную руку. Я положила перчатки на колени, и их металлические накладки ощетинились остриями вверх подобно маленькой короне. Мои руки были липкими.

— Патруль не хочет преследовать оставшихся Падших? — наконец заговорил Рейн. Его голос был таким же осторожным, как и движения, с вопросительной, почти неуверенной ноткой в конце.

— Проблема завтрашнего дня, решили они. На сегодня достаточно дел, — сказала я.

— Значит, это плохая новость? — спросил Рейн. — Хорошая новость в том, что мы заполучили некоторых из опаснейших Падших, а плохая в том, что Кроули собираются устроить погром?

— В этом-то и суть, — сказал Байрон. Его сдержанный тон хорошо сочетался с необычно тихим голосом Рейна.

— Рейн, ты эксперт по местным, — сказала я. — Как поступят Кроули?

— Уф, — пропыхтел Рейн. — Мне они знакомы в основном по редким визитам и ежегодным мероприятиям. Иногда к нам присылали людей из их семей для обмена между родственниками, чтобы укрепить связи. Когда-то одним из таких людей был я.

— Сплетница хочет Крэдла в обмен на то, что поможет нам остановить их, — заговорила Света. — От Патруля помощи нет, поэтому…

— Поэтому нет никакой гарантии, что мы справимся, — завершила я фразу.

— Как хочет Крэдла? — спросил Рейн.

— Хочет освободить, — ответила Света. — Патруль удерживает его и наёмника…

— Их это раздражает, — добавил Крис.

— И мы хотели попросить тебя внести свой вклад, — закончила Света свое заявление.

Рейн откинулся назад, он запрокинул голову, упёршись ею в верхний край сиденья, и вздохнул.

— Я думал, что теперь осталось беспокоиться только о Напрасной Любви, — сказал он. — Вы хотите его отпустить?

— Я — нет, — заявила Кензи. — Я хочу, чтобы ты был в безопасности.

— Мы не уверены. Пытаемся прийти к решению, — сказала Света. — Вот почему мы спрашиваем о Кроули.

— Откуда ты родом? — этот вопрос я задала, чтобы не слишком давить на Рейна. — Из семьи Кроули?

— Маквеи, вроде как. Думаю, дядя с тётей были вовлечены посильнее моих родителей. Изредка нами посещались… или нас посещали какие-то очень религиозные люди, которых все внимательно слушали. По мере переездов многое менялось, иногда мы разбивали лагерь, иногда жили в трейлерах, но кое-что оставалось неизменным. Например, церковные службы, присутствие большой семьи и те фанатичные, пугающие люди. Потом меня вместе с тётей и дядей отправили в семью Мэзерс. Немало знакомых мне с детства людей уже обитали там… вернее, здесь. Они по-прежнему здесь.

— По крайней мере, та часть про сообщество звучит неплохо, — предположила Кензи.

— На самом деле нет, — сказал Рейн.

— Ой.

— Извини, — вздохнул он. — Кроули… мы пересекались с ними так же, как и с лидерами Маквеев. Когда навещали их поселения, или когда они навещали нас. Остальные члены семьи их не уважали. Ветвь Кроули появилась, когда какие-то университетские ребята пожелали внимания, а группа братьев со способностями вмешалась, подыграла и взяла верх. Другие семьи чуть не убили их, прежде чем они поняли, как играть в политику.

— И между делом они начали верить в то, что проповедовали, чтобы сохранить группу вместе? — спросила я.

— Я не знаю, — покачал головой Рейн. — С виду Кроули никогда не относились к делу серьёзно, все говорили, что они наживаются на репутации других семей. Но ведь сегодня они явились с пушками. С настоящими.

— Ага, — подтвердил Байрон.

— Значит, ты не очень в них разбираешься? — спросила я.

— Только в общих чертах. Низкосортные ребята. Среди них есть те, которые называют себя Отморозками. Для них это почётное звание. Они занимаются вандализмом, устраивают выходки, о которых потом рассказывают в новостях, срывают серьёзные мероприятия, оскорбляют людей.

— Те люди, о которых вспоминаешь в первую очередь, когда речь заходит о Падших, — сказал Байрон.

— Да. Суть в том, что когда нам доводилось собираться вместе, чтобы люди от каждой семьи в случае чего могли сплотиться целой армией, одними из самых страшных людей вокруг были Отморозки.

Крис заговорщицки наклонился вперед:

— Малой, держись подальше от этих детей Отморозков, они до добра не доведут. Говорят, один из них настолько безбашенный, что подстриг свой лобок газонокосилкой. Возвращайся до восьми, потому что сегодня вечером мы обезглавливаем ребёнка для ритуала, и нам нужно, чтобы ты его подержал.

— Только не ребёнка, — ахнула Кензи.

— Первая часть фразы не так уж и далека от истины, — сказал Рейн. — Мы шутили на эту тему, потому что родители говорили солдатам держаться подальше от этих психов, которые наверняка ни разу не участвовали в бою.

— Они все психи, — заявила Кензи.

— Ну, так-то да, — согласился Рейн. — Но некоторые были не особо… не все супер-чокнутые. Некоторые почти как ты или я.

— Мы-то с тобой вполне поехавшие, — заметила Кензи. — Не думаю, что сравнение уместно.

— Я думаю, оно правильное. Изредка попадались почти нормальные ребята, не считая того, что они были Падшими, и каждый из них сделал что-то, чтобы выслужиться. Например, играл дэт-метал через динамики на поминках. Но есть много таких, которые… потратили, пожалуй, годы на то, чтобы прославиться ебанутыми поступками. У них нет ни сочувствия, ни страха смерти. Это те, за кем нужен надзор. Вот такие точно навредят мирным жителям, я не сомневаюсь. Устроят пальбу. Вот дерьмо.

— Это мелкие сошки. А как насчёт лидеров? — спросила я. — Если они отдадут приказ своим, то какой?

— Не знаю. Я никогда особо ничего о них не узнавал. Видел только пару их ближайших родственников. Наверное, они стараются быть непредсказуемыми. Вроде как мечутся туда-сюда по разным междоусобицам с ущербом для себя, а затем вдруг превращаются в прекрасных манипуляторов, которые отправляют родню в соседние ветви и отдельные поселения, склоняют к пособничеству или вообще заправляют всеми делами.

— Если патрульные знают, что их так трудно вычислить, то займут выжидательную позицию, — посмотрела на меня Света.

— Патруль упускает из виду, что у нас весьма неплохое представление об их текущем отступлении и об их пушках, — подчеркнула я.

— Если их кто-нибудь не остановит, жертв не избежать, — пробормотал Рейн.

— Думаешь? — спросил Байрон.

— Ага, — ответил Рейн. — Уверен.

Я попробовала наклониться вперёд, потому что спинки автобусных сидений заслоняли мне большую часть группы, но обнаружила, что не могу устроиться поудобнее, не сделав руке больно. Вместо этого я села прямее.

— Мы хотели предотвратить это. Шпион в Аванга…

Меня прервал лязг в передней части автобуса. Дверь распахнулась. Ребята потянулись за шлемами, Кензи поднесла к лицу переднюю половину маски.

Но они расслабились, когда увидели, кто вошёл. Черноволосая девушка с бижутерией.

— Извините, что прерываю, — сказала Эрин. — Могу уйти.

— Оставайся, — попросил Рейн.

Эрин остановилась у входа. Судя по уровню её макушки, она стояла на ступеньке автобуса расположенной чуть ниже уровня кресла водителя. От нас её отделяло плоское заграждение с перилами.

— Ты в норме, — произнесла она. — Я видела тебя мельком, когда ты был в крови… не стоило, наверное, упоминать об этом.

Её голос звучал растерянно.

— Ребята, хотите побыть одни? — спросила Света.

— Конечно, — согласился Рейн, в то время как Эрин сказала: — Нет.

Последовала пауза, напряжение которой ощущалось почти физически.

— С твоей семьёй всё в порядке? — спросил Рейн.

— Мама очень расстроилась. От злости она чуть не подралась с кем-то примерно нашего возраста в бронежилете. Я только что разговаривала с ней, сейчас её приковали наручниками к автобусному поручню. Папа… он тоже злится, но держит себя в руках, чтобы не разлучили с Брайсом.

— Я рад, что они живы, — сказал Рейн.

— Они в шоке. Когда мы попали под контроль разума, это потрясло их. В разговоре с мамой был момент, когда она попросила у меня объяснений, и я задумалась, поняла ли она? Потом мама начала придумывать неубедительные оправдания, а когда я ничего не сказала, то безо всякой причины сильно разозлилась на меня.

Эрин выглядела очень разочарованной. Глаза её увлажнились:

— Но я тоже рада, что они живы, — продолжила она. — Рейн, ты подарил мне то, о чём я даже не мечтала. Они далеки от всего этого. Но может, ещё не всё потеряно.

— Надеюсь на это, — сказал Рейн.

— Прости, что я так ужасно с тобой обошлась, — попросила она.

— Тот вечер был таким, что в любом случае всё сложилось бы ужасно, — успокоил её Рейн. — Ты не виновата. Давай притворимся, что этого никогда не было.

— Хотелось бы, — сказала Эрин. — Можем ли мы снова стать друзьями?

— Друзьями, — эхом отозвался Рейн. — Да, конечно. Иди посиди? Составишь компанию? Эти ребята скоро уйдут, а мне будет скучно так сидеть.

— Я… — начала она. — На самом деле Брайс немного пострадал. Я как раз собиралась его проведать. Навещу тебя позже.

— Окей, — обронил Рейн так, что прозвучало совсем не окей.

— Вы поступаете как настоящие герои, — сказала Эрин с наигранной бодростью. — Спасибо вам всем. Я знаю, что вы помогли. Вы потрясающие.

— Кроме Кензи, — вставил Крис. — Она просто норм.

— Оу.

— Не слушай его, зверушка. Ты особенно потрясающая, — сказала Эрин. — Разве что после Рейна, да и то я сужу предвзято.

Я украдкой взглянула на Рейна, пытаясь прочесть его мысли.

— Продолжай работу героя, Рейн, — обратилась к нему Эрин. — Потому что… ты и есть герой. Спасибо вам всем за то, что помогли выбраться.

— Передай от меня привет Брайсу, ладно? — попросил Рейн.

— Обязательно. Я скоро приду, — сказала она. — Обещаю.

А затем она ушла, пригнув голову на выходе из автобуса. Я обернулась и посмотрела сквозь мутное запылившееся окно, как она уходит, сопровождаемая учеником в патрульной форме.

Когда я снова посмотрела в сторону Рейна, его глаза оказались влажными и становились всё влажнее.

Я опустила взгляд. Он остановился на «короне» шипов моих перчаток. Все шипы шли параллельно друг другу вдоль тыльной стороны ладоней до костяшек пальцев. Я положила палец на шип подлиннее.

Нельзя было винить Рейна за то, что он чувствовал себя уязвимым после пережитого испытания.

— Крэдл мог навредить им, чтобы добраться до меня, — сказал Рейн.

— Не исключено, — мне вспомнились слова Крэдла. То, как он описал Рейна, задело меня за живое. Если бы я сейчас смотрела на Рейна, мне было бы трудно поддерживать зрительный контакт.

— Я думала, ты скажешь совсем другое, — Света, как и я, не поднимала глаз.

— Вы хотите, чтобы я его отпустил, — произнёс Рейн.

— Я занимаюсь этим, чтобы помогать людям, — сказала Света. — Как и вы все, наверное. Даже если кто-то из вас более эгоистичен, подумайте, в каком положении оказалась команда.

— И в каком же? — спросила Кензи.

Света встретилась со мной взглядом. Я, в свою очередь, посмотрела на Эшли, затем на Байрона.

— Кензи, Эшли как бы кое-кого убила, — сказала Света. — Рейн тоже.

— Да и ты подошла очень близко к тому, чтобы кого-то убить, — напомнила я.

— Мне пришлось, — возразила Кензи.

— Подожди, дай договорить, — вмешалась Света. — Я размышляла об этом. Рассказывала ту историю каждому из вас в то или иное время. И в группе, и в палате с Викторией. Мои первые отчётливые воспоминания о том, как меня забросили в центр населенного пункта в России. Я нечаянно убила многих людей. Гражданских и солдат, которые открыли на меня охоту, а затем людей из СКП. Я остановилась не потому, что нашла способ перестать. Остановилась, потому что меня поймали.

— Ты уже говорила об этом, — сказала Эшли. — Смерти остаются при нас.

— Им положено при нас оставаться! — голос Светы звучал жалобно и возмущенно одновременно. — Это главное. Я узнала все до единого имена людей, которых убила. Я заучила их. Знаю, что это была не моя вина, но…

— Даже спасение тех людей не стало бы оправданием для сегодняшних дел, — сказала Эшли. — Нет весов, которые выравниваются, когда забираешь одну жизнь и спасаешь другую. Если ты забираешь жизни, ты — убийца, и это пятно не вывести ничем.

— Это неправда, — заупрямилась Кензи.

— Я знаю, Эшли, — расстроенно сказала Света, — но я совсем не это имею в виду.

— О чём ты говоришь? — спросила я.

— Наверное, замалчивание смертей ради сохранения команды не пошло бы на пользу, потому что всё обернулось бы ещё хуже, — сказала Света. — Но я не представляю благополучного завершения дела.

— Завершения? — переспросила Кензи. — Ему не обязательно завершаться.

— Кензи, — извиняющимся тоном произнесла Света. — Как мы сможем продолжать?

— Сможем, когда ты признаешь, что погибшие люди были… — Крис не договорил.

— Чудовищами? — каверзно спросила Света.

— Мудаками, — выразился Крис.

— Ага. Давайте убьём каждого мудака, — сказала Света. — Было бы здорово. Мы должны быть командой героев. Но если мы всё так и оставим, я буду чувствовать себя не очень-то героически.

— Нам не нужно ничего оставлять, — сказала Кензи. Света подняла руку, чтобы через спинку сиденья коснуться плеча Кензи, но та её оттолкнула. — Это глупо.

— Многие из нас убивали, и это пугает, — сказал Рейн. — Просто последствия пока не наступили.

— Ты как-то раз говорил, что хочешь сдаться полиции, — напомнила ему Света. — Ты не вполне понимал, что происходит, но это привело к тому, что ты присоединился к группе.

— Сначала при встрече с миссис Ямадой, потом с группой, — сказал он. — Я немного участвовал в дискуссии.

— Но Мама Мэзерс удержала тебя от чистосердечного признания, — заключила я.

— Да, — подтвердил Рейн. — Я всегда говорил себе, что столкнусь с последствиями за содеянное. В тюрьмах пока нет места. Но, может быть, однажды мне вынесут приговор. Из-за моего бездействия пострадали многие люди. Мне дадут лет десять или двадцать, возможно, чуть уменьшат срок за сотрудничество. Как сказала Эшли, это пятно не вывести. Но что если мои поступки слегка облегчат участь?

— Эшли, ты ведь сотрудничаешь, да? — спросила Света.

— Да.

— Нет, — сказала Кензи.

— Пожалуй, меня ждёт передышка, — сказала Эшли. — Тюремное заключение. Я давно его ожидала, к тому же есть люди, поджидающие меня на той стороне.

— Я не собираюсь быть негодяйкой, — сказала Света. — Просто хочу правовых гарантий. Вот и все.

— Как это связано с преследованием Падших? — спросила я.

— Я не хочу, чтобы всё кончилось сплошными сожалениями, — ответила она. — Рейн, ты уверен, что насилия не избежать?

— Полностью, — сказал он. — Такой у них менталитет. Пускай семья Кроули для нас немного загадка, но Падшие, как группа, нет.

— Тогда давайте обратимся за помощью, — предложила Света. — Патруль вряд ли посодействует, Неформалы могут отказаться, если мы не выдадим им Крэдла, но у нас есть другие союзники. Если ситуация чрезвычайная, давайте обратимся к ним и сделаем всё, что в наших силах.

— Но сами вмешиваться не будем, — дополнил Байрон.

— Да, — согласилась Света. — Как группа, не будем. Останемся на периферии в качестве координаторов. Мы все знаем людей. Мы поступим правильно, если сработаем сообща. Больше всего мне хочется, чтобы всё закончилось хорошо.

— Ты говоришь так, будто мы уже всё решили, — заметила Кензи.

— Почти всё, — сказала Эшли.

— Нет, — возразила Кензи. — Не-а.

— Логикой К-З такое не вычисляется, — сказал Крис.

— Крис, иди на хуй, — огрызнулась Кензи. — Чмошник.

Она встала, схватила свой шлем и надела обе его половинки. Я вытянула перед ней руку, Кензи остановилась.

— Дай пройти, — потребовала она.

— Дам. Но сначала один вопрос.

— Чего тебе?

— Не пожалеешь ли ты, если покинешь разговор? Если тебе надо уйти, то позже я могу ввести тебя в курс дела. Или могу пойти с тобой, если нужна компания и поддержка.

— Ты ведь согласна со Светой? — спросила обвиняющим тоном Кензи.

— Мне нравится идея правовых гарантий и справедливого правосудия, — ответила я. — Но в отличие от Светы я не столь уверена, что у этой махины все винтики на своих местах.

Кензи не шелохнулась. Даже несмотря на выступающие части её костюма, придающие ему чёткость и декоративность, было очень заметно, какая Кензи маленькая и худенькая. До полутора метров ей не хватало всего пары сантиметров. Хрупкость, но совершенно иного рода, нежели у Рейна сейчас.

Кензи оттолкнула мою руку, немного отошла по проходу и села спиной к нам в нескольких рядах позади Эшли.

— Подытожим варианты. — предложила я. — Сплетница сообщила, что присмотрит за Крэдлом.

— Она много чего говорит, — заявил Крис. — Я немного запутался во всём этом, но ведь это она указала Крэдлу и убийце с тесаком на Рейна? Привела их прямо к нему.

— Похоже на то, — ответила Света.

— Потом она сдала нам наёмного убийцу и Крэдла.

— Ага.

— И теперь она хочет, чтобы мы отпустили Крэдла.

— Да, — сказала я.

— Противоречиво, — заметил Крис.

— Она обещала объяснить, — сказала я.

— Чёрт бы побрал этот нестойкий лечебный эффект, — с особой злостью произнёс Рейн. — Мне очень хочется получить эти объяснения прямо сейчас, лицом к лицу.

— Тут я могу помочь, — сказала Кензи с середины автобуса, всё ещё сидя к нам спиной.

Я посмотрела на Рейна, а потом перевела взгляд на парня, который обо всём этом нас предупреждал. Будь на его месте Тристан, он бы не удержался от победного «я же говорил». Но Байрон с непроницаемым выражением лица сохранял спокойствие.

Моя рука шевельнулась, а вместе с ней и шипастая «корона». Я надавила чересчур сильно, отчего острие шипа пронзило подушечку пальца. Из неё выступила красная кровь, капля прочертила дорожку вниз по шипу.

Я надела перчатку, чтобы прикрыть тканью небольшую ранку от укола.

⊙

Прежде я уже встречалась со Сплетницей в месте, весьма похожем на это. Находящийся вблизи к одному из порталов город с очень большой вероятностью построили из завезённого материала. Этим материалом был бетон. Тротуары, здания, опорные столбы, диагонально подпирающие стены зданий — всё бетонное.

Чтобы на фоне серой земли и серых зданий машины не врезались в серые столбы, их пометили жёлтой краской. Ещё больше краски было использовано для дорожных бордюров. Возможно, из-за её распространённости какие-то деятельные вандалы потратили кучу краски, чтобы намалевать на многих поверхностях грубые изображения и слова. Некоторые из надписей счистили полностью или частично, но далеко не все. Я догадывалась, что бригады по уборке состояли из старшеклассников, которые подрабатывали в утренние или дневные часы, потому что виднелся перекос в пользу не до конца стёртых граффити с картинками. Художественные изображения задерживались на стенах заметно дольше.

И снова дорога привела меня на фуд-корт, на этот раз неподалёку от вычурного бетонного здания с внешними колоннами, опорами и длинным навесом, укрывающим от небольшого дождя. «И снова граффити», — отметила я. Может быть, они нравились Сплетнице или отождествлялись с Неформалами.

Однако на сей раз я пришла не одна.

Немного непривычно было чувствовать себя в команде, учитывая, как обстояли дела. Двоих не хватало, но всё равно пришло большинство. Да, обстановка сложилась напряжённая и непростая, но с некоторых пор я чертовски гордилась ими всеми. В частности тем, как мы совместно выступили против Крэдла.

Как только мы выяснили, где пройдёт встреча, то прочертили маршрут вдали от населённых пунктов и дорог. Виста сократила расстояние настолько, насколько могла. Проекторный куб Кензи мы с собой не взяли, чтобы добраться быстрее. Но даже несмотря на сокращённый путь, нам пришлось ловить попутку по дороге сюда. На станцию Конкорд.

Неформалы нас уже ждали. Они сидели за столами и на столах, некоторые расположились на больших плюшевых зверях или собаках-мутантах, прислонившись к ним или сидя верхом. В отличие от большинства Рапира с Чертёнком были на ногах. Рапира неподвижно стояла на страже, а Чертёнок беспокойно расхаживала.

Присутствовали и другие Неформалы. Я узнала Снаффа. Ещё был мальчик с птицами. Двое носили плотную и практичную одежду под стать стилю Рэйчел. Не считая таких мелочей, как ошейник у одного или браслет с шипами у тех или иных. Один мужчина носил украшение в виде медвежьего капкана на нижней части лица.

Возможно, тоже для практической пользы, поскольку «запугивание» пользовалось успехом.

Неформалы превосходили нас числом даже не считая собак-мутантов и гигантских плюшевых зверей. А если считая, то перевес достигал трёх к одному.

Напомнило цифры которые озвучил Пень.

— Падшие уже добрались до города чуть ранее, — сообщила Сплетница. — Они не вошли с оружием наперевес, но им ничто не мешает открыть огонь.

— Вижу, ваша команда выбралась целой и невредимой, — заметила я. Слева от меня Крис отошёл подальше, обходя по периметру территорию под навесом от дождя. Рапира сменила позу, готовая при необходимости выстрелить из арбалета. Одна из лежащих собак поднялась.

— Нам удалось, — сказала Сплетница. — Мы действовали осторожно, и даже попытались предупредить Скакуна, что что-то пошло не так. Он на это не купился. С такой проблемой сталкиваешься, когда окружаешь себя злодеями и обманщиками. Ты не можешь быть уверен в их честности, когда они говорят что-то важное.

— Тебе там не одиноко сидеть в окружении своих обманщиков и злодеев? — поинтересовалась я.

— Нет. На самом деле, сейчас я весьма довольна.

— Рапира, тебе привет от Сталевара, — сказала Света. — Ему хотелось поговорить с тобой, пока ты была там.

Рапира кивнула, но промолчала.

— Это своего рода услуга: мы остановились на полпути домой, и подождали вас, чтобы дать столь желанную информацию.

— Ага, — сказала я. — Очень ценю. Я понимаю, что тебе нелегко вести себя хоть наполовину прилично. Не забывай каждый раз напоминать мне про это, а заодно замалчивать о скрытой манипуляции или ещё о каких-нибудь твоих штучках.

— Ты уверена, что начинать стоит с этого? — пробормотал Тристан, наклонившись ко мне.

— Да, — пробормотала я в ответ.

— У нас с ней полное взаимопонимание, Козерог, — сказала Сплетница. — Взаимопонимание нездоровое, но такие уж мы, какие есть. Вода и нефть.

— Можно мы будем нефтью? — спросила Чертёнок. — Она скользкая, тёмная, означает богатство.

Рядом со мной Глянька достала камеру, подняла её и поставила на стол.

— Никакой записи, пожалуйста, — попросила Сплетница. — Или разговор окончен.

— Это не запись, — ответила Глянька.

— Странные технарские устройства? Не самый лучший способ начать обсуждение, — заметила Сплетница. — По крайней мере, я заинтересована. Мне казалось, всё пройдёт обычно и предсказуемо, когда ты поязвишь в мой адрес, а потом начнёшь задавать вопросы. Почему я помогла тебе, почему я помогла Крэдлу, что делают Падшие, что ты упускаешь?

— Нет, — сказала я.

— Если ты не отдашь мне Крэдла, встреча будет короткой, — предупредила она.

— Перед тем, как мы вам что-то дадим, нужны объяснения, — сказала я.

— И мы возвращаемся к сценарию, — едва слышно выдохнула Сплетница. — Обычно люди платят мне за мою информацию. Но ради тебя и в память о родном городе…

— Не ради меня, — сказала я. — Объяснения нужны не мне.

Я взглянула на Кензи.

Она нажала кнопку на камере. Та не спешила включаться, поэтому Кензи пару раз хлопнула по ней рукой.

Проектор включился. Появились двое отсутствующих члена нашей группы. Низ Эшли представлял собой статичную проекцию чёрного платья. Должно быть, она сейчас сидела в автобусе рядом с ноутбуком, который записывал лицо Эшли заодно с её словами.

И Рейн. Он выглядел неповреждённым, но застывшим на месте.

— Ах, — сказала Сплетница. — Твой Падший товарищ.

— Отдадим мы тебе Крэдла или нет, решать ему, — сообщила я. — Просто к твоему сведению, мы склоняемся к тому, чтобы не отдавать.

— Конечно. Стандартные переговоры.

Глянька снова ударила по камере.

Рейн пришёл в движение, изображение ненадолго пропало и появилось вновь. Теперь он выглядел так, будто стоял рядом с нами на площади. Лишь изредка пробегающие горизонтальные линии или помехи выдавали в нём проекцию.

Камера Гляньки запечатлела изображения ран. Рассечённые, резаные и рубленые раны, места с отслоившейся кожей. Имитация крови.

Она даже фоновый звук передала. Прерывистое, грубое дыхание, как будто каждый вдох и выдох давались с трудом.

— Мне нет нужды спрашивать, почему ты помогла и Крэдлу, и нам, — сказала я. — Кажется, я поняла.

— Прямо сейчас? — внимание Сплетницы было приковано к призраку Рейна. Призрак Девы обошёл группу, остановившись рядом с Глянькой.

— Я поняла, потому что ты хочешь того же, чего и я. Ты руководила битвой, но надеялась и молилась, чтобы люди прозрели и одумались. Тебе нужны старые правила и старая «игра», но ты, очевидно, не настолько хороша, когда дело доходит до чтения мульти-триггеров, таких как Крэдл, Марш или мой товарищ по команде. Ты недооценила жажду крови и переоценила, насколько заслуживал мести мой соратник. Его покромсали, и ты почувствовала себя не в своей тарелке из-за этого настолько, что вызвалась помочь.

— О боже, Сплетница, — произнесла Кукла.

— Причин куда больше, — сказала Сплетница, после чего повернулась к Кукле, — так что не слишком ведись на театральность. Мы — кейпы, и должны были к этому привыкнуть.

— Если ты хочешь иметь дело с такими людьми, как Крэдл, то хотя бы взгляни на последствия, — сказала Света.

— Я отдаю себе отчёт в последствиях. Мне много всего известно. Реальность такова, Гаррота, что есть вещи посерьёзнее. Наберётся лишь полдюжины людей, способных видеть одно-два измерения намного большей структуры, и каждый из нас пытается удержать её от обрушения, причём без возможности поговорить с другими. Я стараюсь выполнить свою часть работы и в то же время наладить каналы связи. Вроде как важно.

Вопреки таким словам она тщательно избегала смотреть на Рейна.

Я могла бы указать ей на это, но после всего случившегося решила не устраивать перепалку. На меня снизошло мрачное удовлетворение.

— Отлично, — сказала я. — Обсудим подробнее. Только говори не мне. Говори ему.

— Пожалуйста. Давай побеседуем, — произнесло окровавленное изображение Рейна.