— Алло. Андре Джанноне слушает.

— Здравствуйте, Андре. Мы надеемся, что вы сможете нам помочь. По поводу аренды в Кедровом Граде.

— Откуда у вас этот номер?

— У нас свои источники. «Мортари Констракшн» занималась строительством Кедрового Града, и они дали нам имя… Андреа Джанноне? Возможно нам нужна ваша дочь?

— Я Андреа, произносится как Андре. Короче, нет нужды объяснять, что я не женщина. На моей родине это мужское имя.

— Отлично. Андре, вы из тех кто занимался сдачей площадей в аренду?

— Ваши данные устарели. Я отошёл от дел, поищите кого-нибудь ещё.

— Можете дать контакты кому позвонить?

— Нет. Сейчас в Кедровом Граде нет работы, и я не хочу давать номер, потому что не знаю, кто сейчас этим занимается.

«Не хочу давать номер вместо не могу», — отметила я. — «Не хочет, хотя даже не спросил, кто звонит?»

— Беглый поиск в Интернете показал, что в Кедровом Граде куча свободных мест. Люди это заметили и заинтересовались, почему так.

— Откуда мне знать.

— Вы там живёте.

— Я держусь отдельно от всех. Поищите в другом месте и прекратите докучать старику.

— Мистер Джанноне, я понимаю, вы напуганы. Не отвечайте, если думаете, что вас прослушивают. Дело в том, что мы герои.

На другом конце повисла тишина. Испугался прослушки или был шокирован?

— Мы герои. Корпоративная команда с планами на заселение. Мы знаем, что в городе есть места и знаем, что вы всё ещё в деле. Если всё получится, мы планируем присматривать за вами и другими людьми в Кедровом Граде.

— Что? Корпоративная команда?

— Героев, мистер Джанноне. Мы зовёмся Аузур. Аурум и лазурь, золото и синева — так проще запомнить. Мы ещё увидимся, если, конечно, не наступим кому-нибудь на мозоль.

— На мозоль? Чего?!

Я обвела взглядом остальных и заметила, что Тристан поступил так же. Наши взгляды пересеклись. Интересно, подумал ли он о том же, что и я. Что пояснение Шалости по поводу названия команды только привносит путаницу.

— Юрисдикции, мистер Джанноне. Было бы не плохо, если бы мы застолбили территорию сразу по прибытии, вместо того чтобы конкурировать с другими героями за зону влияния.

— За что конкурировать? Тут ничего нет! Никого вокруг. Это пустырь. Все, кто могли, уехали, а остальные просто хотят, чтобы их не тревожили.

Заметил ли он противоречие в своих же словах? О том, что нет ни жителей, ни свободного жилья?

— Возможно, сейчас там пустырь, мистер Джанноне, — тон Шалости навёл меня на мысль, что она работала в продажах, — но обещаю вам, Аузур может это изменить. Другие герои хотят это изменить. Что бы ни случилось, в район заселятся герои звёздной величины. Надеюсь, это будем мы, и мы сможем расчистить путь, чтобы все, кто ушел, смогли вернуться.

Откровеннейший, почти болезненный оптимизм Шалости был грубо прерван.

— Вы превратите это место в поле битвы.

— Мы хотим решить всё по-хорошему. Поверьте, Аузура ведёт дела аккуратно.

На том конце в течение нескольких секунд раздавалось нечленораздельное шипение.

— Я не тот, кто вам нужен. Больше не звоните мне.

Мистер Андре Джанноне повесил трубку.

— Кензи, давай, — Тристан положил руку на спинку её кресла.

Камера сместилась и сфокусировалась на маленьком домике в конце пригородной застройки. У домика были высокие окна и вывеска с надписью «на втором этаже сдаётся квартира».

— У меня плохое предчувствие, — прервала Шалость мрачное молчание.

— Мы сейчас можем с ней говорить? — спросила Света.

— Нет, но… — Кензи нажала несколько клавиш. Звонок завершился, и телефон тут же зазвонил снова.

— Вот и вы, — сказала Шалость — Прекрасно. Этого вы и добивались?

— Посмотрим, — ответил Тристан. — Человек, которому ты звонила, собирается на прогулку.

Мистер Джанноне был одет в пиджак поверх того, что могло быть тонким свитером или водолазкой. Тщательно зачёсанные назад волосы придавали ему бравый вид несмотря на седину, однако из-за сутулой осанки он выглядел старше своих лет. Шагал он быстро и, я бы сказала, с проворством.

— Подключаюсь, — сообщила Кензи. — Видео будет позже, сейчас только звук.

— Прелестно! Я смогу прослушать и просмотреть его встречу?

— Как и договаривались, — ответил Тристан. — Мы собираемся передавать информацию о злодеях и крупной злодейской сети по ходу сбора улик. Будем надеяться, что ваша команда, как ты выразилась, не будет наступать нам на мозоли. Прикус говорил, что ты охотнее других твоих товарищей по команде вмешиваешься в подобные мероприятия. Причём не учитывая наше мнение.

— Хм. При особом желании я могла бы присмотреться к этому делу, но маловероятно. Прямо сейчас вряд ли получится. И без того много дел.

— Война? — предположила я.

— По большей части она.

— По какой большей? Насколько всё плохо? — заволновалась Света.

— Без понятия. Такое чувство, что на переговоры настроены очень немногие. Особенно при намёках на то, какой жестокой может выдаться эта война. Земля Хет не дремлет.

— Думаешь, войны не избежать? — переспросила Света. Её голос звучал всё беспокойнее.

— Дипломаты и большинство высокопоставленных людей с обеих сторон борются c этим. Но, кажется, к тому всё и идёт. Неотвратимо, да.

Подбородок Светы немного опустился, она опустила глаза. Я потянулась к ней и остановилась, услышав тихие постукивания, следующие одно за другим.

Руки и ноги Светы не двигались. Так я догадалась, что её щупальца стукаются о внутреннюю поверхность тела подобно могучим ударам пленника по стенам темницы.

— Я надеюсь на то, что мы продолжим двигаться равномерным, сдержанным темпом, обменяемся первыми ударами, после чего обе стороны отступят, — сказала Шалость. — Меня беспокоит, что произойдёт что-то взрывное. Ещё один сломанный триггер, атака радикалов конца света с Земли Х, атака Четвёртой Секты, или какой-нибудь глупец из нашего мира попытается захватить там территорию. Продолжать можно долго. Происшествие послужит причиной чего-нибудь затяжного.

Я приблизилась к Свете так, чтобы оставаться у неё на виду. Приблизилась медленно. Мне хотелось спросить Свету, можно ли прикоснуться к ней, но я не хотела задавать вопрос вслух, поскольку заметили бы остальные и Шалость в том числе.

— Четвёртая Секта? — переспросил Тристан — Я мог о них слышать раньше?

Света заметила меня и вытянула руку. Я взяла её ладонь в свою, а другой обняла за плечи.

— Их можно назвать культом, но я не уверена, что это правильный термин. Они — меньшинство с сильным политическим влиянием. Нацелены на войну, чтобы истощить собственное население которое слишком долго «плодилось и размножалось». Трудно вникнуть в подробности этого цикла. Самые верные союзники Гимель на Земле Хет — это те, кто хочет помешать войне, чтобы ослабить Четвёртую Секту.

— Тебе не кажется, что если они дойдут до точки кипения, то выкинут что-нибудь? — спросил Тристан.

— Не мне одной. Вышестоящим людям тоже. Одним из тех за кем мы присматриваем.

— Мы ведь справимся? — Тристан взглянул на Свету. — Мы чуточку лучше по силам. Превосходно укомплектованы.

— У нас преимущество, но не такое значительное, как ты думаешь, — сказала Шалость — На нашей стороны те, кто умеет выявлять или видеть паралюдей, и они твердят нам, что тот мужчина обладает силами, но не афиширует их. У той женщины были силы, про которые нас никто не предупредил. Многие из них воспользовались своими способностями, чтобы занять должность в правительстве.

— Может, хватит про войну? — спросила Света. Странно было слышать от неё столь резкий вопрос, при отсутствии напряжения в её позе, её дыхании.

— Хватит, — согласился Тристан.

— Извините, что так прерываю.

— Мне без разницы, душка, — ответила Шалость. — Можем поговорить о других вещах. Хорошо бы отвлечься.

— Мистер Джанноне в центре города. Кажется он знает куда идти, чтобы поговорить со злодеями, — доложил Тристан.

— Прелестно, — сказала Шалость. — Миленькая глупость — то, что надо, чтобы отвлечься.

Глупость. Мы воспринимали эту ситуацию на полном серьёзе, пытались спасти Кедровый Град и его людей. Мы пытались разрушить преступную организацию до того, как она расширит своё влияние слишком далеко, и не поглотит всё. Со всеми нашими проблемами, когда на кону стояла жизнь одного члена команды, мы жертвовали собой и посвящали себя делу в долгосрочной перспективе.

«Глупость»???

Для того, кто пытался предотвратить войну с другой вселенной? Я могла отнестись с пониманием, но и Шалость могла бы подбирать слова более уважительно.

Я решила не обращать на неё внимания и будь что будет.

Джанноне вошёл в бар. В первую очередь подумалось, что у нас не получится заснять ни видео, ни аудио.

Однако через несколько мгновений он появился вместе со Скакуном.

—…не причастен к этому.

— Андре, если не хочешь быть причастен, не заходи в бар, обсуждать дела. Не озвучивай свои проблемы в пределах слышимости десятка людей с силами. Поговорим в моём офисе

— Не особо лучше, если меня увидят входящим в твой офис, — Андре Джанноне сопротивлялся тому, чтобы его вели под руку. Скакун прекратил попытки и пожилой человек закончил: — Спасибо.

— Будем вежливы, — сказал Скакун. — И в том, о чём мы говорим, и в поведении на людях.

Люди в баре наверняка посматривали в окна.

— Они позвонили мне. Что я должен был сказать? Если дело дойдёт до суда…

— Давай не будем о суде.

— А что, если?..

— Этому не бывать. У судов слишком много дел, чтобы возиться с такими, как ты. Даже с такими, как мы.

— Вы также говорили, что герои не побеспокоят, а скольких мы уже видели и слышали?

— Андре. Слушай. Если они решат повозиться с мелкими преступлениями, то придут за мной, другими злодеями. Они не пойдут за напуганными горожанами. Даже если и решат, что кто-нибудь что-нибудь натворил, то только потому, что его заставили.

К концу фразы тон Скакуна сменился. Стал беззаботным и явно шутливым. Интересно, как подать это в суде, если Джанноне будет предъявлено обвинение. Я отпустила Свету и подошла к доске, чтобы записать вопрос. Что-нибудь для будущей беседы с Натали или кем-то вроде неё.

— Мне ни к чему эти хлопоты, — произнёс Андре Джанноне.

— Понимаю. Мы уже приняли меры. Собираем информацию, собираем подмогу. Ещё немного и мы посвятим тебя в курс дел.

— Что мне делать, если они опять позвонят?

— Взять трубку. Повторить сказанное ранее. Сообщить, что нет мест. Делай, что должен, но не сдавай им жилья. И не показывайся в баре. Звони мне.

— Хотелось бы вестей от вас раньше, чем от них.

— Звони мне. Так, как представились звонившие?

— Что-то про голубизну и золото.

— Златочлен?

— Нет. Не знаю. Может быть.

Я ощутила своего рода смущение и удовлетворение. Шалость была отличным продажником, возможно, лицом фирмы. Но точно не маркетологом. Её способ описать Аузур не отличался запоминаемостью.

— Может быть Аузур? — спросил Скакун.

— Точно.

— Хорошо, я знаю, кого расспросить, чем они занимаются. Это хорошо. Полезно.

— Кого это ты знаешь? — спросила Шалость, будто Скакун мог её услышать, но тот, конечно же, продолжил речь:

— В следующий раз запоминай. Вот всё, что от тебя нужно. Оставь мне решать, стоит беспокоиться или нет.

С этими словами он положил руку на плечо Андре Джанноне. Простой способ выразить поддержку, а заодно направить собеседника той же дорогой, которой он пришёл.

— Я до сих пор выполнял свою часть уговора, — сказал Андре, сопротивляясь тому, чтобы его направляли.

— А ещё получаешь поблажки, которых нет у твоих соседей. К тебе не стучат в дверь. У тебя есть арендаторы.

— Может, никто и не стучит, но звонки я получаю.

— Звонок. Один, — подчеркнул Скакун. Держа руку на плече у Андре, он придал ему нужное направление. — А мы принимаем меры, чтобы избежать нежелательного внимания. Скоро всё уляжется.

— Хорошо, — Андре посмотрел на Скакуна — И мне не нужно беспокоиться?

— Тебе не о чем беспокоиться.

Андре ушёл, а Скакун остался. Он стоял, оттянув большими пальцами карманы пиджака. Камера взяла хороший ракурс, чтобы передать его эмоции. Широкую, уверенную улыбку.

Улыбку для людей, которые могли смотреть на него из окон через улицу. Но при этом он что-то пробормотал себе под нос. Настолько тихо, что даже камера Кензи не смогла уловить.

— Можешь расшифровать это для нас? — попросил Тристан.

— Агась!

Распознавание заняло какое-то время. Скакун не вернулся в бар, вместо этого он направился в здание напротив, где, собственно, располагался его «офис».

— Что, чёрт возьми, случилось? — послышалось из динамиков шипение Скакуна.

— Случились мы, — прокомментировал Крис.

— Спасибо за помощь, Шалость, — поблагодарил Тристан.

— Всегда пожалуйста, сладкий. Я уж начала беспокоиться, что мы зря потревожили пожилого человека, но после всего этого… зря ли?

— Есть основания полагать, что не зря.

— Дай знать, если понадобится что-нибудь ещё.

— Спасибо, — ответил Тристан.

Разговор завершился прощанием, и звонок закончился. Окна закрылись, части компьютерного куба Кензи погасли.

— После обеда на патрулирование выйдет ещё одна группа. При необходимости мы могли бы её отозвать, но ребят рекомендовал Прикус, — сказал Тристан. — Виктория? Ты справишься?

— Со мной будет двоюродная сестра. Просто на случай, если меня там ждут с зениткой наготове.

— Ракетной? — поинтересовался Крис.

— Какой угодно, — сказала я.

— Они начинают приспосабливаться, — заметил Тристан. — Ведут разведку, запрашивают помощь?

— Смотря как далеко зайдёт разведка. Натали сказала, что кто-то взломал штаб-квартиру Хранителей, нацелившись на мою мать.

— Эт не я, — вставила Кензи.

— Думается, что если бы это была Сплетница, они бы действовали аккуратнее. Света, тебя тоже видели, и хотя вряд ли они свяжут тебя с твоим прошлым, убедись пожалуйста, что твои учётные записи в порядке.

— Хорошо.

— Тогда остаётся только Рейн, — сказал Тристан. — Расслабьтесь, черкните заметки, сделайте всё необходимое. Встречаем его через несколько минут.

Тристан вжился в роль главного. Эшли вроде бы тоже стремилась к лидерству и даже причислила себя к таковому, когда Прикус спросил, кто отвечает за команду. Однако она не боролась с Тристаном за это место.

Я заметила это и удивилась.

На моих глазах тесная кучка группы распалась. Ребят больше не объединял экран Кензи, и они разошлись по своим местам. Вокруг Криса образовался самый просторный пузырь, где кроме него никого не было. Походка его слегка изменилась.

Эшли отошла к своей доске. Тихая и задумчивая она встала напротив заметок в виде мешанины текста и помарок Кензи. Её строчки были прямые, но расходились под разными углами, напоминая столбики монет, нависающие и готовые в любой момент рассыпаться. Нижнюю треть текста помечали несколько изображений глаз, нарисованных Кензи.

Какие бы способы коммуникации они между собой не изобрели, я их не расшифровала. Я даже не смогла разобрать почерк Эшли. Тем временем Кензи вернулась к ней, чтобы продолжить предыдущее обсуждение.

— Ты в порядке? — спросил Тристан. Я обернулась к нему, но он обращался к Свете. — Тебе не понравились те разговоры о войне.

Света пожала плечами. Она улыбнулась, когда я присоединилась к их разговору. — Спасибо за объятие. Я даже не представляла, насколько была расстроена, пока ты не подошла ко мне.

— Обращайся в любое время, — ответила я.

— Что Сталевар думает по поводу твоего занятия? — осведомился Тристан.

Света пожала плечами, хотя с её костюмом вышло не слишком выразительно:

— Меня поразило упоминание Шалости о том, как люди с силами занимают места у власти.

— Почему?

— Потому что дело может быть не только в этом. Люди с властью могут обрести силы.

— Котел? — предположила я, и Света кивнула в ответ.

— Земля Хет — главная причина, по которой мы получали припасы для восстановления. По их словам, они поступали так по доброй воле. Подозреваю, что это из-за Котла. Он выдавал силы ключевым персонам взамен на соглашения, заключал сделки.

Вытянув руку, Света указала на окно и город за ним.

— Сколько из всего этого куплено и оплачено преступлениями против человечности? Я видела многое из того, что они делали, а слышала и того больше. Моя жизнь взаперти, моё тело — всё из-за них и мне горько думать об этом.

Я посмотрела на город, мерцающий полосами жёлтого и золотого в свете раннего полудня.

— Мне мало о них известно, — сказал Тристан.

— Я знаю лишь крупицы, которые просочились наружу, но информации для размышлений становится всё больше, — поддержала я.

— Мне незачем о них размышлять, — сказала Света. — Однажды я расскажу вам подробнее. Но это займёт больше времени, чем несколько минут на разговор с Рейном.

Крис присоединился к разговору Кензи и Эшли. Кензи подпрыгивала от волнения, пытаясь уловить мнение Криса. Он вроде бы неохотно подавал идеи, но тут же браковал их одну за другой.

— Может, пропустишь разговор с Рейном и покумекаешь пока над этим?

— Не знаю, — ответила Света. — Думаю, мне стоит пойти, потому что я одна из немногих, кто знает большую часть истории. Чувствую, я единственная, кто знает истории почти всех. Я знаю твою, Виктория. И у Рейна тоже. У меня было много подозрений по поводу того, что собирался рассказать Рейн.

— Я, кажись, знаю, — сказал Тристан — И у меня есть несколько больших причин для беспокойства.

⊙

Я облетела район, прежде чем приземлиться. Все собрались.

В этот раз Эрин приехала на другой машине. На маленьком и очень пыльном седане. Он собрал на боках слои тонкой пыли, которые осели волнами плоских распростёршихся дюн. Все вертикальные поверхности были в узорах их гребней и долин.

Эрин открыла дверь. Тёмный макияж вокруг её глаз стал гуще, волосы были немытыми. Эрин надела облегающую толстовку, на закатанных рукавах которой виднелся принт с изображением кошек. Её джинсы с заниженной талией были заправлены в сапоги высотой до середины голени.

— Привет Эрин, — поздоровалась Кензи.

— Привет, зверушка, — ответила Эрин. — Как твои дела?

— День был отличный, но сейчас случилось это. Ощущается зловеще.

— Агась.

У Рейна заняло больше времени выбраться с пассажирского сиденья. Он двигался, как старик. Закрыл дверь и позволил рюкзаку сползти возле колеса на землю. Под глазом у него был синяк, оцарапанное ухо распухло, а лицо выглядело асимметричным, что намекало на припухлость с одной стороны, но без явных повреждений. Его костяшки и пальцы покрывали многочисленные ссадины, некоторые из них были заклеены изолентой.

На нём была футболка реглан с чёрными рукавами и джинсы. Такие старые, что выглядели мягкими как спортивные штаны. Сквозь дыры протёртых джинс виднелись запёкшиеся корки на коленях.

— Ты ранен, — произнесла Кензи.

Рейн кивнул.

— На тебя напали? — спросил Крис.

— Не группа Пня, — покачал головой Рейн.

Было трудно просто отойти и смотреть. Я уже делала так во время звонка Шалости: отстранилась и наблюдала, предоставив Тристану возможность руководить остальными. У него хорошо получалось, и лишь беспокойство Светы отчасти потребовало моего участия.

Не уверена, что с этим можно справиться строго и объективно, но и принимать близко к сердцу тоже не стоило.

Эта мысль навела меня на раздумья о том, что мне никогда не приходилось рассчитывать на прикрытие. Ни от тех, кого я считала союзниками, ни от друзей, ни от родных.

А это, в свою очередь, заставляло меня вспомнить о сестре и о болезненном, пустом, гневном переживании того, что меня предал кто-то, кому я могла довериться больше, чем самой себе.

Я стояла напротив Рейна и чувствовала себя так, словно вернулась к ограблению банка. Там было пыльно, отчасти по моей вине. На полу остались царапины от когтей гигантских собак, валялись рассыпанные бумаги и содержимое банковских ячеек. Было темно, снаружи барабанил дождь.

Подобно тому, как Рейн стоял у капота, раненный, под угрозой гибели, так и моя сестра стояла передо мной с приставленным к горлу ножом.

Затем последовало раскрытие тайн. Дело было не в том, что я принимала Рейна близко к сердцу или что-то подобное. Я даже не особо ему доверяла. Просто события будто пошли по шаблону.

— Дерьмо, — выругался Рейн.

— Если собираешься что-то на нас вывалить, предупреди, насколько оно тяжёлое и кто может пояснить детали, — сказал Тристан.

— Для тебя ничего особо нового.

Тристан кивнул.

— Ты собираешься рассказать нам, что с тобой происходит? — спросила Света.

— Ага, — Рейн посмотрел на Эрин.

— Она с этим связана? — уточнила Света.

— Ага. Типа того. Думаю, она могла бы вообще уйти, если бы захотела. Она знает большую часть моей ситуации, но не всю.

— Морально поддерживаю, — сказала Эрин.

— Нет, — возразил Рейн. — Потому что есть вещи, о которых ты не знаешь. Типа того. Всё мутно.

— У тебя что-то есть во взгляде, — сказала Эшли. — Свирепое.

— Я потратил целый день и огрёб по полной программе в попытках обрести эту свирепость, — сказал Рейн. — Она как раз позволит выговориться. Тристан вызвонил меня, сказал, что мне нужно рассказать вам, народ, потому что это повлияет на общее дело. Пришлось кое над чем поразмыслить, прежде чем я смог прийти.

— Ага, — поддержал Тристан.

Я молчала. Могла только проводить параллели. Держала язык за зубами, потому что не доверяла себе. Если это было повторение произошедшего в банке, то у меня не было лучших идей, как справиться с ситуацией на сей раз.

Ни дождя, ни замкнутого пространства. Мы стояли на краю парка, залитого солнцем.

Никаких ножей у горла. Вот только выражение лица Рейна практически не отличалось.

— Ты прятался у влиятельных людей, — сказала Эшли. — У кейпов, скорее всего.

Рейн открыл рот, потом кивнул.

— У банды?

— У семьи, — сказал Рейн. — «Банда» не вполне подходящее слово. Они всегда делили мир на своих и чужих. Причём к чужим относились с изрядной долей ненависти.

Внутри группы, вне группы… и семья. Я могла бы сделать выводы, но намеренно воздержалась.

Вместо этого я сосредоточилась на ситуации, на других ребятах. Крис сохранял спокойствие. Он слегка улыбался, но улыбка была блёклой, неизменной с тех пор, как он с головой окунулся в Потворство. Тристан был тих, но то, что он мог бы добавить, Рейн должен был сказать сам. Эшли обдумывала вопросы.

— Нет, — Света поддержала Эшли. — Ты связан с этими силами. Вот почему тебе так трудно отстраниться.

— Падшие, — произнёс Рейн.

Я поморщилась. Слишком уж многозначный получился ответ.

— Ох, — удивилась Кензи.

— Я вроде как уже догадалась, — Света положила руку на плечо Кензи. — В первую очередь ты сдружился с Тристаном после той беседы о Боге.

— На сеансе психотерапии речь зашла о религии, — пояснил Рейн остальным. — После него ко мне подошел Тристан и спросил, какую церковь посещает моя семья. У меня выдалась плохая неделя. Почти такая же плохая, как нынешняя. Мы уже тесно общались на тот момент. У нас обоих были люди, которые вторгались в наши мысли, были сомнения в себе, к тому же мы много переговаривались на сеансах. И я раскололся. Рассказал ему.

— Да, — подтвердил Тристан. — Мама с папой подыскивали себе церковь. А я решил спросить совета у Рейна. Но вряд ли им подошла бы такая церковь.

— Не смешно, — сказала Кензи. — Не надо шутить.

— Я не смеюсь, Кензи, — сказал Тристан.

— Они ведь ненавидят чёрных? — спросила Кензи у Рейна.

— Группа очень обширная, — ответил Рейн. — Нелегко вникнуть, насколько разнообразны их побочные ветви, различные убеждения и то, как они смешиваются; разные лидеры, которые сменяли друг друга. Трудно просто указать на них и сказать, что они ненавидят то или это.

— Большинство из них ненавидят черных, — сказала Кензи.

— Ага…

— А твоя семья? А ты? Ты?

— Да. — Рейн снова посмотрела на Эрин. — Я был таким. Раньше. Поймите же вы… ненависть ко всем и каждому — всего лишь способ удерживать семью сплочённой. Так что «чёрные» — просто очередной ярлык, понимаешь?

— Ещё при первой встрече с миссис Ямадой ты всё время на меня смотрел, — сказала Кензи. — Не потому что я тщательно выбираю одежду, которую ношу, или хорошо одеваюсь. Ты смотрел, потому что пытался понять, что со мной не так.

— Дело не в тебе, — сказал Рейн. — Тогда я пытался разобраться в себе. Пробовал переосмыслить весь свой образ мыслей. Странным был я, а не ты.

— Странным был ты, — Кензи немного помолчала. — Испытывал неловкость в моём присутствии.

— Это было… — начал Рейн. — Я испытывал неловкость от всего подряд.

— В том числе от меня. От меня в особенности, именно в тот момент, — сказала Кензи. Она помолчала в ожидании ответа, но не дождавшись его от Рейна, добавила: — Это… отстойно.

— Да, — согласился Рейн.

— Я не говорю, что ты отстойный. Отстойно слышать такое.

— Если это поможет, — сказал Рейн, — я очень изменился с тех пор. И до сих пор разбираюсь в себе.

— Осталось ещё много групп, которые предстоит раз-ненавидеть, — сказал Крис.

— Ну… типа того, — отозвался Рейн. — Я всё ещё часто ловлю себя на этом. Размышляю о всяком и ловлю себя на старых мыслях. Тогда я хочу измениться, но не знаю как. Стараюсь брать пример с вас всех или разговариваю с миссис Ямадой, или читаю, смотрю фильмы. Но мне ещё многому надо себя переучивать.

— Чёрные, латиноамериканцы, азиаты, аборигены, выходцы с Ближнего Востока, потом геи, трансгендеры, — перечислил Тристан.

— Бери глубже, — сказал Рейн. — Мне пришлось начать с переосмысления женщин и того, как я о них думаю. Я по-прежнему паскудный человек, как бы ни старался. Во время твоего перечисления я первым делом подумал, что некоторые из них не такие как все. Пришлось себя одёрнуть.

— Ты вот рассказал нам немного, — начал Крис.

— Пожалуй.

— И я так понял, ты был деревенщиной.

— Хуже, — ответил Рейн.

— Они залезли тебе в голову, — вмешалась Эрин. — И моим родителям тоже. Моему младшему брату. Они обрабатывали Рейна с детства. Я ценю его старания.

— Однажды банда Падших нашла пару подобных мне людей, — сказала Света.

Рейн закрыл глаза и опустил голову.

— Мальчик и девочка. Случаи пятьдесят три. Аризона. Торф и Топь. Они выступали в нескольких городах, показывали разные трюки, геройствовали. Такая работа для новичков. Впрочем, они и были новичками.

— Знаю эту историю, — произнёс Рейн.

— Они боялись транспорта и ненавидели саму идею СКП. У них было много особенностей. Они не могли долго оставаться на одном месте. Вокруг них сплотились сообщества. Это было действительно круто, фанаты оплачивали им номера в мотелях, их навещали преподаватели. Говорили, что их попробуют ввести в школьную систему. Дело непростое, потому что сами они были непростыми.

Рейн кивнул.

— Это было очень круто, — продолжила Света. — Про них велись блоги, по-настоящему позитивные. В их честь рисовали картины… они мне очень нравились. Пару раз в неделю появлялись статьи о том, как они делают что-то новое и лучшее, продвигаются вперёд.

— Что-то слышал, — сказал Рейн.

— Ты должен знать всё. В моей жизни было время, когда я могла наслаждаться такими вещами лишь опосредованно. Я просыпалась и говорила себе, что почитаю блог после завтрака, а страничку с фанартами проверю после обеда. Именно это помогало мне жить изо дня в день. На первом месте у меня стоял Сталевар. Были и другие ребята. Но Торф и Топь играли особую роль.

— Знаю, — ответил Рейн.

— Они отправились не тем участком дороги, и какие-то засранцы-мотоциклисты из числа Падших решили, что получат неплохой отклик от окружающих, если схватят Торфа с Топью и отпилят им рога бензопилой. Чтобы украсить свои блядские шлемы!

Рейн кивнул, отведя взгляд.

— Судя по следам от ножа, кто-то попытался отрезать одно из их лиц, чтобы носить в качестве маски. Представь, как я себя чувствовала, — Света отодвинула волосы, показав край лица и массу чёрных щупалец за ним толщиной с карандаш. — Потому что я тоже всего лишь маска с набором смертоносного оружия. Можешь себе представить мои ощущения, когда я вместо ежедневного чтения узнала новость, что они умерли при отпиливании рогов.

Кензи втянула голову в плечи и пошла прочь. Я двинулась было вслед за ней, но Эшли подняла руку и жестом велела мне остановиться. Она отправилась за Кензи вместо меня.

— Мы не на допросе, — сказала Эрин. — Рейн не в ответе за всё, что сделали Падшие.

— Другие группы Падших принимали нас за цирк уродов, — Света, казалось, проигнорировала Эрин. — За признаки конца времён. Том и Джейк Кроули. Я знаю, Рейн, ты не виноват, но тебе стоит понять, что они отнюдь не хорошие люди.

— Я более чем в курсе.

— Тогда хотя бы скажи, что не собираешься возвращаться, — попросила Света.

— Мне придётся, — сказал Рейн.

Я увидела, как лицо Светы омрачилось разочарованием.

— Мне придётся, — повторил Рейн. — У меня нет выбора. Честно.

— Ладно, — грустно сказала Света. — Но я считаю, у тебя больше выбора, чем ты думаешь.

— У меня его правда нет. Если бы я мог сделать что-то ещё, то уже сделал бы. Мне известны случаи ещё хуже, чем с Торфом и Топью, — сказал Рейн.

— То, что случилось с Торфом и Топью, просто пиздец, — Света повернулась к Эрин. — Ты не в ответе за то, что совершили другие, но если ты полагаешься на них для защиты или поддержки, то это не нормально. Ты не можешь использовать их силу.

— У них моя семья, — сказала Эрин.

— И они тебя не отпустят, — добавил Рейн. — Всё это… очень мутно.

Эшли вернулась к группе. Кензи по-прежнему сидела в траве чуть поодаль спиной к нам.

Заметив, что я смотрю, Эшли подала мне знак, призывающий не вмешиваться.

Рейн выглядел изрядно потрёпанным. Удручённым.

Он встретился со мной взглядом.

— Это ещё не всё, — заявила Эшли.

— Да уж, — согласился Рейн.

— Если не скажешь ты, то выскажусь я, — продолжила Эшли. — У меня есть догадка, что ты убивал людей.

Рейн притих.

Я вспомнила похожее выражение на лице моей сестры.

Он тяжело вздохнул, положил ладони на бёдра и откинулся назад, прислонившись к капоту седана. Рейн будто не знал, куда девать руки.

— Да, — наконец сказал он.

— Невинных, — добавила Эшли.

— Детей, — сказал Рейн. Он посмотрел в сторону Кензи. На Криса. Потом оглянулся через плечо на Эрин.

— Зачем? — спросил Крис.

— Я часто задаюсь этим вопросом.

— Вы калечили людей, — продолжала напирать Эшли.

— Наносили серьёзные травмы. Ожоги, — сказал Рейн. — Людям всех возрастов.

— Ради забавы? — спросила Эшли.

— Ради уважения, вроде как. Не знаю, — Рейн обернулся к Крису, словно тот мог дать ответ на его вопрос. — Потому что по большей части я знал только семью, их образ жизни. Все посторонние считались… никем. Не возбранялось покалечить десяток из них, когда помогаешь одному из семьи.

— Они обрабатывали тебя на протяжении всего детства, — произнесла Эрин.

— Меня это не оправдывает, — ответил Рейн.

— Не оправдывает. Но многое объясняет, — сказала она.

— Всю твою жизнь? — кажется, я заговорила впервые за всю беседу. Наверное. Я пребывала в отрешённом настроении.

— Мои родители были среди первых последователей. Поначалу просто интересовались, а потом всё больше втягивались, пока секта разрасталась. Они переименовали меня так рано, что моё настоящее имя не запомнилось. Теперь я Рейн О’Файер Фрейзир. Дождь Огня.

— Ужасно, — сказал Крис.

— Тише, — шикнула на него Света.

— Всё, что касается Падших, ужасно, — произнёс Рейн. — Через несколько лет после смены имени они продали меня семье на другом конце страны, а деньги потратили, чтобы «съебаться в путешествие», как они всегда говорили. Сейчас меня опекают люди, которых я всю жизнь называл тётей и дядей. Я получил силу кластерного триггера, когда был просто вооружённым мальчиком на побегушках, шестёркой. Это должно было возвысить меня, но… вышло наоборот. Для меня это стало тревожным звоночком.

— Хорошо, что ты его заметил, — сказал Тристан.

— Мне не нравится, что ты возвращаешься, — произнесла Света. — От того, что ты отстранишься, станет только хуже, когда противники перейдут к насилию.

— Поэтому я и не отстраняюсь, — сказал Рейн.

— Ты с нами, — заявил Тристан. — Просто занят своими делами.

От ограбления банка и до последующих событий. Попытка влиться в нормальную жизнь. Рейн был более открытым, чем я. Изменится ли ход событий в его случае по сравнению с тем, через что прошла я? Или же ключевые элементы останутся на своих местах? Дискомфорт. Попытки измениться при нежелании ничего менять.

Неужели это всё-таки приведёт к катастрофе?

— Со зверушкой всё норм? — спросила Эрин. — Кенз?

— С ней всё будет хорошо, если группа в итоге не развалится, — ответила Эшли.

— А с нами? — спросил Рейн.

— Не скажу, что всё плохо, — сказала Света. — Но считаю, тебе следовало свалить. Ещё вчера. Убегай оттуда. Доверься Хранителям.

— Я бы так и сделал, если бы думал, что они меня защитят, — отозвался Рейн. — Но у них много дел. В новостях пишут, что по большей части они где-то «не здесь».

— Лично мне приемлемо, — сообщил Тристан. — Я уже знал про девяносто пять процентов рассказанного, и догадывался об остальном.

Последовали неразборчивые ответы остальных. Криса ничего не заботило. А вот Эшли, как ни странно, выглядела самой обеспокоенной.

— Виктория, — обратился ко мне Рейн. — Ты что-то притихла.

— Ага, — ответила я.

Даже неудивительно, что после моего ответа наступила тишина.

— Армия Пня. Они готовят нападение на Падших, — добавила я.

— Да, — согласился Рейн.

— Но они ищут тебя.

— Да, — Рейн помрачнел. Он не испытывал никаких иллюзий насчёт своей участи, если его найдут.

— Из-за детей и тех, кого ты убил. Потому что они винят тебя.

— Да, — согласился Рейн.

Я кивнула.

— Могу рассказать подробности, если…

— Мне надо идти, — перебила я Рейна. Несложно было догадаться, какими взглядами на меня посмотрели. — Передайте Кензи, что всё в порядке. Я вернусь. Мне просто нужно подумать.

Никаких инстинктивных действий. Я должна была поразмыслить, сложить факты воедино.

Я улетела с места встречи, прежде чем сказала бы или сделала что-то, о чем пришлось бы жалеть.

⊙

В тот день ещё одна группа вышла на патрулирование района. Мы с Кристал стояли на квадрате алого силового поля высоко над Кедровым Градом и наблюдали.

Это была группа ветеранов. Кто-то в доспехах, кто-то с мечами, один с копьём. Ещё один — Бугай — нёс арбалет размером больше меня. Мне всегда нравились такие штуковины.

Всё просто. Всё легко. Плохие парни ведут себя плохо и слегка несуразно. Хорошие парни тоже немного лажают, но делают хорошую работу.

— Скоро вернусь в СКПКП, — сказала Кристал. — На следующей неделе.

Я не хотела, чтобы она возвращалась. Приятного в той группе было очень мало.

По иронии судьбы я воспользовалась методом, которым часто пользуются в сектах. Не слишком давить на собеседников и не запугивать их, чтобы они не замкнулись в себе.

— Прошло уже две недели, — сказала я. — Как они к такому относятся?

— Без понятия. Урезают зарплату, назначают дополнительные тренировки, понижают в должности.

— Я уже говорила тебе, что услышала от Ш. На горизонте война.

Ш. Шалость. Условность на случай, если нас подслушивают. Ясновидящие Скакуна умели подслушивать, к тому же он мог заплатить за дополнительный сбор разведданных. Не поболтать даже. Мы старались не вдаваться в подробности.

— Отчасти поэтому я возвращаюсь, — сказала Кристал.

— Меня это пугает, — произнесла я.

— Меня пугаешь ты своими делами, — сообщила Кристал. — Я ещё планирую когда-нибудь со всеми увидеться.

— Ладно, — кивнула я.

— Ты думаешь, что справишься с этим?

— Думаю, да, — ответила я. Если под «этим» она подразумевала Кедровый Град. — А насчёт других дел уже не так уверена.

— Чем я могу помочь? Мы хотим придать тебе уверенности.

— Похоже, наши гости освободились, и у них всё чисто. Посмотрим, что они потом скажут. У меня назначена встреча. Ты не против полететь со мной?

— С удовольствием. Но надо перекусить.

Я не чувствовала голода. Мне редко хотелось есть после чересчур активных раздумий о прошлом, а я много размышляла о нём в ходе разговора с Рейном. Но всё-таки я кивнула.

Подобрав книги, лежащие на силовом поле, я сложила их в сумку. Кристал убрала силовое поле, и мы отправились в полёт.

Уже темнело. Полет получился долгим. Я включила музыку, потому что ветер в ушах заглушал любой разговор.

Стоило подумать о Кристал и СКПКП. О войне с Землёй Х. О Рейне. О Кензи. О том, какого чёрта я здесь делаю.

К тому времени, как мы прибыли, солнце уже село. У набережной были перила с большими столбиками, к которым привязывали лодки. Я облокотилась на перила, проверила телефон и отправила смс.

Миссис Ямада подошла к нам справа. Она принесла с собой еду из ближайшей закусочной на колёсах.

— Кристал, — поприветствовала она. — Я так рада тебя видеть.

— И я вас, — при этих словах Кристал слегка покраснела. Она посещала миссис Ямаду в больнице, чтобы поговорить на разные темы. Обо мне. О том, как Кристал справлялась с потерей дяди Нила и Эрика.

Последовала короткая беседа. Обмен любезностями. Я встревала в разговор пару раз, но потом поняла, что это не моё, и просто уставилась на воду.

— Ты… не против оставить нас наедине? — спросила миссис Ямада.

— Конечно. Как тут еда?

— Эта? Вполне хорошая.

— Когда понадобится, помашите, чтобы я вернулась. А пока буду наслаждаться видом.

Миссис Ямада прислонилась к перилам рядом со мной. Её ужин источал восхитительный аромат, но мне по-прежнему не хотелось ничего есть.

— Извини, что жую во время разговора. Я не ела с тех пор, как утром в пять сорок пять перекусила протеиновым батончиком и грушей.

— Всё в порядке, — сказала я. — Приятного аппетита. Спасибо, что увиделась со мной.

— Благодарю. Ребята в норме?

— Живы-здоровы — да. Но «в норме»?.. Они вообще были нормальными на момент нашего знакомства?

— Они находились на той стадии, где, по моему мнению, способны сами завершить свои путешествия. Большинство из них. Полагаю, внутри группы есть некоторые отклонения, сложности и ненормальности из-за внешних стрессов и внутренних факторов.

— Некоторые, — сказала я. — Время от времени с чем-нибудь удаётся разобраться. Маленькие победы.

— Это хорошо. Приблизительно то, что я и ожидала.

— Рейн обрисовал нам своё положение, — добавила я.

— Мне сказали, — ответила миссис Ямада. — Ты взяла паузу на раздумья.

— Да, — подтвердила я.

— У меня не получится думать за тебя, но если хочешь озвучить свои мысли, могу тебе помочь.

— Что касается Рейна, думаю, я смогу это принять, — сказала я. — Услышанное меня расстроило, но не настолько, чтобы сорвать планы. Хреново было видеть, как мелочи и значимые события повлияли на других. Некоторые моменты Света близко приняла к сердцу.

— Ты думаешь о чём-то ещё, — заключила Ямада.

— Да, — призналась я. — На первом сеансе, когда появился Сталевар, он извинился и сказал, что не сможет присутствовать.

— Было дело.

— Поначалу ты попросила его консультировать группу насчёт их геройских планов, и только потом обратилась ко мне.

— До событий в общественном центре и до того, как твой босс позвонил мне. Да.

— Сталевар отказался, но отметил, что через некоторое время сможет помочь.

— Более или менее.

— Но, в конце концов, ты выбрала меня. Хотя могла бы подождать и оставить Сталевара, ведь он… отличный парень, которого все уважают. Ты выбрала меня не только из-за времени, но и по каким-то другим причинам.

— Я не настолько интриганка.

— Твой ответ не значит, что я ошибаюсь, — заметила я.

— Нет, это не так. Но меня беспокоит, что если я скажу «да», то обману твои ожидания, и если всё кончится неудачей, тебя ждёт разочарование. Я вовсе не сверхчеловек. Иногда я совершаю ошибки, и наша затея может быть одной из провальных. Как думаешь?

— Ты искала во мне качество, которого не было у Сталевара. Я размышляла о команде и о ловушках, в которые мы можем попасть, и догадалась. Это качество — паранойя? Тот факт, что я не могу полностью доверять людям?

— По-моему, ты грубовато себя оцениваешь.

— Зато правдиво.

— Но грубовато, всё же.

— Ты искала того, кто не слишком привязан к группе. Кого-то осторожного из тех, кто побывал в лечебнице и знает, что там происходит. Кого-то, кто мог бы понаблюдать, как ребята развиваются изо дня в день, учитывая, что большинство из них ослабили самоконтроль. По твоему мнению, что-то обязательно случится, но ты не сказала, что именно. Потому что не хотела подкинуть мне слишком много предвзятых идей. Потому что… собиралась выяснить, приду ли я к тем же выводам. С нашей группой творится что-то нехорошее.

Ямада кивнула сама себе.

— Я ошибаюсь? — спросила я.

— Ты не ошиблась, — ответила она.