Я присматривала за группой.

Мы постепенно обживались на новом месте. Столы сдвинули, доски расставили по местам, а стулья составили вместе. Помещение стало больше походить на убежище. Света замысловатым почерком рисовала свое имя на доске, Кензи делала домашнее задание, а я включила ноутбук с записями, но пока не погрузилась в их чтение.

Очередь Байрона завершилась. Тристан вернулся в убежище через два часа пятнадцать минут после ухода. Он снял чёрную куртку, повесил её на спинку стула, оставшись в красной футболке, джинсах и ботинках фасона «чукка», и занялся какими-то своими делами. Глядя на его атлетическое телосложение, я вспомнила Байрона и отметила, что он не производил такого впечатления.

— Привет, Тристан, — сказала я.

Он обошёл доску, отступил чуть назад и оглянулся в мою сторону.

— Привет, как тебе такое? — вытянув руку, Тристан указал на свою работу: примерный набросок плана помещения. Эскиз изображал квартиру-студию с открытой планировкой. Ванная была отгорожена, а внутренние стены убраны, обеспечивая простор для маневра. Судя по всему, Тристан придумывал, куда можно расставить другие вещи, которые могли нам понадобиться. В списке виднелись пункты «раскладушка», «мини-холодильник» и «знак команды».

При виде последнего я слегка нахмурилась:

— Знак команды?

— Конечно. Я решил, что он будет полезен для боевого духа. Мы могли бы попросить Свету нарисовать его и повесить на стену. Получится приятное напоминание о том, что мы команда.

— Могу изобразить что-нибудь, — Света отвлеклась от своего занятия. — Но я переживаю насчёт названия, для начала надо определиться с ним.

— Было бы здорово, — согласилась я. — Поначалу мне подумалось, что ты хочешь разместить вывеску снаружи.

— Какую-нибудь красивую, большую и красочную. С надписью о том, что мы секретная команда героев, — улыбнулся Тристан.

— Я не была уверена, — сказала я.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я не дурак, — ответил он. — Может, упрямый…

— Однозначно, — вставила Кензи, сидя за столом. Она корпела над домашней работой.

— Совершенно однозначно, — добавила Света.

— Ладно. Но я не дурак. По моим задумкам, нужно обзавестись такими вещами, чтобы их можно было легко перенести или упаковать, так как, вполне возможно, нам предстоит немало переездов. Раскладушку можно сложить, мини-холодильник я смогу унести на себе, у этих столов ножки складываются вплотную к столешнице, а знак команды я представлял себе в виде трёх отдельных панелей, составленных так, чтобы образовать одно целое.

— Звучит неплохо, — одобрила я.

— Название будет из трёх частей? — спросила Света.

— Понятия не имею, — ответил Тристан. — Прости, Вик, ты хотела что-то сказать?

— Хотела спросить, ты ходишь на тренировки, или хорошая физическая форма у тебя от происходит от сил? Биокинез или что там ещё.

— Хожу на тренировки, — сказал Тристан. — Я как раз подумывал о том, чтобы обзавестись боксёрской грушей или чем-нибудь в этом роде.

— Вот как? — заинтересовалась я.

— Обычно я стараюсь расходовать излишки энергии. Тягаю тяжести, занимаюсь на беговой дорожке, и во времена команды Охват ходил на фитнес, но, как ты понимаешь, это было давно. Сочетается с моей улучшенной физической силой.

— Значит, тренировки помогают.

— Выглядишь так, будто тоже занимаешься, — заметил Тристан.

— Да, — подтвердила я. — Вернее, занималась. У меня нет доступа к тренажёрам отца или к тем, что были в моём распоряжении при сотрудничестве с Патрулём.

— Как результат? Ощутимый?

Я покачала головой

— Силовое поле даёт силу. Я достаточно сильна, чтобы голыми руками порвать в клочья автомобильный двигатель. Причём неважно, стала бы я культуристом или растолстела бы до полутора центнеров, лёжа на диване — ничего не поменялось бы.

— Зачем напрягаться, если можешь рвать движки в клочья? — спросил Тристан.

— А зачем я хожу, когда могу летать? С одной стороны атрофия мышц, а с другой — я не всегда могу использовать свою силу. Мне не хватает контроля, чтобы сделать что-нибудь деликатное. И… честно говоря, я по большей части не доверяю своей силе.

Света встала рядом со мной, чтобы взглянуть на идею планировки этажа предложенную Тристаном и присоединиться к обсуждению.

— Существует золотая середина, и мне хотелось бы придерживаться её по возможности, — закончила я мысль.

— Это примерно как у меня, — сообщила Света. — За исключением того, что моя середина не лежит между полным покоем и сотней километров в час. Я использую это тело, чтобы достичь пяти процентов между нулём и тысячей километров в час.

— Вру-ум, — добавила Кензи, не оборачиваясь к нам.

Она выглядела лишь немного подавленной.

— Получается, для вас обеих сила неизменна, я полагаю? — спросил Тристан. — Какая есть, такая есть.

— Ага, — сказала Света. — Или… не знаю, но я достаточно сильная. Мне не хочется выяснять, что можно сделать, чтобы стать ещё сильнее.

— Всё сложно, — я изобразила прямоугольник пальцами, когда Тристан посмотрел на меня. — Сила колеблется. Я могла бы назвать некоторые условия и события, которые на неё влияют, но не хочу вас грузить.

— Я и так загруженный, к тому же знаю много терминов. Диапазон Сечена?

— В том числе. Силы часто становятся сильнее при влиянии определённых факторов. Ты читал об этом?

— В попытках найти решение мы провели кучу тестов с командой Охват и повидали много исследователей паралюдей. Пришли к выводу, что это прямой множитель. Моя физическая подготовка и сила выше средних показателей в 1,3-1,6 раз.

— Удобно, — сказала я. — А у Байрона?

— Небольшая устойчивость к экстремальным температурам. Его проценты чуть повыше, пожалуй, он лучше меня помнит свои конкретные показатели. Однако, они не так часто востребованы, разве что в зимнее время или на жаре.

— К слову о Байроне… вторая часть вопроса в том, как тренировки сказываются на Байроне? Потому что упражнения достаточно однообразны, и пользу от них получаешь только ты.

— На самом деле он недавно говорил об этом. Мы кое о чём договорились. Байрон составил короткий список фильмов, и я смотрю их, пока тренируюсь. То же самое с поездками сюда и обратно. Иногда я даю ему дополнительное время, особенно если мне есть о чем подумать, что в последнее время случается нередко.

— Звучит довольно неплохо.

— Неплохо, но не всегда, — сообщил Тристан. — В тот раз, когда мы пришли к Хранителям, Лунная Песнь верно подметила кое-что. Я не всегда умел быть справедливым. Всё пошло иначе, Байрон…

Тристан осёкся.

— Я не стану завершать эту мысль. Байрон — это Байрон, а я — это я. Моё говно останется при мне, и нечего сравнивать его с другим. Я не силён в справедливости, — произнёс Тристан. — Зато хорош во многих других вещах: могу надирать жопы и быть реально крутым в этом, упорен и умею добиваться задуманного. Но справедливость — это сложно.

— Так и есть, — согласилась я.

— Трудно понять, как быть справедливым к себе, — заметила Света.

— Вот уж правда, — я взглянула на Кензи.

— Боксёрская груша? — Тристан указал на угол, рядом с доской Криса. — Может, мне стоит взять для вас что-то особенное, ребята?

— Меня устроит обычная боксёрская, — сказала я. — Буду пользоваться ей. Но если мы решим переехать, таскать её будет нелегко.

— Замётано, — ответил Тристан. — Может, каждый из нас добавит своей «головной боли» в убежище? С меня груша.

— Моя уже на месте, — сообщила Кензи с другого конца комнаты. Она пнула свой ящик, и спроецированные на стену изображения поменялись.

— Груша меня устроит, — я прошлась по комнате. — Никаких возражений.

Я подошла к Кензи. На стену перед ней проецировалось изображение с двух камер. Вдобавок она сделала так, чтобы за лицами каждого проходящего по улице человека следили стилизованные перекрестья. Многие были отмечены иконками и названиями. Большинство, правда, имело вид типа «[Новый31]» и отличалось только числами.

Одна из камер сдвинулась и сосредоточилась на сцене, где два человека в фартуках курили у служебного выхода из ресторана. На самом деле небольшой закуток между четырьмя зданиями сложно было назвать переулком. Попасть на этот внутренний двор можно было только через пожарные лестницы и служебные выходы. Камера двигалась, пока не отследила человека в костюме.

Его маска была закрытой, однако виднелась треть лица: нижняя правая часть челюсти и верхняя левая часть лба. Их обрамляли керамические «осколки». Изогнутые металлические прутья, напоминающие расширяющиеся трубы, охватывали затылок, удерживая маску на месте.

Видимо, камера опознала кейпа по маске, после чего отметила его как «[Всякая Всячина]». Мы видели его и раньше, но отметка оказалась в новинку.

В стороне на боковой панели с отметками и прочей информацией тикали несколько таймеров обратного отсчета.

П-с и Команда: 8:21

Поезд Эшли прибывает на станцию: 0:45

Эш дойдёт примерно за: 4:10

Я встала за креслом Кензи и увидела, что даже несмотря на дюжину разбросанных на столе тетрадей и домашних заданий уроками она не занималась. Она спроецировала изображение перед собой. Расчерченный в трёх плоскостях, тот же рисунок, что и был нарисован на бумаге перед ней маркером. Линии трёхмерной проекции походили на наброски маркера. Штрихами и взмахами ручки Кензи вносила изменения.

— Что думаешь? — используя жесты руками, она увеличила изображение, затем крутнулась в кресле и, взявшись за нарисованный предмет, движением рук наложила модель на голову.

Получилась маска или шлем. Глаз не было видно, вместо них плоская панель простиралась поверх носа от лба вниз, до заострённого подбородка. Вдоль линии бровей расположились три круглые линзы, и ещё по одной такой же виднелось на каждой скуле. Шлем увенчивали две сферические насадки, очень похожие на шишечки, в которые Кензи обычно укладывала волосы. Вероятно, насадки предназначались как раз для них.

— Мне он нравится больше, чем тот, что ты надела на тренировке, — сказала я. — Все эти глаза наводят на мысль о пауке.

— Это плохо?

— Не то чтобы ты ассоциировалась у меня с «пауком». Просто облик немного нечеловеческий. А что, если… можно порисовать? Я не хочу портить твой рисунок.

— Давай! Используй эту ручку. Прищурь один глаз, когда захочешь провести линию.

Таймеры отметили, что Эшли сошла с поезда, а тот, который отмечал время её ходьбы, подсветился и начал обратный отсчёт.

Я попробовала нарисовать над каждой из круглых линз маленькие треугольники. Каждый треугольничек изображал ресницы.

— Ой, мило! — восхитилась Кензи. — Можешь нарисовать второй, чуть поменьше? И глаза на скулах оставь без ресниц, я делаю там кое-что другое, и…

— Держи, — я передала ей ручку.

Кензи принялась вносить изменения, оставив всё, кроме двух нарисованных мною ресниц.

Кто-то с надписью «[Джо]» прошёл по улице, закинув сумку через плечо. Он вошел в тот же бар, возле которого я встретила Лося. В тот самый, где сидели Пень и Напрасная Любовь.

Я присмотрелась к другим именам.

— Фифи? — спросила я.

— Что? — Кензи подняла глаза, и я указала на блондинку с настолько обесцвеченными волосами, что, казалось, им осталось недолго. Завитые до такой степени, что я сомневалась, получится ли у неё расчесать их. Чтобы хоть как-то привести волосы в порядок, она воспользовалась лентой и резиночкой для волос, но ни та, ни другая не сочеталась с её одеждой.

— А. Она выглядит как Фифи. Я присвоила имена некоторым из тех, кого часто вижу.

— Она действительно чем-то напоминает пуделя, а Фифи, на мой взгляд, вполне пуделиная кличка.

— Именно, — удовлетворенно сказала Кензи. Она вернулась к записи чего-то похожего на формулы и программный код, периодически тыча ручкой в проецируемое изображение маски.

— Бедняжка, — посмотрела я на «Фифи». — Когда я была чуть моложе, чем ты сейчас, то попыталась покрасить волосы, чтобы походить на кузину, и это плохо кончилось. Я была так безутешна.

— А что было потом? — спросила Кензи.

— Мама наняла профессионала, чтобы вернуть меня к нормальному виду, в целом у неё получилось. Мы купили кое-какую химию, чтобы волосы потом не стали такими же. Вряд ли услуги профессионала и косметика обошлись дёшево, к тому же мы были тогда весьма ограничены в деньгах. Но она знала, что это важно для меня.

При этих воспоминаниях у меня слегка заныло сердце.

— Так и должно быть, — сказала Кензи.

— Да, — согласилась я.

Она повернулась ко мне, надвинув шлем так, чтобы он наложился на голову. Когда она убрала руки и повернула голову, шлем тоже сдвинулся.

Теперь глаза маски становились то шире, то прикрывались, когда с краёв смыкались пластины, похожие на диафрагмы объектива. Ресницы немного подвигались вверх и вниз. Пластины сдвинулись неравномерно, и некоторые из них закрылись. Выгнувшись сверху вниз, они придали маске сердитый вид. Затем снизу вверх.

— Ты меняешь выражение лица?

— Да! Это сработало. Потрясающе. Ладно, давай попробуем вот так.

Реснички задвигались, пока одни не направились прямо вверх, а другие прямо вниз. Все глаза на мгновение побелели.

— Кажется, получилось. Белые глаза и… режим наведения?

— Это не наведение. В маску можно встроить что-нибудь вроде вспышки. Я могу встать в позу, сделать глазами как бы перекрестье прицела и ослепить. Скорее всего, места хватит только на один выстрел. Ладно, теперь цвет…

Она постучала ручкой по столу. Маска сменила оттенки с серого на розовый и небесно-голубой. Я поморщилась, и Кензи тут же перешла к следующим. Цвет морской волны и чёрный. В каждом из вариантов на скулах маски оставались круги немного другого — более приглушенного — оттенка.

— Может, что-то менее кричащее? — предложила я. — Сейчас она выглядит немного по-злодейски. Симпатичная, но злодейская.

Кензи несколько раз постучала ручкой, потом сделала пометку на бумаге.

Маска стала зеленовато-лимонная и тёмно-серая, с серо-зелёными кругами на скулах.

— Так лучше.

— О, придумала. Можно кое-что сделать.

Кензи повернулась и с воодушевлённым видом начала что-то царапать на бумаге.

Но едва она повернулась, изображение на одной из её скул вдруг распалось, став прозрачным, будто из изображения вырезали пару квадратиков. Когда я повернула голову, чтобы посмотреть на него под другим углом, оно замерцало.

— У тебя искажение, — указала я.

— Вот я дурочка, — сказала Кензи.

Весь шлем исчез.

— Что-то похожее произошло, когда тебя сфотографировали в штаб-квартире Хранителей, — заметила я.

— Да.

— Ты носишь на себе проекцию?

— Не совсем, — Кензи продолжила рисовать. — У меня с собой техника, которая конфликтует с разными вещами, поэтому её трудно координировать. Я бы не назвала это ношением.

— Разве нет?

— Ношение для меня значит полное покрытие тела или головы. Я имею в виду, что у меня была та штука с костюмом для тренировки, но она действовала не очень долго. Как я могла бы носить что-нибудь этакое на протяжение целого дня или типа того? В смысле, мне хотелось бы так сделать.

— Да и мне тоже, — я не хотела давить на Кензи или высказываться слишком резко, но в то же время не хотела, чтобы она вводила в заблуждение. В итоге я аккуратно намекнула: — Меня слегка беспокоит, что ты используешь проекции подобным образом.

— Я не настолько коварная, — ответила Кензи. — Я бы не стала таскать что-нибудь такое с собой и притворяться, будто батареек надолго не хватает, и таким образом скрывать, что их достаточно на что-то ещё, чем я пользуюсь втайне. Я так не поступаю, и это не в моём стиле.

— Знаю, — согласилась я. — Я не думаю, что ты коварная, или что ты решилась бы на такое.

Кензи посмотрела на часы.

Эш дойдёт примерно за: -1:13

— Она появится, — сказала я.

— Знаю. Просто хочу, чтобы она появилась до звонка Прикуса, — откликнулась Кензи. — Одну секунду.

Она пнула куб. Он потемнел, и изображение с камеры исчезло.

— Виктория! — Тристан позвал меня из дальнего конца комнаты.

— Что?

— Можно мы воспользуемся твоим компьютером?

— Да.

Тристан и Света собрались у моего компьютера, Тристан положил руки на клавиатуру.

— Техника, которую ты носишь. Искажения. Я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. Что у тебя нет тёмных кругов под глазами, синяков или чего-то в этом роде.

— Она выключена, — Кензи повернула голову, посмотрела на меня через плечо и улыбнулась. — Я отключила свою технику, чтобы синхронизировать её по всем фронтам. Вот она я.

Кензи показала мне свой телефон с заполняющимся индикатором прогресса.

— Ясненько, — ответила я.

— Знаю, что Прикус наговорил всякого. Наверняка из благих побуждений, потому что он один из лучших парней там. Верный своему делу герой. Как Сталевар. Как и ты.

Мне вспомнилась встреча с Пресли в поезде. По-видимому, ей хотелось, чтобы я была не просто человеком, поскольку она боготворила меня, видела во мне идеал, к которому стоит стремиться.

Интересно, хочет ли Кензи, чтобы я была такой же?

— Не уверена, что я такая на самом деле. И это реально бесит. Меня… действительно задевает очень многое. И на многие мои поступки влияют отрицательные эмоции.

Замок на двери щёлкнул. Эшли вошла и заперла за собой дверь. Она улыбнулась Кензи и мне, а затем слегка отсалютовала остальным.

Завидев Эшли, Кензи заметно оживилась.

— То, что ты делаешь, хорошо, — сказала мне Кензи. — По крайней мере то, что я увидела и изучила.

Она изучала меня.

— И я думаю, что это самое главное, — добавила Кензи.

— Тут есть нюансы.

— Если Прикус убедил тебя выслушать рассказы обо мне и не упомянул, что я плохо разбираюсь в нюансах, он облажался, — сказала Кензи. — А он не из тех, кто лажает.

Ящик проектора засветился, и видеоизображение появилось снова. Индикатор прогресса погас на телефоне Кензи, а её шлем снова возник, повиснув прямо над листком, где был нарисован.

— Примерно одна минута до Прикуса! — доложила Кензи.

— Понял, — сказал Тристан.

Эшли подошла к Кензи и положила руку ей на левое плечо.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Руки действуют. Никакой боли. Мы всё ещё работаем с этим кретином?

— Кретином? — переспросила Кензи.

— С Прикусом, — пояснила Эшли. — Он меня не впечатлил.

— Ладно, ничего себе. Начну с того, что меня впечатлила ты, — сказала Кензи, глядя на Эшли. — Мне нравятся те видео с твоим участием, и мне нравилось смотреть, как ты тренируешься. Ты потрясающая. И на этот раз ты абсолютно, на сто процентов ошибаешься. Потому что Прикус тоже потрясающий и впечатляющий.

— Опасения Прикуса, похоже, исходили из благих намерений, — вмешалась я. Кензи резко повернула голову и посмотрела на меня через другое плечо. — Но, несмотря на это, он, кажется, пришел к каким-то резким выводам. Есть нюанс между тем, с чего ты начинала, и чего добилась. Как мы только что обсуждали.

— Когда я назвала его кретином, то мягко выразилась. Он — отвратительное, разочаровывающее, неполноценное подобие героя, кейпа или человека.

— Я с тобой подерусь из-за этого, — произнесла Кензи.

— Ты проиграешь.

— Я объявлю тебе войну. Прикус был для меня одним из крутейших людей во время одного из отстойнейших периодов моей жизни.

Тристан и Света заметили, что обстановка накалилась и быстро приблизились.

— Может, нам лучше переключиться? Оставим эту тему, — вмешалась я.

— Нет, — отказалась Кензи. — Нет, если она собирается говорить что-нибудь ещё в том же роде, что только что сказала.

— Он говорил о тебе так, словно ты была всего лишь проблемой.

— Я и есть проблема! — Кензи повысила голос.

— Полегче, — сказала я. К нам присоединились Тристан и Света.

— Я — проблема, — повторила Кензи уже тише. — Была ею.

— Ты не какая-то там проблема, — сказала Эшли. — Этот пустозвон не…

— Ты хочешь войны? — спросила Кензи, поднимаясь со своего места. — Я могу собрать целую армию дронов-камер. У меня преимущество в воздухе. Я вижу всё, что происходит на поле боя. И я буду сражаться с тобой до тех пор, пока ты не разнесёшь меня вдребезги или не признаешь, что ошибалась на его счёт. Не говори о нём плохо. По крайней мере, пока он мне дорог. По крайней мере, пока ты дорога мне. Хорошо?

Света вытянула руку и толкнула Кензи обратно на сиденье. Тристан встал ближе к Эшли, лицом к ней, готовый вклиниться между ними.

— Кензи, — произнесла Света. — Эшли не ради себя старается.

— Знаю, — ответила Кензи. — А еще знаю, что Прикус тоже такой.

— Ты лучше, чем он тебя описывает. Нельзя так слепо верить словам столь неосведомлённого человека, — сказала Эшли.

Кензи с улыбкой покачала головой, словно не верила, что участвует в этом разговоре.

— Он слабый, и он неудачник. Он низший из низших.

С нарастающей серией гудков зазвонил телефон. Проецируемое изображение на экране показало звонящего: Прикус.

Кензи прыгнула вперёд, отпихнув руку Светы и увернувшись от моей. Она схватила Эшли за переднюю часть ворота и потянула вниз, заставив её наклониться.

Эшли шевельнула рукой, и Тристан перехватил её запястье, мешая направить ладонь, куда бы то ни было. Другой рукой он схватил Кензи, готовясь оттащить, если понадобится.

— Воу, — произнёс Тристан.

Я придвинулась ближе и положила руки на плечи Кензи, чтобы дать Тристану больше свободы и позволить ему сосредоточиться на Эшли.

Кензи оказалась такой крошечной. Её плечи были худенькими.

Она подняла свободную руку и прижала её ко рту Эшли, так что пальцы разъехались по обе стороны от носа. Будь они чуть длиннее, то кончики и, возможно, ногти достали бы до глаз Эшли.

— Ничего не говори, — сказала Кензи.

Телефон прозвенел снова.

— Пожалуйста, ничего не говори. Прошу.

Последовала пауза, молчание.

Телефон разразился серией гудков.

— Пожалуйста, позволь поговорить нормально, — попросила Кензи. — Так будет лучше всего.

Повисла тишина. Только телефон всё звонил и звонил.

Кензи начала улыбаться, но улыбка вышла дёрганая. — Пожалуйста. Я сделаю всё, что хочешь.

Эшли выпрямилась, высвобождаясь из рук Кензи. Она отвернулась и сложила руки на груди.

Остальные расслабились. Кензи тоже отвернулась, отодвинувшись от моих рук. Она схватила телефон со стола и бросила его Тристану.

Тот ответил на звонок в середине гудка.

— Прости за задержку. Это Козерог. Четверо из шести членов команды здесь, и тренер тоже с нами, — сказал Тристан. Он отступил на несколько шагов, пока Эшли не оказалась перед ним. — Наверное, мы поставим тебя на громкую связь, если ты не против.

Эшли кивнула.

— Отлично, — похоже, Тристан ответил одновременно Прикусу и Эшли.

Кензи нажала на клавишу.

— Ещё раз здравствуйте, — сказал Прикус. — Моя команда в сборе, мы находимся к северу от Кедрового Града. Подготовка почти завершена, костюмы уже надеты, дело за малым. Призвать миньонов, зарядить патроны. Очень надеюсь, что ничего из этого не понадобится.

— Я тоже, — сказал Тристан. — Мы следили за обстановкой, и думаю, что сейчас довольно тихо.

— Отлично.

Я слегка подняла руку, давая понять, что собираюсь заговорить, и шагнула вперёд:

— Виктория на связи. Полагаю, есть три злодея…

Кензи подняла руку, оттопырив четыре пальца.

— Четыре злодея, которые бродят по городу. Ещё несколько выехали из города после полудня. И к тому же есть парочка, о которой вам стоит знать заранее.

— Всё, что вы нам сообщите, пригодится.

Кензи нажала на клавишу. Камера сфокусировалась на керамической маске Всякой Всячины.

— Всякая Всячина, он ближе всех к вам. Крупного телосложения, отчасти Бугай, но его фишка в том, что он действует как Стрелок. Может подолгу и без перерыва метать всякий хлам на высокой скорости. Как говорится, кидает всякую всячину.

— Это настолько глупо, что даже круто, — послышался в трубке женский голос. Одна из подчинённых Прикуса.

— Он в компании Крючка. Это слабый Движок с тридцатиметровой цепью, которой он управляет телекинетически. Цепь нельзя порвать или повредить, не считая некоторых очень специфичных сил. Он отбивается или ускользает от большинства помех, которыми его можно было бы зацепить или остановить. Будь то заморозка или руки, которые пытаются его ухватить. Так что не пытайтесь. Цепь движется быстро и действует, как хлыст, так что в случае драки будьте предельно осторожны. Она заканчивается крюком, который опаснее всего, когда вы находитесь в тридцатиметровой зоне досягаемости. Что подводит меня к следующему пункту.

— Они готовы причинять людям боль? — спросил Прикус.

— Всякая Всячина и Крючок — готовы. Они соучастники одной банды Кедрового Града, отличающейся большей жестокостью, чем другие. Агрессивная, жестокая, даже кровавая. Они могут служить для других исполнителями.

— Разбивать коленные чашечки, — добавил Тристан.

— Понял, — сказал Прикус.

— Крючок со Всякой Всячиной, — послышался женский голос. — Боже, ну и наживка.

— Лось, похоже, передвигается между группами, передаёт сообщения или проверяет, как идут дела. Он сильный Бугай, его способность как-то связана с ударными волнами. Бьёт мощно, двигается гораздо быстрее, чем ожидаешь от такого здоровяка, и у него неплохое боевое чутье. Мне хотелось бы сообщить вам побольше информации, но это всё, что я узнала из короткой стычки с ним.

— Ты сказала, что двое других могут затеять драку. А как насчёт этого парня?

— Маловероятно, что те двое полезут в бой, не посоветовавшись с главными. Но если кто-то и начнёт схватку, то это явно будут люди из их банды. Лось больше склонен к переговорам или обсуждению, нежели к драке, а по-настоящему он будет сражаться только при крайней необходимости или при полной уверенности в победе. Полагаю, вам придётся продумать, как и что именно сказать Лосю, чтобы не вызвать у него подозрений.

— Скажем, нам интересно узнать, что тут творится. На нашей Горе беспорядок, и мы любопытствуем, вдруг, здешнее местечко прибыльнее, чем Гринвич.

— Если другие тоже заинтересуются, мы хотим вбросить намёк — сказал Тристан — Что-то, что заставило бы их задуматься. Вы могли бы упомянуть спонсорство и перетасовку областей юрисдикции.

— Ходят разговоры о войне, — вмешалась Света. — Мне знаком один человек, который в постоянных разъездах. Чтобы временно заполнить вакансию, на его место приглашают людей из других команд.

— Слыхал о таком, — согласился Прикус.

— Ты мог бы использовать эту информацию. В преступных сообществах раньше случалось нечто подобное. Возникало много ничейных мест, которые спешили заполнить злодеи, начинался передел влияния, который потом улаживался.

Произнося последние слова, Света посмотрела на меня.

Помнится, я рассказывала что-то подобное на групповой терапии.

— Если Лось бросит нам вызов, я скажу что-нибудь в этом роде.

— Есть ещё одна женщина, которая сейчас собирает дань за крышевание. Синий Чулок. Она из банды мозговитых.

— Эти ребята такие убогие, — прокомментировала помощница Прикуса. — Мне это по нраву.

— Следует кое-что иметь в виду, — напомнила я. — Этих ребят здесь целая толпа. Если что-то пойдёт не так — скорее всего, Лось такое не допустит, но мало ли — то на вашу голову свалится куда больше проблем. Злодеи объединились все вместе и, какими бы убогими они не были, у них много дополняющих друг друга людей. Тематически или по стилю.

— В общих чертах мы с таким сталкивались, — сказал Прикус. — Когда множество кейпов кучкуется на относительно тесном клочке земли.

— Здесь вы увидите это особо выражено. За районом присматривают два ясновидящих. Один из них яснослышащий, так что вдобавок район прослушивается. Я могла бы углубиться в подробности, но думаю, проще предупредить, что злодеи будут в курсе всего сказанного и сделанного вами, как только вы войдете в Кедровый Град. Аккуратнее подбирайте слова и помните, что мы не сможем связаться с вами без крайней необходимости.

— Это ещё означает, что никаких шуток или дурачеств, — голос Прикуса прозвучал тише, будто он отодвинул телефон от губ. — И сделаем вид, что вашей команды не существует.

— Будет очень здорово, если ты уделишь этому особое внимание, — сказал Тристан.

— Мы будем осторожны, — пообещал Прикус. — Я доверяю своим ребятам. Дайте нам пару минут, и мы пройдём к ним, погуляем у всех на виду. Я хочу спланировать, что мы будем делать, если наткнёмся на тех парней, о которых вы говорили.

— Позвони нам снова, когда придёт время, — сказал Тристан.

— Позвоню. Хороший инструктаж, отличная разведка, мне очень понравилось. Прекрасно сработано, ребята.

Звонок завершился.

Тяжело вздохнув, Тристан взглянул на Эшли.

— Прекрасно сработано, и ему это нравится, — тихо сказала Кензи. Её ноги задёргались, легонько задевая пластиковую стойку, к которой крепились колёсики компьютерного кресла. — Теперь я увижу Прикуса через камеру. У-у-у.

Голос был таким тихим, что мог показаться безрадостным, но скорость, с которой Кензи виляла ногами, на последнем высказывании удвоилась.

— Нам надо отправить туда людей на случай, если дела пойдут плохо и потребуется эвакуация, — произнёс Тристан.

— Могу слетать, — предложила я.

— Я пойду, — вызвалась Света.

— Я могу прибыть туда минут за десять, а если понадобится, то может быть и за пять, — сообщил Тристан. — До тех пор я буду дежурить здесь. Эшли, тебя я бы предпочел оставить в резерве. Если всё полетит к чертям, мы задействуем тебя для большей эффектности.

Она кивнула и отошла к пустой доске, по-видимому, принадлежащей ей. Возле подставки доски лежала сумка с кое-какими её вещами.

Мы со Светой вышли, и я воспользовалась полётом, чтобы подняться над пожарной лестницей.

— Немного переживаю за них, — сказала Света. — И хотелось бы, чтобы рядом был флагшток или дерево, за которое я могла бы ухватиться.

— Насчёт последнего могу немного помочь, — я поднялась, немного отлетела, а затем протянула руку.

Света метнула в меня свою ладонь — я поймала кисть — а затем подтянулась в мою сторону. Не на полной скорости, но достаточно быстро, чтобы сердце у меня подпрыгнуло в груди.

Я полетела назад и прочь, в то же время Света, сокращая дистанцию, полетела в том же направлении. Натяжение ослабло.

Света отпустила меня и подтянулась к дереву, а оттуда перебралась на крышу.

Выглядело так, будто лягушачий язык высунулся и схватил что-то. Только не муху притянуло к лягушке, а наоборот, лягушку к мухе. К ветке. К перилам. К забору, потом к трубе.

На коротких дистанциях Света двигалась гораздо быстрее меня, а на длинных лишь немного уступала по скорости. Нам не пришлось далеко путешествовать, так что она заметно меня опередила. Её замедлил разве что старт с пожарной лестницы.

— Погоди, — крикнула я, когда Света двинулась на север. — Остановимся здесь.

Мы разместились рядом с тем же местом, где я сидела днём ранее. На крыше с видом на залив, отделяющий нас от Кедрового Града.

— Я рада, что мы с тобой вместе, — сказала Света.

Я легонько толкнула её плечом.

Зазвонил телефон. Я вытащила его из кармана, подсоединила наушники и вставила одну бусинку себе в ухо, а другую — Свете.

— Одна камера следит за П-сом, другая в непосредственной близости от Лося, — объявила Кензи. — Доблестный П-с ведёт свою команду. Их пятеро.

Я нажала кнопку на экране, отключая микрофон со своей стороны, чтобы мы только слушали, но ничего не говорили.

— Я волнуюсь, — сказала Света. — Мы пробовали связаться с Рейном, но не смогли. Я знаю, что с ним невозможно выйти на связь, когда он со своей семьей, то вне зоны доступа, но всё равно.

Изображение на телефоне переключалось между обзором Прикуса и злодеев.

— Сегодня Крис уже в третий раз за пять дней выбрал цепочку «оптимизм-потворство».

— Что это значит? Он отклоняется от равновесия?

— Я спрашивала, каким образом он восстанавливает баланс, но он ответил, что мне следует заниматься своими делами.

Я догадалась, к чему клонила Света.

— Ты переживаешь обо всём подряд.

— А ты разве нет? — спросила она.

Я кивнула.

Хотя, пожалуй, «переживание» — сильно сказано. Оно подразумевало заламывание рук, потливость, нервозность.

Не то чтобы я боялась или испытывала нечто хуже, чем беспокойство. Я стала гораздо лучше разбираться в проблемах, связанных с общим положением дел.

— Что за чёрт, вашу мамашу? — раздался в наушниках голос Лося. Записанный камерами с большого расстояния, посланный Кензи, отправленный нам и пропущенный через наушники, он звучал непривычно. Лось только что узнал свежие новости. Видео по телефону показало, как он отсылает с поручениями одних людей и подзывает других.

— Есть движение, — сообщил Тристан. — Они начинают организовываться.

Мы наблюдали.

— У Эшли было несколько серьезных приступов, которые я видела недавно. И множество незначительных, — продолжила я разговор со Светой.

— Да.

— По большей части я ожидала от неё подвоха, и когда подвох всё же случился, я не сильно расстроилась — сказала я.

— Мне так не кажется.

— Я вижу намёки и недомолвки, которыми ты пытаешься оправдать Эшли, — признала я. — Но она не тот человек, с кем я проводила бы время при иных обстоятельствах. Не знаю, как реагировать на её небрежные упоминания о готовности убивать людей, как будто это у неё такой способ выиграть спор.

— Угрозы обычно пустые, — сказала Света. — Это плюс.

— Я хочу разобраться, — произнесла я. — Хочу помочь. Выглядит так, словно Кензи — настоящий концентрат ранимости из всех ранимых людей, которым я когда-либо пыталась помочь. Эшли — концентрат всех поистине занимательных упражнений по брендингу, в которых ты берёшь случайного злодея и пытаешься создать ему геройский образ или даже воспитать героя внутри него. Тристан и Байрон — крайне захватывающая проблема с участием сил, и поскольку я увлекаюсь силами, мне реально интересно, есть ли решение.

— А как ты воспринимаешь Рейна? — тихо спросила Света.

— Я к тому, что… — я умолкла. — Моя работа заключается именно в том, из-за чего Эшли разозлилась на Прикуса. В классификации людей по типам удобно решаемых проблем. И я осознаю это, понимаешь? Они не просто проблемы. Кензи очень непростая и умная, она явно через многое прошла, и я на сто процентов верю словам Прикуса о том, что у неё доброе сердце. Бесспорно, она открыто обожает Эшли, но притом так настойчиво спорила с ней, чтобы постоять за кого-то ещё, близкого её сердцу. Это поразительно. Я могла бы сказать то же самое об Эшли, Тристане, Байроне.

Света кивнула.

— А я?

— Я так сильно погрузилась в дела, что… — я попыталась подобрать слова и почувствовала угрызения совести. Попытавшись разобраться в нахлынувшем чувстве, я призналась: — скучаю по тебе, хотя ты рядом.

— Понимаю. Нам следовало поговорить об этом раньше.

— Ты прекрасно справляешься, и я больше всего боюсь, что стану проблемой, а не решением.

— Нет, такого я даже представить не могу.

— Я волнуюсь. Не хочу вмешиваться в то, что и так исправно.

— Мне нужна помощь. Я нервничаю и по-прежнему нуждаюсь в поддержке. Не от товарища по команде, а…

— От друга? — спросила я.

Света кивнула, что-то в ней слегка дрогнуло при этом движении.

— Ко всему прочему я очень хочу прогуляться с тобой по магазинам, это стоит обговорить, потому что вот он…

Я коснулась её одежды. Света носила бежевый топ с голубым якорем спереди. Топ разделялся на две части, завязанные узлом выше плеч, и с мелкими завязочками по бокам.

— Выглядит мило, но мне очень хочется увидеть побольше твоих образов.

— Я тоже хочу, чтобы ты повела меня по магазинам, — откликнулась она.

Я взяла её ладонь в свои руки.

— Много раздумываю о Рейне, — сказала Света.

— Он меня беспокоит. Не только из-за свалившихся на его голову проблем. А ещё и потому, что он не говорит нам всей правды. Ложь не лишена смысла, видимо, в его ситуации есть смысл что-то скрывать. Но при том я не вижу в нём положительных качеств. Сейчас я хочу ему помочь. Однако мои мотивы слегка эгоистичны. Мой родной город был уничтожен, очевидно неминуемой, неотвратимой, непреодолимой силой. Мы проиграли. Я… вряд ли когда-то полностью оправлюсь от этих потерь.

— Мне очень жаль.

— А теперь на нас снова обрушилась, на первый взгляд неминуемая, неотвратимая, непреодолимая сила. Пусть я веду себя эгоистично, но мне хочется помочь ему и выиграть на этот раз.

— Вряд ли это эгоистично.

— Вся моя геройская карьера перед лечебницей и годы, что предшествовали этой карьере, были не то фантазией, не то упражнением для меня, как наделённой силами героини. Сомневаюсь, что когда-либо вела себя по-геройски. Теперь я понимаю, что в прошлом моя мотивация полностью основывалась на эгоизме, самолюбии, гордыне и стремлении прославиться.

— Я не считаю тебя эгоистичной, — сказала Света. — Ты не такая. Ты с нами рядом, занимаешься всем этим. Ты помогаешь.

— Цель оправдывает… будущие оправдания? — спросила я. — Недавно разговаривала с Кензи на эту тему. Не уверена, что повторение пройденного пойдёт на пользу.

— К этому лежит твоё сердце и разум.

Я пожала плечами, поглядывая на видео.

Лось встретился со Скакуном, приведшим двух товарищей. На другом канале по окрестностям прогуливались герои. Они беседовали с владельцами магазинов и простыми жителями. Всячина и Крючок посматривали на них издали, а подчиненные Прикуса в свою очередь наблюдали за ними.

— А к чему лежит твоё? — спросила я.

— Сталевар рассказывал мне о том, что происходит в других местах. Наверное, ему не следовало говорить слишком много, но я думаю, муж, занимающий определенное положение, может иногда рассказать жене о своих делах, пускай даже конфиденциальных.

— Жене? — я приподняла бровь.

— Молчи, — с притворно оскорблённым видом сказала Света, чуть приподняв подбородок. — Больше ни слова об этом.

— Ты сама использовала это слово.

— Всё равно, — сказала Света. — Я не могу пересказать всё, но я волнуюсь больше, чем раньше. Становлюсь нервной. Я как будто вобрала в себя часть всех остальных членов группы, и когда они борются с трудностями, я чувствую, что борюсь тоже.

— В некоторой степени мне это знакомо.

— Я нуждаюсь в людях, но при этом отпугиваю их. Тристан рассказал о словах Прикуса. В них нет ничего удивительного. Есть люди, которые знают про меня опасно много, и я думаю, что они навредили бы мне при первой же возможности. Я — убийца. Я постоянно воюю с другой стороной себя. Постоянно теряю баланс и не знаю, смогу ли когда-нибудь его обрести.

— Возможно, такое родство лежит в основе твоей способности общаться с другими.

— Не говори так. Не повторяй слова Сталевара.

— Это правда, — сказала я. — Ты же мама команды.

— О нет, — произнесла Света. — Это гораздо хуже тех слов, что я от тебя ожидала. Мне казалось, ты, как и Сталевар, назовёшь меня сердцем команды. Я не могу быть матерью. Нет!

Я хотела ответить, но Света протянула руку. Её искусственный палец постучал по мобильнику.

Лось и Скакун. Они ожесточённо дискутировали с тремя людьми. Никого из этих троих я не опознала. Синий Чулок стояла далеко в стороне, на границе слышимости. Почти половина группы Прикуса обернулась и следила за Крючком и Всякой Всячиной.

— Что привело тебя сюда? — спросил Скакун.

— Проходили мимо, — ответил Прикус.

— Куда? Это полуостров. Дальше только море.

Прикус пожал плечами, он буквально лучился безразличием и самодовольством.

— Цари Горы. Вы забрались далековато от мест своего обитания.

— Времена меняются. Может быть, нашу Гору хочет захватить кто-то ещё.

— Это не объясняет, почему ты здесь, — сказал Скакун.

— Может, они хотят быть Царями Моря, — выдвинул предположение Лось.

— Здесь вам ничего не светит, — произнёс Скакун. — Тебе понадобится вдвое больше времени и в впятеро больше боёв, чтобы продвинуться хотя бы наполовину.

Прикус рассмеялся. Один или два члена его группы тоже почти одновременно засмеялись, но Прикус звучал громче и увереннее. Скорее всего, микрофон камеры был сфокусирован на нём.

Злодеи переступили с ноги на ногу. От них не донеслось ни смешка. Никто не проявил никаких эмоций.

— Ты в курсе, что сейчас описал типичный штурм возвышенности? Причём группе под названием «Цари Горы», — объяснил Прикус.

— Тогда тебе лучше знать, — ответ Скакуна вышел не столь эффектным, потому что группа Прикуса вновь захихикала.

Стоило отдать должное Прикусу, он весьма хорошо справлялся. Мне уже доводилось видеть, как уверенно он ведёт себя при явном перевесе не в его пользу, стоя лицом к лицу с противниками.

— Каков сюжет! Охотничья собака, кусает убегающего оленя за пятки, — произнёс Прикус.

— Если пустишь в ход зубы, я пущу в ход рога, — предупредил Скакун. — Ты не преуспеешь в этом деле.

— Да? — поинтересовался Прикус. — Не желаете ли устроить небольшую стычку прямо здесь? Восемь ваших против нас пятерых. Или вы позволите нам пройти дальше?

— Вы не сможете «пройти дальше», — раздражённо объяснил Скакун. — Это полуостров. Зато можете развернуться и уйти той же дорогой, какой пришли.

Прикус усмехнулся. Он положил руку на плечо товарища по команде и развернул парня. Пятеро членов его группы повернулись, чтобы уйти.

— Быстрее ответьте, — я нажала кнопку на телефоне, чтобы включить звук. — Мне бы хотелось удержать камеру на группе Скакуна. Хочу проследить за их реакцией.

— Хороший план, — послышался голос Тристана.

Несколько секунд спустя команда Прикуса двинулась в обратный путь.

— Я не мама, — сказала Света.

— Ладно, — отозвалась я.

По телефону послышался разговор.

— Я не хочу, чтобы они здесь шастали, — заявил Крючок. — Нахуй надо.

— Мы не знаем, чем они заняты, — сказал Скакун. — Всё в порядке. Расслабься.

— Они выставили нас на посмешище.

— Они выставили на посмешище себя, — поправил его Скакун.

— Думаю, ты тут единственный, кто пошутил про полуостров дважды, — сказала Бархат.

— У нас всё в порядке, — повторил Скакун.

— Они как-то связаны с той блондинкой, Викторией? — спросил Лось. — Я почти сразу сказал ей, что в итоге она окажется в меньшинстве и ей придётся удирать. Некоторые от таких слов могут позвать друзей.

— Они всё ещё в меньшинстве, — заметила Бархат.

— Не знаю, Лось, — ответил ему Скакун, — но да, у нас всегда будет численное преимущество. А пока я удовольствуюсь тем, что подожду и посмотрю, что произойдёт. Если они придут, у нас есть ресурсы, чтобы дать им отпор. Синий Чулок? Можешь передать Горькой Пилюле, что я хочу обсудить с ней её команду? Мне хочется пристальнее следить за происходящим.

— Могу, — откликнулась женщина в очках. Та, которая собирала дань за покровительство.

— Всё будет в порядке, — сказал Скакун.

— Вот что меня интересует, — произнёс Всякая Всячина, — Может ли это иметь отношение к грузовику…

— Замолчи сейчас же, — прервал его Скакун.

Воцарилась тишина.

— Нет, — сказал Скакун, — Сомневаюсь, что это так, и ты не должен говорить о делах, пока мы не зайдём внутрь со Скороходами, или пока Оговорка не подстрахует с конфиденциальностью.

— Ты много болтаешь, — заявил Всячина. — Но не слишком много делаешь, на мой взгляд. Эти ребята пришли и ушли. Они могут вернуться и стать загвоздкой. Говорю как тот, кто собирает арендную плату, это…

— Если хочешь поговорить о делах, говори внутри, — повторил Скакун.

— Это не пройдёт бесследно, — закончил Всячина. — Мы должны объясниться. Вернее, ты должен объясниться, потому что я ебал этот разговор.

Он легонько ткнул Крючка в плечо и жестом позвал за собой. Они оба повернулись, чтобы уйти.

— Размолвки и недомолвки, — послышался в трубке голос Тристана.

— И двое местных, которые идут по пятам за группой Прикуса, — доложила Кензи. — Они хотят наверстать упущенное.

Я взлетела и замерла в воздухе, выставив руку.

Света потянулась навстречу, но прилетевший с моря порыв ветра сбил её руку с курса. Я полетела, чтобы поймать ладонь, однако в тот же самый момент Света изогнула щупальца, и рука сместилась туда, где я только что находилась.

Мы скоординировались, я ухватила кисть, прежде чем та упала в воду, и Света подтянулась ко мне. Когда она очутилась ближе, на её лице появилась глупая улыбка.

— Ещё потренируемся над этим, — пообещала я.

Мы полетели над водой. По достижении первого высокого здания я высадила Свету и снова изменила курс.

Она опустилась пониже к земле, устремившись прямо на уровень асфальта, а я взлетела повыше, чтобы Птичьим Мозгам не хватило высоты обзора увидеть меня, так же, как и парящие высоко в небе камеры Кензи.

Я вынула телефон:

— Будем действовать?

— Действуй, — одобрил Тристан.

Я подлетела поближе.

Крючок вынул свой крюк, Всякая Всячина держал в одной руке мачете, а в другой — канистру, вероятно, с керосином. Большую красную ёмкость он оставил, а мачете отбросил, затем выкинул учебник, выкинул крышку люка…

Я строила догадки, ожидая, что они устроят демонстрацию силы, нанесут удар и скроются.

Затея не выглядела слишком умной. Мне не хотелось, чтобы они устроили демонстрацию силы или чего похуже. Мы ведь дали обещание группе Прикуса.

Появившись из ниоткуда, руки Светы схватили Крючка за лодыжки. От первого рывка он шваркнулся оземь, а второй рывок затянул его под припаркованную машину.

Хлестнув по воздуху, взметнулся крюк. Он зацепился за угол здания — Крючок попытался вырваться.

Моё внимание в тот же момент сосредоточилось на Всякой Всячине.

Я приземлилась так, что оказалась в полуметре позади него, и расширила ауру.

— Беги, — произнесла я.

Он развернулся, резко крутанувшись. Его отведенная назад рука сжимала за горлышко довольно крупную бутыль, заполненную доверху спиртом…

Я врезала ему лбом в переносицу. Он устоял на ногах, и мне пришлось повторить удар. Я не давала ему возможности прийти в себя. Нас разделяло меньше полуметра. На протяжении всего действа моё силовое поле было отключено, тогда как сконцентрированная вокруг меня аура работала изо всех сил, сосредоточившись на Всячине.

Благодаря полёту, я не нуждалась в опоре. Вернее, воспользовалась ей по случаю, чтобы удар в живот вышел пободрее, но в те моменты, когда нужно было бы прерваться, чтобы встать в стойку, полёт вёл меня вперед. Я ударила Всячину сначала кулаком, затем коленом в живот. Он отвёл руку назад, чтобы замахнуться бутылкой или использовать свою силу для броска в упор, но получил тычок в плечо.

До него дошло, что ни одно оружие достать не получится. Вместо использования силы он перешёл в рукопашную — выронил пластиковую бутыль и больно ударил меня по рёбрам.

Готова поспорить, что мой ответный удар по носу вышел гораздо больнее.

Он понял, что происходит, и сделал очень широкий шаг назад, чтобы в случае толчка нога остановила движение.

Взлетев, я направила руку к его лицу, и он прикрылся от неё.

Всякая Всячина старался не упасть, но его ноги были расставлены слишком далеко друг от друга…

Полетев вниз, я ударила ногой по его бедру возле тазобедренной кости, отчего он неуклюже практически сел на шпагат.

Положив Всячине руку на затылок, я толкнула его лицом вниз к дороге. Он даже не попытался смягчить падение, выставив руки. Вместо этого закрыл ими лицо, чтобы защитить его.

Удар вышел суровым: локти врезались в дорогу, и, судя по звуку, который издал Всякая Всячина, его нос ударился о прикрывавшие голову ладони. Достаточно болезненно.

Света пересекла улицу, она по-прежнему двигалась низко пригнувшись. Её рука скользнула вперёд и схватила Крючка за лодыжку в попытке снова утащить под машину, принуждая того сопротивляться и протискиваться наружу.

Я намеренно громко опустилась на крышу автомобиля, и Крючок оглянулся на меня. Его лицо было перевязано чем-то вроде троса, с зазорами для глаз. Трос оттянул его губы назад, отчего зубы постоянно торчали на виду.

По крайней мере, он их почистил.

Отвлекающий манёвр позволил Свете укрепить хватку. Схватившись руками за цепь, Крючок воткнул крюк в автомобильный двигатель, чтобы остановиться.

Приблизившись к крюку, я сбила его в свободный полёт. По-хорошему, мне следовало бы уничтожить его, но фишка заключалась в том, что Крючок сделал своё орудие неуязвимым, неприкосновенным.

Он попытался зацепить меня им, но Света дёрнула Крючка настолько быстро, что его крюк не успел вытянуться с такой же скоростью. Света затащила его под строительный трактор, покрытый пылью.

Схватив почтовый ящик и поддон со стройматериалами, я принялась блокировать выходы, чтобы Крючок застрял под трактором, пока кто-нибудь не освободит его.

На горизонте показались другие.

Прибыли самые быстрые: Лось и Напрасная Любовь. Разномастная парочка.

Света протянула руку, не удлиняя. Я ухватила её за запястье, и она, в свою очередь, ухватилась за моё.

Вне всяких сомнений, Безмозглый и Птичьи Мозги отлично знали местных злодеев. Вдобавок они сообщили остальным о намерениях Крючка со Всякой Всячиной.

Остальные шумели так, словно вот-вот появятся из-за угла.

Я взглянула на Напрасную Любовь. Женщину, хотевшую убить Рейна. Хотевшую замучить его до смерти.

Ярость. Гнев. Ненависть.

В их отношениях слишком многое оставалось невыясненным, но я видела, насколько неподдельными были её чувства.

Напрасная Любовь когтем потянулась к маске. Меня совершенно не интересовало, на что она способна. Я взлетела в небо, за пределы досягаемости, унося Свету с собой.

«Надеюсь, они будут ещё какое-то время строить догадки, кто мы такие».