Я провёл какое-то время, уставившись на её тело, плоть что содержала её, но не содержит. Было такое чувство, словно вес её смерти лёг на мои плечи и остался там, прижав меня к одному месту.

Вероятно, это было не так уж долго, поскольку Амариллис подошла к Фенн и направила мерцающий клинок на её голову, проделав коротки появление клинка дыру, а затем присела рядом, чтобы засунуть в лоб Фенн рунный шип. Душа появилась через пару секунд, и Амариллис поместила её в ожидающую бутылку, которая исчезла в перчатке Фенн, как только оказалась заполнена.

- Исцели Солэс - сказала Амариллис.

- Дай нам немного времени - сказала Солэс. Её голос был мягок и тих.

- У нас нет времени - сказала Амариллис. - Джунипер, фикс работает?

- Я не знаю - сказал я. Мне пришлось выдавливать слова из себя. - Я не знаю, как оно работает.

- Тело говорит с душой - сказала Паллида, находящаяся в процессе снимания безделушек с лисы-анималии. - Яд говорит телу, эй, прекращай работать, тело говорит душе, эй, ты отстойна, целитель приходит исцелять тело, и душа говорит, эй, тело не должно работать.

Она взглянула на нас.

- Пижма Дьявола, обычно её пьют - сообщила она. Сняла браслет с запястья Геммы и надела на свой, затем потрогала пальцем кровь у себя на рту и глянула на него. - Нужно это дежанг, когда у тебя будет момент, часы тикают для народа внутри.

Амариллис бросила взгляд на Валенсию

- Мнение? - сказала она. Валерия кивнула.

И что ты, бл*, знаешь? Мысль пришла и мгновенно ушла. Я снова уставился на Фенн. Я ощущал, как рука Солэс сжала моё плечо.

Амариллис бросила шип Паллиде, которая позволила доспеху обтечь её, повернулась, и побежала обратно внутрь.

- Исцели Солэс - сказала Амариллис, поворачиваясь ко мне. Она всё ещё носила тело темнокожего мужчины.

- Я думаю, он был в воздухе - сказал Грак. - Я поставил оберег для чистого воздуха вокруг Солэс и меня. Это было всё, что я смог сделать, прежде чем отключиться.

- Джунипер, мы все это вдохнули, корона его вычистила, но Солэс нужно исцелить её душу, чтобы можно было исцелить и её тело - сказала Амариллис. Она стиснула зубы. - Она моя хренова дочь, исцели её, немедленно.

- У нас нет бэкапа её тела - сказал Грак.

- И чё с того, бл* - сказала Амариллис.

- Когда будешь готов, Джунипер - сказала Солэс. Её голос всё ещё был мягким и понимающим, но грубым, словно речь требовала усилий. Корона очистила её организм от яда, но он нанёс свой урон, и телу, и душе.

Я отвернулся от Фенн, и знал, что не смогу вернуть на неё взгляд.

Я положил руку на плечо Солэс, большим пальцем на артерии. Кровь и кожа были связями с душой, путями, которые можно использовать. Я подумал о том, как проверил пульс Фенн и ничего не нашёл, прикоснулся к её коже и обнаружил её инертной для моих чувств. Я открыл глаза и взглянул на Солэс. Я плакал, и ничего не делал, чтобы помочь ей, но она просто смотрела на меня с жалостью и пониманием.

Я закрыл глаза и попытался снова. В этот раз я скользнул в её душу с минимальным усилием с моей стороны.

Я заменил её тело тем, которое я использовал, темнокожего человека из нашей коллекции душ. Я был готов выйти, поскольку работа была сделана, когда нечто привлекло моё внимание. Солэс не была компаньоном, она была персоной, подхваченной за компанию, что означало, что в её душе не было удобного текста и числовых маркеров, которые есть у других. Вместо того в ней было нечто резко выделяющееся: картинки. Местами имелись сцены с яркой зеленью там, где должны были быть абстрактные, сложночитаемые комы чистой информации. Я видел нечто отдалённо подобное только в душе локуса. Я был прежде в душе Солэс, и в ней не было этих отклонений. Они не покрывали всю её душу, только отдельные фрагменты.

Я отстранённо осознавал, что нахожусь в трансе души, осматривая вещи и пытаясь понять, что всё это значит. Мои эмоции были приглушенными, и я мог думать чуть более ясно, без давления реала. Я ненадолго задумался - как много магов души умерли из-за того, что не смогли вытащить себя из души? Затем мой взгляд привлекла картинка, и я с любопытством вгляделся в неё пристальней.

Картинка занимала место воспоминания. В воспоминание можно войти и испытать его, я это уже делал, но тут было нечто совершенно иное. Образ был сюрреалистичным, сшитым с окружающей сетью узлов; женщина-крантек рожает, присев, голая, посреди широкого поля. Её ноги слились с травой, а её зелёные волосы стояли дыбом, как ветви достигая неба. Я не мог определить, должно это быть воспоминанием, эквивалентом воспоминания, или чем-то иным, но это определённо было частью локуса.

Что именно произошло с Солэс, когда её возраст был увеличен, оставалось тайной, но это была тайна того типа, который я считал просто друидской странностью, не тем, о чём стоит беспокоиться.

Я принялся искать другие такие картинки, не думая, что смогу многое постичь о том, кто есть Солэс или что с ней случилось, просто не желая возвращаться в реальный мир, где придётся иметь дело с трупом Фенн.

Предыдущей ночью я думал о душе локуса, и что это может значить. Моим предположением, с того момента, как я её увидел, было, что душа локуса такая же, как и все, что я видел, почти неприкрытая информационная база данных. Отличие локуса было в том, что поверх неё имелись интерпретирующие изображения, или маскирующие основу, или преобразующие её в такую форму.

Чем больше я смотрел на душу Солэс, тем больше думал, что я мог ошибаться. Сказать, что локус обязательно должен быть, на корневом уровне, возводим к чистым данным, казалось очень Джуниперячьим взглядом на вещи, и, возможно, урок, который нужно извлечь из локуса, был…

Меня выдернуло из души Солэс, когда наш контакт разорвался. Мне пришлось взглянуть на доспех, чтобы убедиться, что это Амариллис, поскольку у всех нас сейчас было одно лицо.

Чувство потери приложило меня секунду спустя, и мой взгляд перешёл туда, где лежала Фенн, но я обнаружил, что её там нет. Трава была примята, и было пятно крови там, где была её голова, но ничего не было. Я слегка осел. То есть Амариллис поместила тело в перчатку.

- Джунипер - сказала Амариллис. - Ты в порядке?

Её голос потерял резкость. Я не знал, как долго я был в душе, но достаточно долго, чтобы она остыла.

- Нет - сказал я. Осмотрелся, пытаясь найти… что-то. Некая идиотская часть моего мозга, вероятно, всё ещё не догнала, и думала, что Фенн должна стоять рядом со мной.

Паллида стояла рядом с Хешнелом. Левая сторона его лица представляла собой Кроненбергский ужас пульсирующей плоти. Глаз был размером с яблоко, бесформенным, и со зрачком как у козла. Вокруг глаза в плоти были щели и свисающие фрагменты, почти похожие на щупальца, сочащиеся чем-то вязким. Если не считать это, он выглядел неплохо.

Рядом с ними стояла Гемма, чья шерсть оставалась белой. Это было не единственным изменением в ней. Её кожа была мешковатой, а её лапы, в которых были её мечи, выглядели тощими, как у стариков. Она выглядела так, словно состарилась на сотню лет.

- У тебя повышен Эссенциализм - сказала мне Амариллис. - Мы хотели бы вернуть наши тела.

- Угу - сказал я. Я всё ещё оставался слишком шокированным, чтобы что-то толком делать. Даже просто мысли, казалось, требовали Геркулесовых усилий. В моих глазах были слёзы, а горло сводило. - Бутылки…

Амариллис протянула бутылку, подписанную её именем. Я взял её у неё. У меня было такое чувство, словно я тут на самом деле не присутствую, двигаю своё тело, как марионетку, или, может, нахожусь под водой. Я откупорил бутылку и позволил душе упасть мне на руку.

Фенн была мертва.

Я сдавленно всхлипнул, почти задохнувшись, а затем нырнул в свою душу.

Там было лучше, легче думать, пусть и сложнее думать о внешнем мире. Линия Фенн отсутствовала, разделяемая нами связь полностью исчезла, но я выбрал принадлежащую Амариллис, не начав рыдать. Я прошёл по линии к её душе, и уставился на тело, которое дал ей. Потребовались толика времени и усилий, чтобы подсоединиться к душе в моей руке, но я всё же справился, и после этого проделать замену было достаточно легко.

Я отдалённо ощутил, как кто-то управляется с моей рукой, прикоснувшись ко мне достаточно твёрдо, чтобы я ощутил это сквозь транс души, и вложил мне в руку новую душу. Грака, заменить достаточно быстро, его отображение тела в душе оказалось заменено во второй раз за несколько минут, в этот раз его телом, каким оно было месяцы назад. Я на секунду уставился на него, испытывая соблазн заглянуть глубже в его душу, но вместо этого отступил обратно в свою.

Я ждал там, глядя на порезанные мной навыки, когда мне в руку положили третью душу из наших запасов. Я вернул на место своё тело. Это было всё, что мне нужно было сделать. Было пора выходить.

Одна из интересных деталей относительно души - то, что атрибуты сохраняются, даже когда тело заменено. Если бы я дал себе тело ребёнка, у него всё равно оставались бы те же атрибуты, по крайней мере судя по моей душе. Различия в том, как я в действительности двигаюсь, берут на себя другие игровые системы, или Поражениями, или какими-то ещё, менее игровые механизмы. Вероятно, есть некий способ сломать систему, судя по тому, что я о ней знаю. Логически, если статы независимы от физической реальности, или лишь примерно связаны, то, вероятно, есть некие преимущества в минмаксинге. Когда Реймер играл гномами, он почти всегда делал их настолько низкими и легкими, насколько позволяли правила, рассуждая, что если уж он в любом случае будет маленьким, то логично оптимизировать для ситуаций, в которых быть маленьким и лёгким оправданно. Соответственно, когда он играл орком, делал его тяжёлым и мускулистым, и обычно высоким вдобавок, хотя тут были очевидные заботы о том, чтобы иметь возможность проходить в двери или сражаться в тесных помещениях.

Я взглянул на своё тело. Я был выше, чем на Земле, симпатичней, и гораздо мускулистей. Я беспокоился о том, что повышение PHY может в итоге привести к тому, что я буду выглядеть как в мультиках, но игра определённо учитывала персональную эстетику, и не давала мне выглядеть гротескно. Я выглядел так, как всегда представлял себя в мире, где был достаточно мотивированным, чтобы посещать спортзал. Мой друг Колин был звездой рестлинга нашей старшей школы, и он всегда подталкивал меня к тому, чтобы присоединиться, в основном потому, что он был единственным реальным гиком в команде рестлинга. Иногда я задумывался, как я мог бы выглядеть, если бы принял его приглашение и занялся этим, но никогда даже в самых диких своих мечтах не думал, что у меня будет такое тело.

Были в том, как всё у меня работает, занятные моменты, в сравнении с тем, как оно работает у всех остальных. Однако когда я позволил своему разуму уплыть к этим вещам, в безопасной отстранённости от мыслей о реальном мире, я ощутил, как мой рот силой открывают. Я неохотно отступил от своей души.

- О - сказала Амариллис. Она вернулась к своему старому телу, почти на год моложе, телк, что было у неё до ребёнка. В её руке была фея, которую она собиралась сунуть мне в рот. - Нам нужно, чтобы ты оставался вне.

- Ментальные поражения - сказал Грак. - Это цена вычистки яда.

- Угу - сказал я. Мой взгляд дёрнулся к месту, где лежала Фенн. Ненавижу это чувство. Я хотел отступить обратно в свою душу, где эмоции были приглушенными и я мог сфокусироваться на чём-то кроме того, что произошло.

- Думаю, моё - агрессия, или, возможно, контроль импульсов - сказала Амариллис. - Я стараюсь с этим справиться. Они должны выгореть, со временем. По идее.

Её голос был ровным и спокойным, натянуто и контролируемо.

- Нам нужно знать, что у тебя.

- Эм - сказал я. Транс души - как ускоренная перемотка в будущее, минуты проходят как секунды. Ситуация вокруг меня изменилась. Солэс, сейчас - темнокожий мужчина, стояла со своим плащом за плечами, глядя на троих выживших членов группы Хешнела. Конец её посоха был погружен в землю, а навершие изменилось так, что дерево переплеталось с её рукой. Несомненно, бесполезная друидская фигня. - Я не знаю.

- Диссоциация? - спросила Амариллис. - Нам стоило взять у Бетель список возможностей.

- Она мертва - сказал я. Фенн. - Я… Я не знаю, как мы будем её возвращать.

Ритуал Яксукасу Аксуд, который мы использовали, чтобы вернуть Солэс, не сработает. Персона, проводящая ритуал, должна быть друидом, и перерождаемая душа тоже должна иметь друидскую связь. Мервую часть требований мы подделали для перерождения Солэс, но для Фенн… Я не знаю, как пришить друидскую связь к её душе. Если бы я мог это сделать, я бы мог создать больше друидов. Это казалось безнадёжным даже без учёта квестового сообщения, полученного при рождении Солэс. Если умрёт ещё кто-то из членов вашей партии, не ожидайте, что будет так просто.

Я обнаружил, что мои руки сжались в тугие кулаки, так сильно, что это было болезненно. Данжн Мастер позволил этому произойти. Он, вероятно, знал это, когда выдал мне то сообщение. Он подталкивал события так, чтобы Фенн погибла.

- Дыши - сказала Солэс, положив ладонь на мою руку.

Я дрожаще вздохнул и постарался вновь сфокусироваться. Я обнаружил, что сжигаю WIS, чтобы обрести нечно схожее с балансом, но хотя это помогло, всё равно сохранялось чувство, словно часть меня вырвали.

Навык повышен: Магия Кости, ур. 30!

Я проигнорировал сообщение. Новые уровни, новые силы, больше игровой хрени, которая ничем мне не помогла. Амариллис уже предсказала, что дадут все мои навыки на более высоких уровнях, через перекрестные отсылки с историческими записями. На уровне 30 будут социальные атрибуты, удача, или особые силы вроде той, что я уже мог ощутить в костях единорога. Всё это ощущалось для меня бессмысленной фигнёй.

- Джунипер? - спросила Амариллис. Её голос звучал слишком сдержанно, чтобы быть утешающим. - Игра сообщила тебе о новом поражении?

- Не знаю - сказал я. - Сообщение не выскочило.

У меня была кучка сообщений во время битвы, но я обратил внимание только на те, что про "побеждён", позволяющие мне понять, кто выбыл.

- Это должно было быть от короны - сказала Амариллис. - Какое-то время назад.

- Нет - сказал я. - Ничего.

- Проверь список? - спросила Амариллис.

- Я… угу - произнёс я. Я в последнее время почти не смотрел на экран за взглядом, как и почти не обращал внимания на интерфейс. Было так легко выработать привычки, игнорировать то, что перед тобой, поскольку это стало фоном твоего существования. Мой разум бессознательно обратился к Фенн. Я задумался о нашей бедственной сессии терапии, о том, что мы могли найти способ быть вместе, поскольку я действительно любил её, я просто оказался плох в том, чтобы обращать на неё внимание, и ещё хуже в том, чтобы её понимать. Я слишком легко позволил себе привыкнуть, и воспринимать всё как нечто естественное.

- Джунипер? - спросила Амариллис.

Я закрыл глаза и отсчитал три секунды, затем пролистал экраны. Остановился в секции Компаньоны. Фенн отсутствовала - ни имени, ни биографии, ни особенностей, всё полностью пропало, словно никогда и не было. У меня перехватило дыхание, когда я это увидел, и я прошёл к квестам, и обнаружил, что её квест компаньона тоже оказался тихо затёрт, даже не стал серым, а отсутствует. Словно Фенн никогда и не существовало, с точки зрения системы.

Стиснув зубы, я перешёл к Поражениям. Там, на дне, была не одна, а две новых записи.

Скорбь (MEN -1, SOC -2)

Дурные Сны

Поражения всегда были скудны на слова, и этот раз не стал исключением.

- Дурные сны - сказал я, открыв глаза. Я чувствовал тошноту. Моё сердце колотилось слишком быстро, и выступил холодный пот. - Мне нужно прилечь.

- Дурные сны? - спросила Амариллис. - И всё?

- Всё, что там было сказано - ответил я. Присел на траву, чуть сгорбившись. - Мы вернём её к жизни.

- Нам это предназначено? - спросил Грак.

- Нет - ответил я. - Я не знаю. Квеста нет.

Это ничего не значило. Это может быть испытание. Я, как ДМ, не любил такие испытания - сказать, что что-то невозможно, чтобы обозначить вызов - но Данжн Мастер не был буквально мной, он просто использовал мои взгляды.

- Я не знаю - повторил я. - Возможно.

- Нам нужно идти - сказала Амариллис.

- Погодите - сказала Паллида. Эти трое стояли в стороне, давая нам пространство, но не настолько далеко, чтобы не слышать наш разговор. - Нам нужно поговорить.

- Отвали - сказал я. Я на неё не злился, просто хотел, чтобы она отстала. Мне нужно было время, время подумать, время планировать, время скорбеть, или, возможно, просто разобраться со всем. Моё сердце билось слишком сильно.

Паллида преклонилась, положив своё копьё себе на колено.

- Джунипер Смит, я вручаю свою жизнь тебе, отныне до моей смерти, священной властью моей вечной души.

- Хорошо - сказал я.

- Можете вы пилотировать эту штуку до острова Поран? - спросила Амариллис. - Встретимся там завтра, у большого дома. Узнаете, когда увидите его. Мы уходим. Принесите с собой все реликвии и богатства, что сможете.

- Ладно - сказала Паллида. - Насколько оно того стоит…

- Если хочешь сказать, что тебе жаль - начал я. - Если хочешь сказать, что ты тоже кого-то теряла. Что бы там ни было, я не хочу этого слышать.

После того, как Артур умер, люди говорили мне столько всего, чего я не хотел слышать. Я был слишком большим циником, чтобы слышать доброту в их словах. Сейчас я вернулся туда же, неспособный иметь дело с соболезнованиями, которые могла предложить Паллида.

- Угу - сказала Паллида. - Ладно. Мы встретимся с вами.

* * *

Мы прибыли в комнату телепортации со вспышкой боли, которая была почти приятной, учитывая, что она прикрыла мои другие мысли.

- Приятная прогулка? - спросила Бетель, осматривая нас.

- Фенн мертва - сказала Валенсия. В её голосе была толика той же пустоты, что определённо была в моём, и я не мог не задуматься о том, подлинное это или фальшивое. Вал знает, что я думаю и чувствую, в этом я был уверен, особенно учитывая, что у меня нет сил это скрывать.

- Жаль - сказала Бетель, подняв бровь. - Она мне нравилась.

- Она выжила бы, если бы ты была там - сказала Амариллис, стиснув зубы.

- Мне нужно узнать подробности, чтобы знать наверняка, так ли это - сказала Бетель.

- Зло побеждает, когда хорошие персоны ничего не делают - сказала Амариллис.

- Хочешь повлиять на меня Утеровскими банальностями? - спросила Бетель.

- Она умерла, и если бы ты была там, она бы выжила - сказала Амариллис. Она сжимала кулаки. Я понятия не имел, что, по её мнению она может сделать против Бетель.

- Не оружие для твоего использования, Пенндрайг - сказала Бетель.

- В таком случае слишком много просить от тебя быть грёбаным другом? - спросила Амариллис.

- Хватит - сказала Валенсия. - Мэри, ты сейчас скомпрометирована, будет лучше, если ты не будешь ничего говорить. Бетель, ты знаешь, как долго длятся ментальные поражения короны?

- Что именно произошло? - спросила Бетель. Её взгляд перешёл к Солэс. - О, это Солэс?

- Мы были отравлены - сказала Валенсия. - Все воспользовались короной. Нам нужно знать, как долго длится поражение.

- Неделя или две, возможно больше - сказала Бетель. - В моих экспериментах поражения выдыхались со временем. Могу я узнать, что за яд?

- Пижма дьявола - сказала Валенсия.

- О - сказала Бетель. - Это весьма агрессивная штука. На тебя повлиял?

- На мне была корона - сказала Валенсия. - Думаю, чисто физическая его сторона меня достала бы, если бы не это.

Она взглянула на меня.

- Я была готова отдать свою жизнь за тебя. Тебе не следовало её возвращать.

Я не смог сформулировать ответ. Весь бой был дезориентирующе размытым, слишком много народа делало слишком много вещей, чтобы я мог следить за всем, слишком много неизвестных магий, или эффектов, о которых я мог лишь догадываться, неясных лояльностей и независимых стратегий. Это закончилось смертью Фенн. Или, нет, это закончилось, когда Фенн лежала на земле, но ещё не была мертва, умерла только потому, что я вытащил её последней. На тот момент это казалось разумным, приоритезировать целителя, чтобы она могла вылечить яд, схватить Грака, поскольку они были рядом друг с другом, схватить Амариллис, поскольку Валенсии было тяжело с ней и она была уже на полпути к выходу, а затем Фенн… ну, она была последней, и это её убило.

- Мне нужно время - сказал я. - Несколько дней, неделя, до того пользы от меня не будет.

Я бросил взгляд на Амариллис.

- Я знаю, что есть работа, которую нужно делать, я это знаю, но мне нужно вернуть способность нормально думать, и…

- Используй палату - сказала Амариллис. - Вероятно, нам всем нужно, чтобы очиститься от поражений.

Я не хотел снова проводить время в тесной палате с Амариллис, даже если её можно сделать больше. Но было такое впечатление, что на объяснение этого потребуется слишком много сил. Амариллис не была виновата в смерти Фенн, но я всё равно не хотел быть рядом с ней. Она будет говорить о замыслах и планах, отталкивая испытываемые эмоции, возможно, даже отредактировав свою душу, чтобы стереть следы Фенн… и я не мог провести неделю с ней, не в том случае, если она будет Амариллис.

- Мы с Джунипером возьмём первую смену - сказал Грак.

- Нам не стоит использовать смены - сказала Амариллис. - Нам стоит отправиться вчетвером, чтобы беречь оставшееся время.

- Нет - сказала Валенсия. - Лучше им двоим войти вместе.

Амариллис нахмурилась, но слегка кивнула.

- Прежде чем они пойдут… Джунипер, прости, я облажалась - сказала Валенсия. Её голос был тихим. - Мне не следовало давить на О'калда, я должна была раньше это заметить, мне не следовало даже пытаться то, чего я не могу для вас с Фенн, меня выдвигают на передний план из-за того, что я могу, и я всё время проваливаюсь в том, в чём не должна была проваливаться, и у меня нет оправданий, но…

- Убери дьявола - сказал я. Я слышал отсутствие эмоций в моём голосе. Все эмоции были выжаты, оставив лишь желание сесть и заплакать.

- Я не могу - сказала Валенсия. Её голос превратился в практически шёпот. - Если я это сделаю, мы поругаемся, и я не смогу защититься. Я знаю, что ты зол на меня, что ты не доверяешь и не веришь мне, но…

- Ладно - сказал я. - Пофиг.

- Поговори со мной, когда выйдешь - сказала Валенсия. Её голос был отчаянным, умоляющим. - Напиши письмо, если так будет проще.

Я не был уверен, насколько это расчёт, и не было желания тратить время на мысли об этом. Написание писем снова заставило меня думать о Фенн.

* * *

Поглощение Бетель Всеклинка означало, что она может сделать любую комнату в доме палатой времени. Поскольку накопление времени было связано с размером палаты, она обычно переключалась между назначением в качестве палаты времени огромной бальной комнаты, когда палата времени не использовалась, и использованием любой из набора небольших всецелевых комнат.

Комната, которую использовали мы с Граком, была маленькой, но она была намеренно создана с целью нахождения в ней двух персон. У нас была маленькая общая комнатка с нишами для каждого из нас по сторонам, и с помощью перчатки мы могли обустраивать её по желанию. В спальне была двухъярусная кровать, с созданными Бетель оберегами от света и звука, Грак сверху, я снизу. В отличие от оригинальной палаты времени, у нас была рабочая ванная комната с реальным водопроводом. Она всё ещё была без канализации, но с реальной септической системой со сменными баками, скрытыми под полом, вместо ведра, доставаемого и убираемого в перчатку.

Я забралася на кровать и заплакал лёжа.

Когда Артур умер, это накатывало волнами. Я чувствовал себя пустым и потерянным, потом появлялась некая тяжесть в груди, и это всегда приводило к слезам. Это редко были рыдания; обычно я просто сидел, глядя в стену, и слёзы катились по щекам. Я думал о том, как я о нём скучаю, или как нечестна его смерть, или обо всём, в чём я был ему дерьмовым другом. Мой разум всё возвращался к тому факту, что мир, вероятно, был бы лучше, если бы я умер вместо него. Когда я заканчивал с этой самофлагелляцией, ко мне возвращалось чувство опустошённости, и цикл повторялся.

Фенн была лучшей частью времени, проведённого мной на Аэрбе, но по не тем причинам. Она была забавной так, как не были другие, всегда готовой добавить в дело несерьёзности, лёгкой и приземлённой, живой и весёлой. Я принимал всё это как нечто естественное. Я держал её в этой отливочной форме, даже когда она пыталась вырасти из неё. Я подвёл её, всё это было вчера открыто выложено передо мной её собственными словами, а теперь её нет.

У меня было достаточно опыта скорби, чтобы заметить циклы. Само-презрение, тоска, отчаянье, бесцельность, кружение по просторам знакомых ориентиров, циклы были очевидны, но я был бессилен остановиться.

Я задумался, не станет ли через пару лет моё восприятие Фенн таким же отмытым добела, как было восприятие Артура. У Фенн были жёсткие грани и изъяны. На тот момент я не обращал на это особого внимания, но когда мы были на "Вниз и из", она назвала хозяина "чудилой-птице*бом", поскольку его жена была Анималия. У нас на тот момент были более важные дела, но эта деталь осела в памяти. Я так её и не спросил об этом. В случае Артура, возможно, я сгладил его углы, поскольку было болезненно думать о нём как о несовершенном, или потому, что я чувствовал себя отбросом, поскольку был ему скверным другом. Ревизионистская история была мотивированной. Утер - полностью отличающаяся от Артура персона, прошедшая невероятные стрессы и экстраординарные события, но мне понадобилось увидеть тёмную сторону Утера, чтобы начать реконструкцию того, кем в действительности был Артур. Он, в основном, был просто человеком, как бы ни изменил его Аэрб.

Я не хотел делать этого с Фенн. Думать о ней, как об идеальной персоне, преуменьшило бы её, превратило в нечто фальшивое. Она была… у меня перехватило дыхание при мысли о ней в прошедшем времени, даже спустя часы сидения на кровати и раздумий о ней и том факте, что она умерла. Она провела изрядную часть жизни как мародёр, нарушая имперский закон и грабя мёртвых. Она попала за это в тюрьму, и единственной причиной, почему мы встретились, было то, что её втянуло в это нефурычащее правительство Англицинна. Она была склонна к насилию и бесчувственна к незнакомцам.

Я её любил.

И даже не то, чтобы я был слеп к её изъянам. Я, по большей части, любил и их. Она была в чём-то моим отражением, включая некоторые мои худшие импульсы, и видеть их в ней - успокаивало. Она придерживалась политики "сперва стреляй, потом разговаривай", больше основывающейся на нежелании иметь дело с засранцами, чем на прагматизме. Я был уверен, что толику этой бесчувственности выработало в ней время, проведённое в качестве мародёра и изгоя, не говоря уж про тюрьму, но мне это нравилось, хоть я и понимал, что не должно бы. Бывали случаи, когда она говорила как раз то, что я думал, пусть даже это и было то, чего я не стал бы говорить вслух.

Даже это "чудила-птице*б" было тем, что возникало у меня в голове. Я считал, что народ имеет право иметь отношения с кем хотят, но совершенно стандартный человек, решивший заняться сексом с чем-то, что выглядит слишком уж как птица… ну, это определённо странно. Я бы ничего об этом не сказал, и не думаю, что Фенн стоило, но на мой взгляд это было правдой.

Вероятно, было тут нечто вроде того, что притесняемые перенимают взгляды притеснителей. Вероятно, это повлияло на взгляды Фенн на извращения. У неё не было друзей-полуэльфов, и частично это было, вероятно, из-за того, что она смотрела на других полуэльфов как на себя, каковой взгляд, в свою очередь, был тем же, как е*анутое общество Англицинна смотрело на неё. В сущности, она полу-кастовая, но это не давало её солидарности с другими полу-кастовыми, это вызывало у неё к ним такую же неприязнь, которую она испытывала к себе.

Я медленно пришёл к пониманию, что думаю о Фенн больше, чем за наше время вместе, и снова начал плакать, поскольку я любил её и скучал по ней, и хотел вернуть её, чтобы сказать ей всё, что следовало сказать ей, когда она была жива. Почему у нас не было длинной, интеллектуальной беседы о расизме? Очевидные ответы - я не воспринимал её всерьёз, и не ценил её таким образом, по крайней мере недостаточно. Слишком много наших бесед заключались в том, что я расписывал что-то, поскольку мне это нравится, и хотя я её слушал, но слушал недостаточно внимательно.

Я мог бы так и остаться в постели на несколько дней, если бы не мочевой пузырь. Я слез с кровати, снял доспех, который не заморачивался снять, и пробрался в тесную многоцелевую комнатку, исполняющую все основные функции ванной и туалета. Я достал из медицинского шкафчика стакан и сделал долгий глоток, а затем ещё один, закончив первый. У меня с головой было что-то не то, если забываю о базовых биологических функциях. Одно из того, что говорил мой терапевт после смерти Артура - что игнорирование физических потребностей сделает только хуже. Я её проигнорировал, но она была права. Когда я закрыл шкафчик, я уставился в предоставленное Бетель зеркало. Я выглядел осунувшимся, с мешками под глазами. И побриться тоже нужно. Я вытер лицо, затем плеснул на себя холодной воды. Помогло не сильно.

Когда я вышел из туалета, Грак ждал меня.

- Идём - сказал он. - Я приготовил обед.

- Я не голоден - сказал я. Это было преуменьшением. У меня было такое чувство, словно никогда больше не буду есть. - Извини.

- Поешь - сказал Грак. - Это каша. Почувствуешь себя лучше.

- Не - сказал я. - Просто запихаю её в себя, и ничего не почувствую.

- В таком случае, хуже не будет - сказал Грак.

- Ладно - я кивнул. Прошёл с ним в зал, где нас ждал стол со стульями. На обставленном столе стояли две тарелки каши. В центре стола стол горшок с цветами, для украшения. В зале вообще было много растений под светильниками, частично чтобы помогать с кислородом, частично ради еды, и частично для украшения. Я почувствовал себя чуть лучше. Бетель позаботилась о дизайне ограниченного пространства, насколько смогла, и помещение выглядело настолько же естественно, насколько предыдущая палата времени ощущалась утилитарной.

- После обеда я научу тебя игре Рангов - сказал Грак, начав есть.

- О - сказал я. - Я… не уверен, что сейчас это интересует.

Во мне оставалось то чувство опустошённости, и в ближайшее время оно не исчезнет. С телевидением я бы, вероятно, справился, пока там не что-то, требующее внимания.

- Мы сыграем - сказал Грак.

- Ты так пытаешься помочь? - спросил я, стараясь не допускать в голос горечь. Мне многие пытались помочь с моей скорбью.

- Не тебе помочь - сказал Грак. - Мне помочь.

- О - сказал я. Положил в рот первую ложку каши. В основном овощи, с парой кусочков какой-то дичины, похоже на оленину. Грак практически никогда не готовил; я был удивлён, что он приготовил нечто вкусное.

- В Рангах нет удовольствия - сказал Грак. - Там мысли. Они уводят разум от печали.

- Я не уверен, что смогу дать тебе то, что ты хочешь - сказал я. - Я буду в этом отстоен.

- Я знаю - сказал Грак. Он съел ещё толику каши, прожёвывая её быстрыми движениями его плоских зубов. - Отвлечение будет в твоём обучении.

Я уставился на свою кашу. После того, как Артур умер, я всё засрал. И одним из способов этого было то, что я отталкивал людей, и делал заявку на монополию на скорбь. Тифф пыталась сказать мне, что ей было больно, а я отмахнулся от неё, сказав ей, что это ничто в сравнении с тем, что я чувствую. Это было по мудацки, что бы там я ни чувствовал, и насколько бы мне не нужно было это сказать, чтобы я мог не ненавидеть себя.

- Скажи мне о ней - сказал я.

- Фенн? - спросил Грак. Я поднял взгляд от своей каши, и по настоящему посмотрел на него. Это было менее очевидно, чем на моём лице в зеркале, но он тоже плакал.

- Нам стоит провести похороны - сказал я. - Обменяться историями. Поговорить о ней. Вспомнить её.

Я нахмурился, и сдержал слёзы.

- Временно, конечно. Очевидно, я серьёзно намерен найти способ вернуть её. Но прежде того - угу, расскажи мне о ней. О Фенн.

- Хм - сказал Грак. - Мы разговаривали, иногда, о наших видах.

Я слегка нахмурился. Фенн об этом никогда не упоминала.

- О… их отношениях друг с другом? Или?

- Нет - сказал Грак. - У наших видов почти нет отношений. Дворфы живут под землёй и держатся наособицу. У эльфов малая численность населения. Они никогда не охотились на нас в качестве спорта и не ели нас живьём.

Он слегка хмыкнул.

- Нет, мы говорили о том, что не являемся людьми. Всякие мелочи. Ты не поймёшь.

Я съел ещё каши. Вероятно, он был прав.

- Можешь попробовать объяснить? - спросил я.

- Она сказала мне, что бывает сложно найти одежду - сказал Грак. - Большая часть ей не подходит. Она была слишком стройной, слишком высокой, если не носить мужскую одежду. Она носила сшитое на заказ, когда могла, но шитьё на заказ стоит денег, которые у неё не всегда водились. Она была ужасной швеёй. Не знаю, знал ли ты это.

- Нет - сказал я. Я попытался впихнуть это в то, что знал о Фенн. Кроме того раза, когда она надела своё чёрное платье на наше единственное реальное свидание, я толком не обращал внимания на её одежду. - Она перешивала свою одежду?

- Она пыталась - сказал Грак. - Кое-что я для неё делал.

- Ты… шил ей одежду? - спросил я. Как вышло, что я об этом не знал?

- Я помогал с подгонкой - сказал Грак, кивнув. - Она была очень длинной женщиной. Когда мы встретились в Драгоценности Пустыни, у неё было три наряда. Одним снабдили её пленители. Два других - ворованые. Ни один не впечатлял.

- Я… не уверен, что могу согласиться - сказал я. - Мне нравилось, как она выглядела.

- Она говорила, что у тебя скверный вкус - сказал Грак.

- О - сказал я, ощутив подавленность. Не то, чтобы я был знатоком одежды, ничего подобного, но то, что Фенн так обо мне думала, ранило.

- Она шутила - сказал Грак. Он положил свою вилку. - Она говорила, что тебе нравится всё, что намекает на наготу. Для тебя неважно, что её одежда не совсем сидит, если видны её ноги.

Я положил вилку и закрыл глаза, дыша носом и стараясь найти баланс.

- Она любила тебя - сказал Грак. Я открыл глаза взглянуть на него. - Её нравилось, как ты видишь её без прикрас.

- Ей нравилось, что я не смотрю на неё как на полуэльфа - сказал я. - Или что не вижу в ней только это. Было всякое такое, о чём я был не в курсе, и даже когда узнал, не обращал внимания, поскольку это была тупая социальная фигня, очевидно не относящаяся к ней.

- Я такого не чувствовал, когда мы встретились - сказал Грак. Он поджал губы. - Ей понадобилось какое-то время, чтобы завоевать меня.

- О? - спросил я. - У тебя были некие… предвзятости?

Грак съел ещё каши.

- Мы с Амариллис не совпадаем во взглядах - наконец, сказал он.

- Извини - сказал я. - Можем мы переключиться на гроглир?

- Разумеется - сказал Грак, легко переключаясь. - Сможешь успевать, если я буду говорить с нормальной скоростью?

- Возможно - сказал я. - Без сложных слов.

Я, против своей воли, чувствовал себя лучше, комбинация еды и беседы помогала мне держать ожидающую скорбь поодаль, по крайней мере пока что. У меня была стопка писем от Фенн, и я собирался как-нибудь их снова перечитать, но я думал, что они дадут мне то же чувство, что было от этой беседы - не просто неизбежная печаль от её смерти, что, естественно, присутствовала, но уважение того, кем она была.

- Полукровки стоят между миров - сказал Грак. - Такова их природа. Бывают хорошие и плохие случаи этого, но в целом мы видим больше плохих случаев, чем хороших. Когда я увидел Фенн, я видел в ней женщину, дрейфующую от одного места к другому. У неё не было места, которое она могла бы назвать своим домом. Мой отец… он говаривал, что наши культуры проверены временем. У всех старых видов есть их места в мире, и беда случается с любым, кто пробует что-то новое. Были времена, когда я в это верил. Когда я встретил её…

Он старательно подбирал слова, замедляясь на языке, который обычно был для него куда быстрее.

- Я был не лучшего мнения о ней, поначалу. Она была антагонистична. Я знаком с немногими эльфами, но разумеется есть истории, и она очень уж подпадала в рамки. Заносчивая, несерьёзная, наплевательское отношение к другим, поглощённая собственным совершенством. Это было частично ложным впечатлением, частично нет. Её лучшие качества не блистали какое-то время. А когда наконец проявились, она стала одной из немногих, кого я называл друзьями.

- С ней было легко - сказал я. Это было частью причины нашей ссоры. Это вызвало у меня такое чувство, словно удар в живот. Удар, слегка смягчённый тем, что говорил это на гроглире.

- Она была меги - сказал Грак.

- Извини - сказал я. - Это слово я не знаю.

- Сложно объяснить - сказал Грак, переключаясь обратно на энглийский. - Честной.

- Фенн? - спросил я. У неё было много качеств, но честность точно не наверху списка.

- Прямолинейной - сказал Грак. - Откровенной, временами. Она часто говорила, что думает, без… хм.

- Фильтров? - спросил я.

- Да - кивнул Грак. Он поднял руку и сделал жест "более-менее". - Я думаю, ты понимаешь.

Разблокирован навык: Язык!

В повышениях навыков всегда было нечто первобытное, чистый удар дофамина, являющийся с внезапным, конкретным изменением моих способностей. Я не думаю, что это делает система, не напрямую; у меня был опыт того же, когда играл в видеоигры и получал достижение или повышал уровень. Чувство от повышения Магии Кости, раньше, было более приглушенным, но тут целый новый навык разблокировался, причём тот, на который я потратил столько времени, что был приемлемо плох в разговоре на гроглире даже без него.

Я ощутил стыд за то, что этот маленький укол удовольствия проскользнул через мою скорбь.

- Я наконец разблокировал Язык - сказал я, постучав пальцем по своему виску. Мой гроглир был идеален. Что бы там ни произошло, передо мной лежал весь язык. Я знал такие слова, как "дидил" и "рекохон", слова, которым Грак меня не учил. Знание словно всегда было при мне. - Один момент.

Я закрыл глаза, и перелистнул к навыку. Он был на 2, что, полагаю, представляло Энглийский и Гроглир. В идеале следующие несколько языков будут идти быстрее теперь, когда я разблокировал навык. Если нет, прыжок от "едва способен разговаривать" к "разговариваю бегло" кажется очень небольшим перком.

- Как удачно вовремя - сказал Грак.

- Да - сказал я, кивнув. - Вашате пытается меня подбодрить. Не особо помогает.

- Вполне достойно радоваться дарам, даже в скверные времена - сказал Грак. Он всё ещё говорил на гроглире. Было странно: я слышал, как он говорит на этом языке, и отвечал так же, и практически не было сопротивления в переключении между языками.

- Это сложно, временами - добавил он. - Невозможно, даже.

- Ты так хорошо меня знаешь? - спросил я.

- Да - сказал Грак. - Мы похожи.

Я кивнул, переваривая эту мысль. Грак нёс вес обузы, от которой не мог избавиться, пока не выплатит своё покаяние. Он посвятил себя цели, которой никто от него не просил, настолько сосредоточенно, насколько можно ожидать, и я не был полностью уверен, что действительно понимаю, учитывая, что имеют место быть культурные, социальные и возможно даже расовые различия. Но если я понимаю, то невозможная задача была способом если не примириться с собой, то жить с этим, способом сохранять память о его дворфском холде и посвятить себя им. С определённой точки зрения я, вероятно, сделал то же, когда Артур умер. Я был в депрессии, сердит, и был полным засранцем по отношению ко множеству народа, но по крайней мере часть из этого было потому, что у меня было чувство, что это от меня требуется. Артур использовал бы термин "отыгрывание", или, может, "демонстрация праведности".

- Я не хочу делать этого с ней - сказал я. - С Фенн. Я не хочу окутывать себя мрачными чувствами.

Я обнаружил, что плачу. По какой-то причине я не хотел, чтобы Грак меня видел, хотя, вероятно, это было очевидно по тому, как плач искажал мой голос.

- Я не хочу идти в разнос, она не хотела бы этого, но это просто так… так сложно думать о том, чтобы быть счастливым.

- Я знаю - сказал Грак. - Чувствуешь себя предателем.

Он смахнул собственную слезу.

- Думай о том, чего она хотела бы.

Этот образ мысли не помогал мне с Артуром. Когда я пытался представить, чего он хотел бы, всё, о чём я мог думать, было как печально ему было бы из-за смерти по глупой причине в возрасте семнадцати лет. А с Фенн…

- Она хотела бы оставаться в живых - сказал я. Это была почти шутка. - Она положила бы руки на бёдра, и сказала… что-то ехидное. Или, может, даже не ехидное, а шутку, поскольку это был её способ иметь дело со всем.

Я снова вспомнил сессию терапии.

- Она была больше, чем это.

Я не был уверен, говорю это Граку или себе.

- Она бы приказала тебе подождать неделю, прежде чем заводить другую подружку - сказал Грак.

Я взглянул на него, желая возразить, но когда подумал о чём-то подобном из уст Фенн… угу, подходит. Я слабо усмехнулся.

- Она бы пригрозила преследовать меня призраком. Она сказала бы…

Однако я сбился, поскольку из всего, что могла бы сказать Фенн, мне приходили на ум только серьёзные вещи, фрагменты неоконченных дел, которые она хотела бы, чтобы я закончил, или отчаянные просьбы ко мне как-нибудь спасти её. У неё где-то есть сын, и я не знал, что она хотела чтобы я с этим сделал, если вообще что-то. Есть целое сообщество эльфов на острове Эверсаммер, смерти которых она хотела, но и с этим я не знал, как быть.

- Она дала бы тебе инструкции - сказал Грак. - Несерьёзные. "Ставь башмак себе на голову каждое третье утро, чтобы я знала, что ты меня помнишь".

Возможно, это потому, что он говорил на своём родном языке, но Грак довольно неплохо её изобразил. По крайней мере, уловил интонацию.

- Я бы это сделал - сказал я. - Это было бы глупо, но я бы это сделал.

Я ненадолго умолк.

- Я скучаю по ней. Я уже настолько по ней скучаю, хотя времени прошло всего ничего, и такое чувство, что ничего не сможет заполнить оставленный ей провал в моём сердце.

Грак кивнул.

- Возможно, в твоём сердце навсегда останется провал - сказал он. На секунду стиснул зубы. - Я не лучшая персона для разговора об этом. Я не могу дать тебе хорошего совета.

- Спасибо тебе - сказал я. - За то, что вошёл сюда. За обед, за то, что ты здесь, за… попытку, по крайней мере.

Грак пожал плечами.

- Мы друзья - сказал он.

* * *

В игру Рангов играли на сетках разных размеров, но самым распространённым вариантом был шестнадцать на шестнадцать. Фишками обычно были закруглённые камни, из разных минералов или разных цветов, чтобы различать фигуры, или, иногда, разных форм.

Сама игра заключалась в том, что мастер игры устанавливает набор правил, а игроки пытаются найти лучшее решение, учитывая и выбранные мастером игры правила, и установленный им критерий. У каждого игрока своя собственная доска; это не было совместной игрой, и аспекты состязания были в основном в том, что все игроки играли одновременно. Были очки, поскольку в этом вся суть, но это по крайней мере частично было испытанием себя, а не состязанием с другими.

У Грака не было иллюзий о том, что я смогу с ним состязаться. Вместо этого он играл роль мастера игры, и приводил мне примеры игр.

Я на самом деле не хотел играть.

Тогда, когда умер Артур…

(Хотел бы я иметь какой-то другой ориентир. С Артуром всё было сложно, а сейчас, на Аэрбе, стало ещё сложнее. С ним было связано слишком много истории, и он как Утер имел слишком большое влияние, всё это добавлялось к факту, что он или прожил вторую жизнь и затем умер во второй раз, или вообще не умирал. Мне не нравилось чувство объединения двоих, мыслей о Фенн в той же колее, что и о человеке, который, походу, отымел наш дом, когда она была моложе, а затем убил своего ментора. Однако в плане потерь есть то, что есть. Мой дед умер, когда мне было десять лет, и хотя это был для меня крайне неприятный опыт, это было больше из-за того, что я наблюдал, как он увядает в хосписе, чем из-за какой-то особой близости. Артур был образцом сравнения, как бы неприятно мне это ни было).

…Я увлёкся кликерами. Если не играли, это, в общем, просто игры, в которых много раз кликаешь, чтобы увеличить числа. Бессмысленные, простые штуки, созданные как простые коробки Скиннера, воздействующие на животную часть мозга, чтобы вызвать поведение сродни привыканию. По большей части они не были интересными, но они занимали мой разум, и помогали блокировать другие мысли. Мог пройти час или два стимула и реакции, и это действовало на мой мозг как притупляющий агент.

- Я типа ненавижу себя - сказал я.

Грак помедлил, остановив процесс расклада на доске.

- О? - спросил он.

- Извини, просто - я помедлил. - Временами я не чувствую себя нормальным человеком. Здесь-то ладно, но даже раньше, на Земле, бывало такое чувство, что не знаю, как делать то, что должен бы делать. Было такое чувство, словно я просто ковыляю по миру, пытаясь добраться до следующего дня. Даже до того, как Артур умер, иногда было такое чувство.

Я снова заплакал.

- Меня не только мысли о ней пробирают, но мысли о мыслях, и мысли о мыслях о мыслях. Я хочу просто закопаться во что-то, чтобы ничего не чувствовать, и чувствую вину за то, что хочу этого, и чувствую стыд за вину, и понятия не имею, чувствуют ли такое другие.

- Это нормально - сказал Грак. Он продолжил раскладывать фишки. - Мы можем сыграть позже.

- Нет - сказал я. - Мы уже дошли до этого. Просто… ты слишком надолго оставил меня наедине с моими мыслями.

Грак кивнул.

- Мне нравится быть частью этой партии - сказал он. - Не остаётся свободного времени.

Мне не нравился этот ответ, хотя я и понимал его. Это было не слишком здорово, но это было знакомо. Однако я не имел возможности помочь Граку с его проблемами - я со своими-то едва мог справиться в лучших обстоятельствах, а сейчас были не таковые. Я едва не отбросил эту тему вопросом об игре.

- Мы хотим, чтобы ты держался рядом - сказал я. - Даже после того, как получишь своё золото. Этого и Фенн хотела, если это чего-то стоит.

- Я знаю - сказал Грак.

- После того, как ты выплатишь своё покаяние… что потом? - спросил я. - Что ты собираешься делать, куда ты собираешься отправиться?

Грак сохранял молчание.

- Ты всё ещё позволишь мне отправиться с тобой? - спросил я.

Грак секунду сохранял молчание, затем кивнул.

- Полагаю, это всё, чего я имею право просить - сказал я. - И если ты захочешь поговорить… Я, вероятно, не лучшая персона для этого. Мы, вероятно, не лучшие персоны друг для друга.

Я несколько раз посещал групповую терапию, по настоянию моей матери, и всегда покидал её в ещё большей депрессии.

- Не пойми неправильно. Но, я буду здесь, и я выслушаю. Я постараюсь быть меги.

Я говорил на гроглире, легко, как дыша, но последнее слово акцентировал.

- Спасибо - тихо сказал Грак.

- А теперь - сказал я, глядя на доску. - Когда две фишки лисы рядом друг с другом, что происходит?

* * *

Мы провели в палате неделю. Большую часть этого времени держались вместе, или играли в Ранги, или разговаривали. Лояльность Грака поднялась три раза, в основном просто во время спокойных разговоров, без видимой причины. Я боялся, что это из-за того, что я питаю его депрессию.

Я проводил много времени в постели, думая о Фенн и иногда плача.

Естественно, я тратил время и на игру обвинений.

О'калд, Дела и Эверетт были наверху списка, поскольку они были буквально в ответе. Остальная часть команды Хешнела тоже была ответственна, поскольку они запустили гадюк в своё гнездо, и не сделали достаточно, чтобы придавить их импульсы убийства. Впрочем, я считал всё это довольно скучным; я с ними толком не знаком, и большинство из них мертвы. Ещё Мастерс, поскольку мы бы не отправились с ними, если бы он не был засранцем и не пытался удержать нас в своей клинике.

Следующим шёл Данжн Мастер, который, спорно, первый среди зла, но я лишь злился, когда думал о нём, особо не вдаваясь. Я больше винил его за то, что он убрал Фенн из игры столь тихо и всеобъемлюще, не показывая, что сделал это. Вся эта конфронтация с группой Хешнела, вероятно, была организована им, или может он подтолкнул к этому, и любая вероятность того, что кто-то мог сделать что-то иначе была им нейтрализована. Так что на*уй его, это всё его вина, вообще всё его вина, но я потратил изрядно времени подростком злясь на богов, и не мог поддерживать этот гнев. Как то ночью я дошёл до отчаянья и попросил таймаут, сделав руками Т, как мы делали в группе, когда хотели провести обсуждение вне отыгрыша, но ответа не получил. Ещё я вознёс короткую молитву о том, чтобы Фенн была если не жива и наблюдала за нами откуда-то, то по крайней мере её можно было вернуть каким-то способом на какой-то момент.

А что до обвинений на нашей стороне… Я мог (и делал это) винить себя в полусотне разного. Я должен был сперва вытащить Фенн. Или, может, не должен был, но если бы я любил её больше, я бы сделал, и плевать на последствия. Фенн сделала бы это для меня. Это было бы неправильно, но она сделала бы, даже после нашего разрыва. И даже не вытащив первой, мне следовало отсортировать её в первую очередь, или проверить нити души, прежде чем делать что-то ещё, или куча других вещей, с которыми могло выйти иначе. Я не знал, когда именно она умерла, а точное знание помогло бы мне точнее определиться с ошибками, чтобы лучше знать, за что себя винить.

Естественно, было ограниченное количество вины, что я мог навалить на себя, и мой взгляд переключился на других членов моей команды. Грак не увидел яд в воздухе, и хотя он не мог ничего поделать с тем фактом, что не видел его, он мог бы лучше подготовиться к подобному вектору атаки. Анализ угроз - часть его работы как обережника, и учитывая произошедшее, он облажался. Мне, однако, было сложно его винить; весь его холд был отравлен, хотя и ненамеренно, и я знал Грака достаточно хорошо, чтобы считать, что он скорее всего сам себя винит за то, что не сделал больше.

Толика вины падала и на Солэс, хотя в основном в виде того, что я жаловался про себя на ограничения и выверты друидской магии. Солэс была нашей целительницей, и не смогла остановить яд или нормально исцелить нас, но было сложно сказать, допустила ли она какие-то ошибки. Что и неудивительно, поскольку я вообще слабо представляю, в чём ограничения Солэс, или как её магия работает на практике. Я испытывал неприязнь к ней за то, что она не сделала больше, хотя бы немного, но я не мог уверенно сказать, что она не сделала всего, что могла. Не было ничего большего гнетущего подозрения, что она могла бы сделать и больше, если бы действительно хотела.

Я мог легко обвинить Бетель за то, что её не было с нами, когда она была нам нужна. Я не слишком уверен, как её мешок трюков помог бы разобраться с этим уникальным ядом, но было вероятно, что она смогла бы сделать что-то, а вышло, что не сделала ничего.

Амариллис было винить не в чем. Она настаивала на большей осторожности, она была быстро выведена из боя, и насколько я мог судить, всё прошло бы хорошо, если бы мы сделали как она предлагала. Возможно, мне стоит извиниться перед ней, когда буду чувствовать, что смогу сделать это без горечи.

Оставалась Валенсия.

Были моменты, когда я просто думал "на*уй Валенсию". На*уй её за её ужасную терапию, на*уй её за подначивание О'калда, на*уй её за то, что она не заметила ловушку, пока не стало слишком поздно, просто… вообще на*уй её, даже если она просто эмоционально и интеллектуально неразвитый ребёнок с социальным супероружием. Было не так много вещей, которые я мог бы сделать иначе, учитывая то, что я знал, и пытающегося убить меня каменного монстра, но Вал? Она должна была быть более компетентна, чем я. Она должна была быть способна спасти нас всех. И, разумеется, всё это было немного несправедливо, но все эти мелочи грызли меня, и я был в режиме одержимости.

Я вытащил Солэс первой, поскольку она была нашей целительницей, и её было проще всего вытащить. Грака забрал вместе с ней, поскольку он был рядом с ней. Затем я вернулся, но Валенсия с трудом тащила Амариллис, и казалось резонно быстро вытащить её. Из-за этого Фенн осталась последней. У Валенсии сила и выносливость слабой девушки-подростка, постепенно набирающей форму режимом тренировок, так что я не подозревал её возможности сделать больше… но это она выбрала Амариллис, не я.

Затем, когда дошло до сортировки, она надела корону на Фенн последней. Это было её решение, не чьё-то ещё.

Мне нравилась Валенсия, но сейчас в моей голове имелся альтернативный мир, совпадающий с известными мне фактами, где, возможно, всё это было не просто ужасными совпадениями. Было возможно, что Валенсия действовала по умыслу, манипулируя компаньонами. "Возможно" не значит "вероятно", но было сложно держать в голове одновременно два её образа. Одна её версия - юная девушка, на которую свалилось слишком много могущества и ответственности, и которая не справляется со своими задачами, по крайней мере недостаточно, чтобы сделать всё настолько хорошо, насколько позволяют её силы. В другой… В худшем случае она намеренно подвела к убийству Фенн.

Проблема была в том, что её социальные способности слишком сильны. Она могла лгать с лучшими из них, она могла читать микровыражения, и с силами дьяволов она обладала всеми врождёнными способностями к манипуляции, что может предложить Аэрб. Если с ней об этом поговорить, у неё очевидно будут некие логичные объяснения её действий, выставляющие её в выгодном свете, возможно, с достаточном количеств неровностей, чтобы я счёл это убедительным. Единственным способом различить, есть ли в ней дьявол, было обеспечить, чтобы было что-то другое, или человеческая душа, которую Грак мог подтвердить, или демон, чьи бойцовские способности дьявол не мог имитировать. Это, конечно, если считать, что Валенсия говорила правду о том, как на самом деле работает её способность; вполне резонно, что если она собиралась убить Фенн, то подготовила себе лазейку.

Как бы это ни раздражало, но я ничего не мог решить, пока не выйду из палаты.

* * *

Я потратил порядочно времени, обдумывая все способы, как можно вернуть Фенн. Ритуал Яксукасу Аксуд не подходил по нескольким причинам, но, возможно, сможем найти способы обойти все эти причины, особенно если найдём реликвии, по разному работающие с чистой душой.

О чём говоря, душа Фенн была у меня, что открывало возможности. Первой из которых была возможность подыскать кого-нибудь достаточно злого, выскрести все воспоминания и ценности, и целиком заменить их принадлежащими Фенн. Тело, естественно, тоже заменю. Было много всего, что нельзя перенести - навыки, атрибуты, раса, и ряд других, но можно или найти эквивалент смертника, совпадающего с ней по параметрам, имеющим значение, или можно просто жить с тем, что есть.

Однако такая ФранкенФенн не будет действительно ей. Есть то, что не включено в душу. Мы не автоматоны, строго определяемые нашими ценностями, навыками и атрибутами. Это не было чисто философской позицией, это было проверяемой на практике реальностью (хотя мы на самом деле это и не проверяли). Душа не определяет психологию персоны, лишь её части. Я не отбрасывал возможности того, что в душе есть скрытые части, продолжающие определение до уровня, который я ожидал бы от завершённой персоны… но даже если так, это мне не поможет с ФранкенФенн, поскольку я не могу прикасаться или увидеть эти части.

(Я знал, что всё равно сделаю это при первой возможности, как бы неразумно это ни было. Шанс снова поговорить с ней был слишком соблазнителен, даже если это просто её тень).

Последним значимым направление возвращения Фенн было отправить её в ады. Её душа была бутылирована, что означало, что есть три года, прежде чем она рассеется в ничто. До этого момента мы можем достать её из бутылки, что отправит её в ады, где она будет жить вечно. Учитывая, что у нас есть Валенсия, по крайней мере пока что, мы можем иметь дело с большинством угроз, предоставляемых адами… но это было просто очередной временной мерой, и я полагал, что неизбежная контратака инферналов - не то, что остальные захотят вынести.

Я был готов это сделать, разумеется, но это было задачей на далёкое будущее. Пока не появится реальный риск разложения её души в ничто, я буду держать её в бутылке. Я наращу свои силы и возможности, найду способ или вытащить кого-то из адов, или превратить ады в рай, а затем возьмусь за проработку плана, который можно будет запустить, как только она окажется в адах.

Так что Фенн в каком-то смысле всё ещё была рядом, но это не слишком утешало, поскольку пока что, и далеко в обозримое будущее, её не было.