Солнце, большое и ярко красное, окрашивая ночное небо в розовые тона, поднималось над вишнёвой рощей. Вдали, практически на линии горизонта виднелись горы, а напротив простирался величественный и спокойный город. Все живое уже начало просыпаться, а над землёй были слышны крики коршунов, которые уже начинали кружить над местностью. Тоже самое происходило и в городе, все его жители начали просыпаться или же проснулись и были собраны на дворцовой площади по воле самого сёгуна, который сейчас, стоя в своем дневном обличии, несмотря на все что произошло ночью, говорил свою речь в компании из своры министров.

Сегун был одет хорошо и пышно, длинный, слоёный, сиреневый с золотыми и зелеными узорами халат и специальный головной убор. Его свита же, была одета скромнее, хоть и в похожих халатах. Сам же юный правитель держался достойно, и держа руки спрятанными в длинных рукавах, говорил довольно сдержанно и кратко:

- …Так что, сегодня я сильно пострадал и лишь благодаря одному очень хорошему человеку я ещё способен нести бремя власти на своих плечах. - Он протянул правую руку в сторону, говоря. - вот же он - тот в чьих руках была моя жизнь! И тот, кому я благодарен во имя Странный Спокойствия и Города Цветущей Вишни.

Из за его спины вышел сам Акайо и со всем почтением поклонился сегуну.

Между тем, за всем этим процессом, который находился на высоте лестницы, следили и трое самураев с Иошайо. Правда… трое из них, а конкретнее неудачливые воины трепетали от страха и надеялись на лучший исход за то, что они мешали и путались под ногами у спасителя сёгуна, который мог бы и опоздать! А Иошайо был горд своим начальником и искренне радовался за него.

Только вот, самураи-аутсайдеры не разделяли настроев Иошайо, и при виде его довольной ухмылки, под звуки аплодисментов и ликования народа, решили прописать ему хорошего сама по шее и лицу…

А между тем церемония награждения героев страны шла полным ходом и сегун проявил себя с более лучшей стороны чем мог какой бы то ни было ещё сегун - он низко, на сколько позволяли его пышные одеяния поклонился своему спасителю - бывалому самураю и просто хорошему человеку, проговаривая:

- Вы спасли мою жизнь! Акайо-сама! Я безмерно благодарен вам!

Акайо же поклонился в ответ, отвечая:

- Не стоит ваше величество! Для меня, как бывшему гражданину этой страны было честью отплатить сторицей вам и вашей достойной семье.

Юный сегун снова поклонился, говоря:

- Я - Озему Ватанабэ и я должно хоть как-то отплатить вам!

- Господин, вы и так мне отплатили… - произнес сухо и сдержанно Акайо, тронутый до глубины души реакцией правителя здешних мест, и потому самурай поклонился ещё ниже - в знак того что принял реакцию сёгуна с полным пониманием и достойным для подражания уважением.

В этот раз сегун кланяться не стал, но он объявил:

- Этот достопочтимый воин достоин великих почестей! И теперь все в руках моих министров. - Юный правитель отошел на несколько шагов назад, а министры между тем глупо себя вели кривлялись, щупали свои карманы и пытались найти хоть какую-то мелочь, в общем давали понять что все свои средства они либо держат дома, за пределами дворца, либо они их попросту, по своей недальновидности проели и пропили…

Но был среди них и толковый министр, скромно одетый старик лет восьмидесяти, который несмотря на свое положение в сравнении с положением своих зажиточных коллег, вынул из под халата мешочек с повзвякивающими монетами и драгоценностями - это и была награда спасителю целого сёгуната Страны Спокойствия!

Старик, который тихонько подмигнул Акайо, потому как был тем самым знакомым ему министром, передал мешочек сегуну, а тот торжественно вручил награды самураю.

Ну а после, сегун, в связи со своим состоянием решил разогнать весь народ, со словами:

- Церемония награждения подошла к концу! Просьба всем расходиться…

Через какое-то время дворцовая площадь начала опустошается, стража еще стояла на своих постах, даже неудачную троицу, устроившую побой во время церемонии награждения отпустили и ни единого слова не сказали. А Акайо, пообщавшись с министром вдоволь хотел было уходить, и преодолел две ступени вниз, как сегун остановил его, неформально подходя к нему, пока его министры его не видят.

- Акайо-сама! Если что, я всегда готов вам помочь… и-и… двери в мой город и в мою страну всегда открыты для вас - достопочтимый воин!

Акайо оглянувшись, ответил:

- Это была честь для меня - ваше величество…

Дале он повернулся к сегуну спиной и прежде чем пойти ниже, поднял вверх согнутую в локте правую руку, матнув разогнутым указательным и безымянным пальцем. И только потом он пошел вниз, чтобы начать искать своего горем избитого сумоиста и извозчика в одном лице.

Длинная и широкая торговый проспект растянулся от самых дворцовых ворот и до практически до конца города. Движение по мощеной дороге уже оживлялась, в повозки запрягали лошадей и ослов с быками, а люди шли на свои рабочие места. Фонарики протянутые, на верёвках с двух сторон уже не зажигали вновь, теперь они до следующего вечера и ночи висели как напоминание о том, что скоро, вот-вот, закончиться день и все вернуться с работы по домам и в кабаки, чтобы провести остаток ночи наедине с собой и со своими близкими, если таковые и вообще имеются…

Акайо и Иошайо шли спокойно и непринужденно. Иошайо как не странно отделался парой царапин, что-что, а его кожа прочнее и плотнее любого седла, Акайо же был настроен хмуро и скептически, ведь на этом его путь закончился, так как истинное наслаждения самурая как известно в процессе, а не в конечном, итоговом результате. И пока Акайо об этом думал, Иошайо вовсю расхваливал его и осыпал его разными почестями и титулами:

- Это было невероятно! Это было необыкновенно и так торжественно! Просто, фурор! Особенно, когда вам поклонился сам сегун!!! - Тараторит без умолку Иошайо

- Да, да… я как всегда на высоте. - обсалютно без настроения ответил Акайо, а Иошайо же это почувствовал, и решил кое в чем поинтересоваться:

- Чем планируете заняться? Нууу… после того, как подлечитесь от пристрастия к горячительному питью? В конце концов у вас теперь есть целый капитал!

Акайо услышав последние слова, вдруг спохватился, и начал искать под рубахой мешочек с наградой и разумеется нашел. Он его вытащил и смотрел на нашего, после же снова сунул под рубаху и повернулся к Иошайо, отвечая:

-  Жизнь покажет…

- По-моему, вы что-то недоговаривает, Акайо-сама… дайте угадаю, вам снова хочется закинуть за воротник?

Акайо лишь хмыкнул, матнув головой в знак отрицания этого вполне заманчивого факта.

- Тогда я не понимаю! - вскрикнул, чуть ли не взревев Иошайо. - Вам подкинули такую щедрую награду, а вы только и делаете что бездействует! С такими средствами перед вами открыты все возможности, перспективы и возможности разумного владения полученных средств! Что вам ещё надо? Чего вы хотите от жизни? Как вы собираетесь провести свои годы?

- Никак. Да и не зачем… меня уже давно ждут в нирване. - Ответил Акайо, почесав черные свой подбородок.

- Я так и думал. - Заключил Иошайо. - Вы до сих пор переживаете о потери близких вам людей, и даже решив вылечиться от зависимости перед горячительным, вы все равно горюет из-за этого… да, это сложно, да, это чертовски невыносимо, но ведь… ведь… надо жить дальше! Понимаете? К чему ещё вам эта награда? Реализуйтесь хоть в чем нибудь… - Иошайл сделал печальное лицо, и серьезно посмотрел на своего начальника, говоря. - это поможет вам отвлечься от душевных терзаний и боли, жизнь конечно не улучшит, но, хотя бы оставит в конце хорошие и более менее нормальные воспоминания… и только попробуйте сказать что я не прав! Акайо-сама…

Акайо лишь вздохнул, он все прекрасно понимал и признавал свою слабость. Теперь остаётся лишь работать над собой и совершенствоваться в новой сфере и именно потому, потому что Иошайо попал в самый зрачка, минуя бровь, он произнес:

- Слушай, Иошайо-сан, а ты прав, чертовски прав… я слишком долго горевал и забыл что значит быть самураем… и я знаю, куда же можно нехило вложиться. Спасибо тебе, Иошайо-сан.

Это было сильно даже для самурая, признать правоту крестьянина, так ещё и обратиться к нему по уважительному именному суфиксу - Иошайо это оценил, и потому…

- Всегда пожалуйста, Акайо-анаки! - Извозчик даже умудрился улыбнуться, но жаль этот жест доверия не был оценён по достоинству…

Акайо дико взбесился, и строго, на строго спросил, остановившись на месте:

- Что ты сказал?..

Иошайл тоже остановился и повернувшись к самураю лицом ответил:

- Всегда пожалуйста, Акайо-анаки

Но Акайо не унимался, раздражаясь ещё больше:

- Что ты сказал?..

-  Эээ… Акайо-анаки? - Не понял, но начал догадываться Иошайо, почесывая за затылком

- Что ты сказал? - спросил Акайо, сжав зубы и покрывшись весь жилками.

- Акайо-ана… ой!

И тут дамбу терпения Акайо прорвало.

Самурай остервенело взревел:

- Для тебя я - АКАЙО-САМА!!! Безмозглая бестолочь!!! - он подбежал к Иошайл поближе, одолжил свой молниеносный клинок и уверено взмахнул им, метнув молнию в своего обидчика. Иошайо нагнулся и этим был спасён, а Акайо было мало одного промаха и он замахнул печь снова, крикнув:

- УМРИ!!! БЕЗРОДНАЯ ТВАРЬ!!!УМ-Р-И-И-И!!!

Иошайо же ускорился и начал  пятиться назад, выставив вперёд руки, а после и вовсе развернулся и начал убегать.

Молния полетела в сторону Иошайо и вновь мимо. Акайо побежал в след за Иошайо, метая молнии и громко вопя и крича, а Иошайо бежал так быстро как только мог…

В результате, Иошайо сбросил немного жира, а Акайо перед лечением по всем канонам восточной медицины спустил пар и был спокойнее любого меланхолика, а их крики и визги были слышны за многие рё.

А между тем, восходило красное, ярко красное солнце, которое ознаменовало начало нового пути самурая.