Перевязав ногу, Кеплер потихоньку поднялся и попробовал пройтись. Боль в лодыжке от сильной хватки номы была ощутимой, но не настолько, чтобы он не смог ходить.

Утро с самого начала не задалось, да ещё и пришлось потратить время на пояснительную беседу с номой, поэтому, чтобы ненадолго отвязаться от поглядывающей на его ногу номы, он решился дать ей маленькое задание:

— Значит, ты говоришь, что пришла оттуда, да? — указывая в сторону, где находится граница между Пятном Мордора и Землёй Оз.

— Да.

— Ты, случаем, не встречала каналы с войда?

— Встречала что?

Мда, память ей всё же отшибло конкретно. Надо будет всё же уточнить у неё, помнит ли она, что такое небо.

— Вода, стекающая с Войда Волопаса, — моргнув два раза, Никс тем самым призвала его продолжить пояснение. — Ну, как бы, ручейки, стекающие из огромного водоёма в макулы.

По лицу вылупившейся на него номы сложно было понять, зависла она или уловила суть.

— Тебе объяснить, что такое вода?

— Что такое макулы.

Перестав удивляться, Кеплер собрал все свои педагогические способности, что таились в нём по сей день, и начал пояснять всё как маленькому ребёнку:

— Это место, где мы находимся. По сути, это что-то вроде подземелья и пещеры в одном флаконе, но очень большое. Хотя макулами скорее принято называть входы в эти самые пещеры, которые разделены на зоны. А о зонах мы поговорим уже на следующем занятии.

Закончив пояснение, Кеплер перевёл взгляд на послушную ученицу, слушавшую его чуть ли не с разинутым ртом.

Точно как ребёнок. Хотя она же вроде переродилась, поэтому можно сказать, что так и есть.

— Теперь картинка прояснилась?

— Так точно.

— А теперь всё же ответь, ты видела каналы, о которых я упоминал?

— Вроде да.

— Отлично. Будь так добра, сходи набери там воды, — всучив ей почти пустой бурдюк, он посмотрел, как она немного растерялась. — В темноте ты, конечно, не пойдёшь.

Вместе с этими словами Кеплер протянул левую руку к одному из механических жучков и, спустя какое-то время, тихонько жужжащие крылышки постепенно сбавили скорость взмахов, и жучок сел на руку блондину. Он протянул его Никс и сказал:

— Вот, держи.

Взяв жучка в руки, Никс тупо уставилась сначала на жучка, а затем на Кеплера.

— Только не говори мне, что ты и крессетами пользоваться не умеешь.

— Хорошо, не скажу.

Вздохнув, он коротко пояснил:

— Ладно, подробнее я расскажу, когда вернёшься. Сейчас же — вкратце. Видишь лампочку в его брюшке? Если покрутишь по часовой стрелке – свет станет ярче, покрутишь против — тусклее. Когда наберёшь воды, нажми ему на крылья, а потом убери руку, иначе крылья не раскроются. Так он взлетит и направится в мою сторону.

Выслушав краткое пояснение, Никс, наконец-таки, отправилась за драгоценной водой.

За то время, что её не было, Кеплер успел не только привести себя в порядок, но и собрать спальный мешок. Что ж, он действительно не учёл тот факт, что этот канал мог находиться не так уж и близко, учитывая то, насколько ушла Никс. Или её просто съели. Вместе с его единственным бурдюком…

Пока Никс шла к войду, от которого всего где-то час назад убегала, она вертела в руке механического жучка. Направив его лампочкой на себя, она покрутила ползунок у её основания туда-сюда и ослепила себя резко ударившим в глаза светом. Зато теперь она точно знала, в какую сторону нужно крутить.

Оставив крессета в состоянии максимально яркого свечения, она, проморгавшись, двинулась дальше, используя жучка как фонарик.

Лабиринт, по которому она шла, был довольно просторным. Развилки встречались не так уж и часто, но всё равно стоило запоминать каждый поворот. Всё тот же чёрный песок шуршал под ногами, забиваясь в обувь.

Завернув за угол, после которого должен был показаться коридор, ведущий к воде, Никс заметила тусклое свечение впереди и тут же кинулась погасить свет, выронив при этом бурдюк, который упал с глухим стуком. Тут же после этого затихли до этого отдалённо слышащиеся голоса.

Оцепенев от страха, Никс не смела пошевелиться и издать хоть один звук, но когда в конце коридора послышалось тихое шуршание песка, а свет, доносившийся оттуда, стал слишком ярким, она тут же начала удирать, забыв о брошенной ёмкости.

Завернув за знакомый угол, она пробежала пару метров и спряталась за очередным поворотом на развилке. Вскоре в её стороне мелькнул свет и почти сразу исчез, как и какие-либо звуки.

С наступлением тишины Никс взяла себя в руки и снова зажгла крессета. Когда свет упал на пальцы, крутящие ползунок, она заметила, что кончики большого и указательного пальца левой руки слегка почернели. Этими пальцами она крутила ползунок и задевала саму лампочку. Решив проверить свою догадку, она снова выкрутила свет на полную и прикоснулась уже мизинцем к лампочке. Спустя какое-то время мизинец также слегка почернел. Ага, значит, при самом ярком уровне свечения лампочка довольно сильно нагревается.

Вспомнив об оставленном бурдюке, она осторожно направилась обратно, сделав свет снова тусклее. Когда она вернулась, бурдюка уже не было на месте, где Никс его бросила. Медленно, на цыпочках, продвинувшись дальше, она выглянула из-за угла и увидела одинокий костёр. Неподалёку от него стояла повозка, с привязанной к ней массивной лошадью. Никс впервые видела что-то подобное, чтобы нома и так спокойно стояла, привязанная к повозке. Приглядевшись, она поняла, что это не нома, а механическое создание. Двух мужчин, с которыми не так давно Никс успела познакомиться, не было видно. Похоже, они направились на поиски владельца бурдюка.

Ведомая интересом и, совсем чуть-чуть, голодом, она направилась к повозке. Смирно стоящая механическая лошадь никак не отреагировала на проходящую мимо. Когда Никс залезла внутрь повозки, слегка поколебавшись, она резко отдёрнула ткань. Под ней лежала туго связанная нома. Туша, представшая перед Никс, выглядела как птица с длинной шеей, таким же длинным туловищем с четырьмя птичьими лапами и длинным хвостом с кисточкой на конце. От неё веяло необычайной грацией, а белые перья местами переливались тусклой радугой. На спине угадывались два почти незаметных крыла с чёрными перьями на концах. В голове у неё торчал штык, который держал её в убитом, так сказать, состоянии.

Вспомнив всё тех же двоих, в чьей повозке орудует Никс, ей в голову пришла одна идея.

☆☆☆

Когда она открыла глаза, над ней, завораживающе, мерцали разного цвета огоньки. Они охватывали весь спектр красок. Пустая от мыслей голова всё никак не хотела вспоминать, где она находится. Она лежала в совершенно незнакомом ей месте, а странное чувство пустоты заставляло чувствовать себя весьма странно. Однако представший перед ней вид заставлял отложить накапливающиеся мысли на потом. Она могла пролежать так ещё долго, если бы что-то не вышло к ней из стороны, в которой лежала её голова. Из тени показался огромный краб неправильной, почти квадратной формы. Он неуклюже переваливался из стороны в сторону, будто измученный. Заметив её, он пополз прямо к ней, после чего его клешня устремилась к её голове. Не успев сообразить, она выставила руки вперёд, хватая краба за клешню. Когда логти упёрлись в землю, она изо всех сил сжала ладони после чего клешня сразу треснула и из неё полилась чёрная кровь. Завизжав краб отшатнулся от лежащей, пока та пыталась протереть глаза от попавшей на лицо крови. Как только взгляд прояснился она, не теряя времени, поспешила сбежать от опасности как можно скорее.

Внезапно все её мысли сфокусировались на чувстве, которое она испытала при встрече с, кажется, номой. Это было странное чувство влечения, как если бы… Если бы она испытывала голод? Она не знала. Она не помнила, чтобы когда-либо испытывала это чувство. Мазнув взглядом по рукам, все её мысли выбила картина, представшая перед ней и заставившая наконец остановиться. Вместо кожи она увидела пожелтевший металл на котором были капли чёрной крови. Кровь была и на рукавах, но разве она не должна была прожечь ткань?

Стоп.

Руки резко устремились к лицу, на котором всё ещё были разводы чёрной жидкости, но лицо было в порядке. Никакой боли. Никаких ожогов. Но разве она не...

А кто она?

Опустив взгляд, она начала осматривать себя, потому что даже не помнила как выглядит. Она была одета в синий плащ с белыми узорами и такой же белый костюм с синей рубашкой. Изучив своё тело и волосы, осталось только одно — лицо. Она абсолютно не помнила, как оно выглядит. На ощупь понять не представлялось возможным, так как протезы не имели нервных окончаний, да и, если честно, это всё равно многого бы не дало. Снова начинающуюся панику она поспешила сразу остановить и, задвинув мысли о себе, она наконец успокоилась и сфокусировалась на выяснении своего местоположения.

Начав бродить по округе, она всё же попыталась вспомнить хоть что-то и это удалось, при чём весьма успешно. Она смогла вспомнить такую базовую вещь, как классификация астр, одной из которых она, скорее всего, была. Астры имеют строгое разделение по цвету их крови. Самые слабые — с красной кровью, затем идёт оранжевая, жёлтая, светло-жёлтая, белая, голубая и синяя кровь, обладатели которой могут потягаться со сверхмассивными номами. В отличие от ном, сила которых определяется по внешним характеристикам, астры могут содержать колоссальную мощь в маленьком теле. Конечно, разнообразием цвета крови могут похвастаться и планемы, но то, что разделяет астр и планем, это не только аномальная сила, но и свечение крови. Кровь астр сияет и является горячей, как лава, за счёт чего их тела тоже сильно нагреваются. Кстати, именно температура тела может в случае чего выдать астру, ставшую номой, так как кровь ном наоборот настолько холодная, что может остудить воздух рядом с ней.

Она скитается по этому месту довольно давно, но это место отнюдь не однообразные туннели с драгоценными камнями. Чем дальше она шла, тем меньше встречала эти самые блестящие камешки, освещавшие ей путь. В конце концов на её пути появился песок, а сама локация сменилась на более тёмную.

Чувствуя, как она медленно сходит с ума от голода, она встретила долгожданных планем, остановившихся в одном из тупиков огромного лабиринта, и решила дождаться, пока те уснут, чтобы обчистить их повозку, которая так и манила к себе. Планем окружали жужжащие жучки, которых она заметила только тогда, когда, не замечая перед собой ничего, кроме повозки, столкнулась с одним из них. Отшатнувшись и вернув себе часть самообладания, она поспешила к повозке. Внутри было полно вяленого мяса, специй и так далее. Набросившись на первое, что попало под руку, она сперва не обратила внимание на вкус, но чем больше ела, тем больше разум её трезвел, и она начинала ощущать всю пресность еды, которую под конец уже запихивала в себя. Вкус был не просто пресным, он отсутствовал вообще. Даже найденные специи не скрасили поглощение пищи. Она почему-то была твёрдо уверена, что раз уж астры, ставшие номами, так помешаны на еде, она наверняка очень вкусная. Сами астры не имеют вкусовых рецепторов, и употребление пищи для них может закончиться разве что рвотой, так как те в пище вообще не нуждаются.

— Ты ещё, Номус возьми, кто?!

От внезапно раздавшегося из-за спины рыка она подскочила на месте и резко обернулась. Один из мужчин, спавший рядом с повозкой, схватил её за воротник и повалил на землю.

— Кто там? — на шум подскочил его товарищ.

Через мгновение жучки со светящимися брюшками окружили троицу из двух планем и номы.

— Спрашиваю ещё раз, ты кто таков, а, пижон? — держа её за воротник, он снова приложил её о землю.

— Ха-ха, господа, мы же цивилизованные планемы, давайте решим всё словами? — отлично, хотя бы говорить она не разучилась.

А ведь это был первый раз, когда она услышала свой голос.

Достигая совершеннолетия, астры перестают расти и, из-за отсутствия каких-либо половых признаков, внешне большинство смахивают на стройных юношей. Отталкиваясь от этого, она может притвориться непутёвым мальцом и, возможно, добыть хоть какую-нибудь информацию об этом месте, но сперва надо уладить назревающий конфликт.

— Хей, Вайз, не думаешь, что пора кормить товар? — улыбнувшись друг другу, их взгляды метнулись к прижатой к земле номе.

В тот же миг они общими усилиями растянули рукава её плаща и завязали в узел на спине, сковывая руки.

— Эй! Вы чего?

Пока один мужчина крепко удерживал её, нависнув сверху, другой, которого зовут Вайз, направился к повозке.

Начав терять надежду на разговор, она попытала удачу, сказав:

— К чему такие трудности, ребят? Может, вы просто проедитесь мне по ушам, и мы разойдёмся?

— Жаль тебя расстраивать, приятель, но из-за тебя наше утро не задалось. Придётся тебе отработать это ярким шоу.

— Вот, — из повозки показался Вайз, держа в одной руке штык с молотком, а в другой — верёвку, — так он точно не сбежит.

Привязав один конец верёвки к её ноге, а второй — к глубоко прибитому к земле штыку, оба, поднявшись, начали идти в сторону повозки, от которой веяло тем же чувством, которое она испытывала при каждой встрече с номами. Наконец-то она начала подозревать, что её ждёт.

— Ладно, парни, позволить кровожадной номе сожрать связанного — перебор, вы так не думаете? — вздохнув, она продолжила: — Хорошо, чего вы хотите? Если вы не против — мне надо идти, у меня есть дела поважнее.

— Единственное, чего мы хотим — посмотреть на то, как тебя сожрут заживо, грязный вор, — обернувшись, сказал друг Вайза. — Всё равно ты наверняка какой-нибудь очередной беглый преступник, сваливший от правосудия в пещеры.

Попытка выиграть время и, возможно, поторговаться провалилась. Оба мужчины скрылись в повозке. Воспользовавшись этим шансом, она начала брыкаться, пытаясь вытащить из земли штык, к которому была привязана.

— Эй! Сиди смирно и не рыпайся, иначе я прострелю тебе колено для большей зрелищности! — выглянув из повозки, рявкнул всё тот же товарищ Вайза.

Запаниковав от безысходности, она попробовала незаметно развязать руки. Но в этот момент рядом с ней пролетела пуля, от которой она дёрнулась и порвала рукава, освободив руки.

— Э?!

— Чё за…?!

Пока они оба не понимали, что произошло, из повозки выглянул третий:

— Что там ещё?

Увидев, что произошло, на мгновение повисла тишина, после которой пленница и две планемы шарахнулись друг от друга. В синеволосую разом полетело две пули, одна из которых едва не задела плечо, а вторая столкнулась с поднятой в защитном жесте рукой.

Вдруг в повозке послышалось какое-то копошение, и все снова затихли. И пока обе планемы обменивались оторопевшими взглядами, нома, привязанная к штыку, метнула свой наполненный паникой взгляд к верёвке, которая не давала ей уйти из этого сумасшедшего места.

— Твою-то мать, ты уже освободил ту тварь?!

— Ну так… — их препирательства остановил треск порванной верёвки.

Не успев навести на синюю голову пистолет, из повозки послышались клацающие звуки. Окончательно освободившись от верёвки, она рванула прочь, прокричав напоследок сбивчивое: «Счастливо оставаться!», с безумной улыбкой. Пробежав пару метров, она услышала «Стой! Лови её!», и в этот миг что-то стремительно пролетело у неё за спиной, когда она поворачивала за первый попавшийся поворот.

Чем дальше она отдалялась, тем тише становились выстрелы и крики, летящие ей в спину. Однако доносившийся от неё злорадный смех всё никак не стихал. Она бежала так долго, как только позволяла ей её выносливость. Оторвавшись от преследования, она в страхе, что её догонят, продолжила идти прочь от того места и замолчала, пока в темноте не наткнулась на знакомых жучков, окруживших чью-то спящую блондинистую голову.