Сказав это, Со Чжи Хёк вздохнул.

— Да и вообще, если говорить о «защите», то она не такая уж значительная, как может показаться на словах. Мы не обеспечиваем личную охрану. Большинство инцидентов, происходящих на подводной базе, — это мелкие правонарушения. Кражи, нападения, преследования, создание общественного беспокойствия, сексуальные домогательства, незаконное проникновение в жилище, засада в чужой комнате, мошенничество, шулерство, подстрекательство к употреблению наркотиков, незаконное справление нужды, попрошайничество, выброс мусора, систематические издевательства… Мы лишь немного вмешиваемся в такие дела.

Со Чжи Хёк загибал пальцы по одному, перечисляя нарушения, но, когда их стало больше десяти, просто махнул рукой. Даже если это мелкие правонарушения, столкнувшись с ними лично, их можно воспринимать как серьезные преступления. Да и вообще, почему здесь столько происшествий?

Пока я слушал, мне показалось странным одно из упомянутых нарушений, и я спросил:

— Незаконное справление нужды и попрошайничество? Это как понимать?

— Был один псих, которому понравилась кореянка, но та отказала ему, когда он предложил встречаться. Тогда этот ненормальный взял и помочился перед дверью её комнаты, а потом сбежал.

Он явно не в себе. Я знал, что людей с серьезными психическими расстройствами отправляют обратно в их страны.

— Это… выходит за рамки моего понимания.

— А попрошайничество — это когда кто-то требовал подать ему денег под предлогом покупки еды."

— Но ведь на подводной базе еда бесплатная, а перекусы практически тоже.

Со Чжи Хёк легко улыбнулся и кивнул:

— Я полностью согласен с вами. В любом случае, знаете, как я разобрался с тем психом? Я взял всю его одежду, которую он стирал в сушилке, и швырнул её в ту же лужу мочи, а вместе с ней — и его самого. Пусть либо надевает как есть, либо заново стирает. После этого наш начальник команды поменялся комнатами с той девушкой на неделю, и подобных инцидентов больше не происходило... По-моему, шулерством и драками в основном занимается наш чертов руководитель команды. Лично я… ну, разве что часто болтаю с ребятами из других команд, обсуждая, какой он козел. А так, в основном, просто выполняю мелкие поручения, которые он мне подкидывает. Если это можно назвать «защитой», то профессиональные телохранители просто высмеяли бы меня.

Если бы на подводной базе не было людей вроде Шин Хэ Ряна, Со Джи Хёка или Пэк Э Ён, это место можно было бы назвать адом. Даже удивительно, что здесь стабильно нанимают женщин и таких людей, как я — с ограниченными возможностями. Интересно, знают ли они, в какие условия нас отправляют? Как только я выберусь отсюда, первым делом схвачу за грудки того, кто меня нанял сюда и задам ему этот вопрос.

— Значит, если вы не спасёте Га Ён или меня, это никак не отразится на контракте Хэ Ряна, Джи Хёка или Э Ён?

— Всё верно.

— Я собирался обсудить это, когда придёт Хэ Рян, но раз уж вы здесь, то хочу поднять один вопрос.

— У меня тоже есть несколько вопросов к вам, которые я бы предпочёл задать без руководителя команды.

— Тогда Джи Хёк-сси, спрашивайте первым.

Со Чжи Хёк, выглядевший уставшим, слегка откинулся в кресле и спросил:

— Джи Хён и замначальница Кан сейчас на острове Дэхан? Они не вляпались в такую же отвратительную перестрелку, не валяются где-то с пулевыми, как русские?

— Да, они покинули базу на спасательной капсуле.

— Ну… Честно говоря, мне в это слабо верится, но допустим, всё было так, как вы говорите. Тогда почему именно они?

— Что?

— Я говорю о Чжэ Хи и Сан Хён. Насколько я знаю, они не те, кто стал бы уступать спасательную капсулу. Их моральные качества… скажем так, они входят в список охраняемых лиц, поэтому не буду вдаваться в подробности. Честно говоря, когда я только попал сюда, если бы не Джи Хён, я бы предпочёл заплатить неустойку и уехать. Да что там, хоть за вертолёт бы уцепился, лишь бы сбежать отсюда. Так почему эти двое не успели сесть в капсулу?

Я вспомнил, как Чон Сан Хён пытался прорваться к карсуле, несмотря на предупреждения Шин Хэ Ряна. Немного подумав, я ответил:

— Они не то чтобы не хотели покинуть базу. Им просто не повезло.

— А эти сектанты из Церкви Бесконечности… Почему они охотятся за вами?

— Этого я не знаю. Я не могу дать вам точную информацию о последователях этой секты.

Я намеренно смешал ложь и правду. Чтобы объяснить, почему они преследуют меня, мне пришлось бы признаться в том, что я застрял во временной петле и проживаю один и тот же день снова и снова. Но поверит ли в это человек, который даже не верит в воскрешение из мёртвых?

К тому же я и сам не мог объяснить, как именно это работает и почему это происходит именно со мной. Я выгляжу как какой-то дешёвый мошенник. Даже продавцы поддельных пищевых добавок хотя бы пытаются объяснить, что у них там в составе, а у меня даже слов нет. Всё, что я могу сказать, — «Я ничего не знаю». Со Чжи Хёк молча слушал, а потом сказал:

— Вы помните, как я соврал в Центральном оайлне, что вы погибли?

— Да, помню.

— Кажется, те ребята не поверили.

— Что?..

— Они обстреляли тела, которые я назвал вашими, но при этом забрали их с собой. Думаю, они собираются показать их людям, которые знают ваше лицо, чтобы проверить, действительно ли стоматолог Пак Му Хён погиб. Или же у них есть какой-то свой способ выяснить, мертвы вы или нет,— Джи Хёк посмотрел мне в глаза и сказал:— Главное тут одно: они не верят, что человек, которого они ищут, мёртв.

— Почему... Почему вы думаете, что они вам не поверили?

Вы что, их самих спрашивали? В голову вдруг полезли жуткие мысли. Лицо Со Джи Хёка выглядело напряжённым, Туманако выглядела измождённой… А за дверью «Deep Blue» мне вдруг представились последователи Церкви Бесконечности, стоящие в ряд с оружием в руках, наблюдающие за нами.

По спине пробежал холодок, но прежде чем это воображение могло меня захлестнуть, Со Джи Хёк вдруг широко зевнул, так что чуть ли не челюсть свело. В уголках его глаз выступили слёзы, и он лениво ответил:

— Если бы они и правда поверили, что вы мертвы, они бы давно ушли с Четвёртой подводной базы. Но они всё ещё ошиваются у лифта в Центральном районе и даже пошли в сторону Запада, рассуждая, что вы, возможно, до сих пор там. По дороге они встретили китайцев, которые прибывали со стороны Востока, но те вас не знают. Кстати, японцы не приходили в стоматологию, пока вы там работали?

— Приходили. Весь инженерный отдел команды В заходил один раз.

— Ну вот, похоже, сектанты поручили тем, кто видел вас лично, найти вас и привести.

А ведь и правда… За пять дней работы в «Deep Blue» я осмотрел около двадцати человек. Они, наверное, запомнили моё лицо. Хотя… Я же ещё и в столовой старался со всеми поздороваться, да и в Западном районе здоровался с каждым встречным. Может, эти сектанты посчитали, что у них слишком мало людей азиатской внешности, поэтому поручили это инженерам?

Со Джи Хёк подпер подбородок рукой и добавил:

— Доктор, Сато кое-что сказал перед смертью. Главное было «привести» вас, а не «захватить». Кстати, у вас есть какая-нибудь религиозная принадлежность?

Сказал он это так легко, будто спрашивал, ношу ли я что-нибудь в кармане. От неожиданности мне даже захотелось переспросить.

— Нет, я атеист.

— Разница в один слог [1], но… Вы уверены, что никак не связаны с Церквью Бесконечности?

Что за бред? Разница в один слог? Я покачал головой.

— У меня нет с ними ничего общего, и я хочу, чтобы так оставалось всегда.

— Я не знаю, какую ценность вы представляете для этих сумасшедших. Но если появится шанс устроить лечение для Э Ён в больнице на Дэхан, возможно, мы сможем снова предложить этим сектантам сделку.

После этих слов Со Джи Хёк замолчал и посмотрел на бессознательную Пэк Э Ён, явно ожидая моего ответа.

Значит… В обмен на меня он хочет, чтобы Пэк Э Ён получила лечение в больнице?

— Понимаю... Если бы мой близкий человек был ранен и оказался на грани жизни и смерти из-за перестрелки, начатой террористами, разыскивающими какого-то незнакомца… Я, возможно, тоже поступил бы так же.

Когда в Центральном районе Со Джи Хёк закричал, что сдаст меня последователям Церкви Бесконечности, меня охватило чувство предательства и одиночества. Но сейчас, после оказания первой помощт Пэк Э Ён, я почему-то не чувствовал, что это было предательством.

Может, это потому, что я знал — Со Джи Хёк не тот человек, который так легко выбросит гражданского вроде меня? Вместо злости мне в голову пришла мысль, что он сейчас в отчаянном положении… Даже стало немного жаль его.

В любом случае, похоже, мне не избежать встречи с сектантами. Может, этот момент уже настал?

— Впрочем, обсуждать я хотел примерно то же самое, — сказал я. — Возможно ли договориться с ними так, чтобы я сам пошёл на контакт, а взамен несколько человек отсюда получат место в больнице на Дэхан?

— Можете назвать меня неблагодарной сволочью... Даже ударить, если хотите.

Джи Хёк, за кого вы меня принимаете? Разве я похож на человека, который будет набрасываться на людей с кулаками?

— У меня нет желания ругаться. И я не хочу никого бить.

Со Джи Хёк разочарованно выдохнул:

— То есть даже моих слов, что собираюсь продать вас врагу после получения первой помощи, вы не хотите меня за это прибить?

— Я лучше всех знаю, что здесь, в стоматологии, рана Пэк Э Ён больше не поддаётся лечению. И если Туманако и Ким Га Ён тоже выберутся отсюда живыми… Я бы хотел, чтобы хотя бы эти трое выбрались отсюда. Не знаю, стою ли я этих трёх жизней… Да и сомневаюсь, что последователи секты согласятся на столь невыгодную сделку.

Но я обязательно помогу Туманако и Га Ёну выбраться. Почему такие хорошие люди должны страдать в таком месте?

А Пэк Э Ён… Если я умру, вернётся ли её тело в исходное состояние на следующем цикле?

Со Джи Хёк почесал щёку, не убирая руки от подбородка.

— Это просто мои личные размышления. Нашего руководителя сейчас нет, поэтому я вообще об этом говорю. Не думайте, что это мнение всего Инженерной команды А. Командир наверняка будет против. Хотя… Может, заместитель руководителя поддержит.

— Допустим, они согласятся. Пэк Э Ён сейчас в критическом состоянии. Но если руководитель будет против… Как именно он станет этому препятствовать?

— Думаю, лучше спросить его лично.

Не оборачиваясь, Со Джи Хёк пробормотал:

— Черт, ну я так и знал… Этот человек всегда появляется, когда о нём говорят. Он что, гриб, что ли?

П.П.[1] 무교- нерелигиозный, атеист.

무-отсутствие чего-либо

교- религия, вера

Поэтому разница в один слог

У меня появился редактор! Поэтому главы выходят чаще и слог стал получше. Всё же перевод у меня был топорный и без более легких для восприятия альтернатив ;( Редактор у меня тоже любитель, без специального образования, так что если заметите грамматические ошибки, буду рада поправкам.

Ещё подумываю попросить моего редактора пройтись и по предыдущим главам...Или это будет слишком нагло?