Схватив плащ, Он распахнул дверь и выбежал в коридор.

Грязные каменные стены мелькали перед глазами. Развешанные на них гобелены – превратились в цветной водоворот. Поворот за угол, ещё один, и ещё. Тускло мерцающих жёлтым светом лампочек становилось всё меньше и меньше, пока коридор полностью не погрузился во тьму. В густую и вязкую тьму, напоминающую Ему о том сне.

Ему казалось, что Он бежит мучительно долго, что вот-вот выбьется из сил, упадёт, навечно застрянет здесь.

А Он всё бежал и бежал. В полной тишине, в полной темноте. Воздух с хрипом вырывался из лёгких. Тонкая кишка коридора всё не кончалась.

И вдруг, в конце этого туннеля мелькнул красный луч Ламп. Он выскочил на оживлённую улицу. Его оглушило великое множество самых разнообразных звуков и шумов: голоса торговцев, на все лады зазывающих покупателей, крики скотины и птиц, плач детей, скрип повозок – всё это смешивалось в единый рёв.

Восстановив дыхание, сильнее закутавшись в плащ и надвинув капюшон так низко, как только мог, Он направился вверх по улице, стараясь держаться подальше от основного скопления народа.

Идя быстрым, но спокойным шагом, Он рассматривал окружение: там – торговец с широкой улыбкой, обнажающей гниющие зубы, расхваливал бусы, сделанные из ярких стёклышек и камешков.

А там, возле прилавка, где на большом железном листе, стоящем над очагом, со шкворчанием жарилось тонко нарезанное мясо, толпилось множество людей.

И Он их понимал.

От еды разносился чудесный аромат, почти перебивающий запах пота, грязи немытых тел, дерьма и остального зловония разносившегося по улице.

Вскоре Его взгляд приковали большие клетки, возле которых народа было столько же, сколько и у прилавка с едой, если даже не больше. В клетках были рабыни.

Красивые, молодые девушки. Они все были оголены. Оглаживая свои тела и раздвигая ноги, они томными взглядами провожали прохожих. Он подошёл поближе.

Одна из девушек обратила на него внимание и с мольбой в глазах вцепилась в прутья клетки.

Эти глаза показались чудовищно знакомыми...тёмные, влажные, как у маленького щенка...каряя радужка с серыми прожилками...трепещущий, огромный зрачок...они напомнили Ему..

Глаза Его Жены.

Его стошнило. Он так и стоял согнувшись пополам. Зубы стучали, Его лихорадило.

Никто из прохожих не обратил внимание на скорчившуюся у края дороги фигуру.