Первые солнечные лучи разбудили меня. Нужно было завесить шторы, каждое утро об этом думаю, а потом забываю, вторую неделю просыпаюсь раньше всех в замке. Да что уж там, даже служанки встают только через час, ну ничего, сегодня это даже к лучшему.

Я встал, умылся, с горем пополам расчесал запутавшиеся во сне волосы, теперь предстояло сложнейшие испытание - одежда. В обычный день я всегда надевал штаны с поясом, рубашку, пару колец на указательный и безымянный пальцы, плащ и пару коричневых туфель. Пускай сшитая из дорогих тканей, вышитая золотом и серебром, но простая одежда, на которую никогда не уходило более десяти минут времени .

Однако в дни скорби или торжества процесс одевания можно вносить в государственный список пыток, даже с помощью трех служанок на все уходило не меньше двадцати минут. Я впервые решил проделать это самостоятельно, столько раз видел, теоретически должно получиться. Сначала надеть плотно прилегающую рубашку, через ноги натянуть некое подобие комбинезона, вплести четыре нити на каждом плече в специальные отверстия, затем грудные нити, реберные, спинные, завязать плащ чуть ниже шеи, вплести швы вдоль позвоночника, затем развязать узел на шее и вплести шнуры в плечевые отверстия исподней рубахи, пристегнуть рукава, обвязать вокруг пальцев, чтобы закрыть внешнюю часть ладони. Теперь самая жуткая часть - обувь. Высокие узкие сапоги, в верхней части которых болтается два десятка красных и желтых полос ткани. Красные вплетаются на внешнюю сторону штанов, а желтые - во внутреннюю, причем, ровно на середине икры они меняются местами и внешние уходят во внутрь, а внутренние - наружу. Если все сделано правильно, то синие брюки и разноцветные полосы становятся похожими на спиральный завиток с родового герба. Руки бы оторвал тому, кто это придумал. Хотя надо отдать должное, костюм выглядит впечатляюще, так что может в таких извращениях и был смысл, но это не меняет факта, что правильно заплести все части одежды невероятно трудно, а соответственно, не уменьшает моей ненависти к портному.

-        Сир Терени, светлого вам рассвета.

Да ладно, Эйрис уже успела проснуться и прийти, то есть, я возился с этим отродьем тканевого ремесла не менее часа? Может получится сделать вид, что я справился всего за пару минут? Как то не хочется терять авторитет в глазах прислуги… Тем более, день обета, достоинство и сознательность, вот что они должны видеть сегодня.

-        Доброго утра, Эйрис, как видишь, я почти готов, так что можешь принести мне стакан молока и булочек с малиной? Хотелось бы начать день легкого завтрака.

-        О, милорд, я немедленно распоряжусь о еде, а пока, позвольте немного исправить шнуровки на левой ноге и спине, Боюсь, вы немного ошиблись в последовательности плетения, и поэтому пропустили два отверстия.

-        А...Конечно, спасибо.

Вот черт, надеюсь, это единственные недочеты, которые я допустил, ведь шнуровать спинной шов пришлось вслепую, так что ошибки допустимы.

Тем временем, Эйрис выглянула за дверь, отдала распоряжения и вернулась ко мне.

-        Принц, вы хорошо сегодня спали? У вас глаза немного красные.

-        Все отлично, только голоден. Вчера целый вечер изучал Дэмис Этериал и немного засиделся. Сегодня важный день и мне хочется, чтобы все прошло отлично.

-        Я понимаю. Еще дома матушка настаивала на изучении придворного этикета и законов королевства, хотя, сказать честно, я всегда любила художественные книги и исторические повести о предках нынешнего короля, и ваших в частности. Любимой у меня всегда была история вашего прадедушки - Терени первого, о его сражениях с бандами пиратов в водах Финейского моря.

Она загадочно улыбнулась и посмотрела на толстый томик "Дэмис Этериал", который красовался на прикроватной тумбе.

-        Хотя и Дэмис я тоже читала, из всех придворных книг она казалась самой короткой…

Эйрис взглянула на мои растерянные глаза и снова улыбнулась. Затем молча затянула последний шов на моем ботинке, вежливо пожелала удачи на сегодняшнем мероприятие и вышла из комнаты.

Кажется, как минимум одна из служанок будет уважать меня меньше, чем следует. Это плохо, но Эйрис никогда не сплетничала, так что не думаю, что это чем-то может мне грозить.

Через минуту в дверь постучали.

-        Входите.

Вошел Марко. Парень сирота, воспитанный в замке, который сегодня должен официально стать моим оруженосцем. В руках он держал серебряный поднос со стаканом молока, булочками с малиной, маковыми листьями вымоченными в вине и парой яиц сваренных вкрутую. Вот интересно, это кухарка решила разнообразить мой завтрак или брат развлекается подкидывая мне средство от нервов? Вполне вероятно, и то и другое, ведь повара никогда не подают пьянящие листья без приказа, а Вик терпеть не может яйца в любом виде.

-        Доброго утра, принц, до церемонии еще два часа, так что может вам захочется позавтракать на центральной башне? Палатки с едой и побрякушками уже открылись, менестрели еще трезвы, а циркачи начинают упражняться, так что вид должен открываться потрясающий.

-        Марко, не прикидывайся, я прекрасно знаю, что ты обожаешь находиться на центральной башне, но посторонних на крышу пускают лишь вместе с членами королевской семьи, и одному тебе ни за что туда не попасть.

Парень пытался сохранить учтивое лицо, но в его глазах появилась грусть, он действительно любит эту башню, смотрит на город оттуда, как Вик на собственную жену вечером. С другой стороны, мне тоже нравится это место, особенно зимой, когда снег заволакивает город, статуи у входа покрываются льдом, а на главной площади возникает каток, где все желающие могут за пару медяков получить коньки и показать свои умения в скольжении. Однако Марко обожает осень, время, когда город с высоты становится желтым о растущих кленов, а небольшие садики на крышах превращаются в беседки для своих обладателей. Он может часами наблюдать за людьми, которые с проворством муравьев снуют  по узким улочкам, пьют вино на праздниках и танцуют на главной площади по вечерам.

-        Ладно, не грусти, если сбегаешь за Блэком, я отведу тебя наверх и прикажу, чтобы в ближайшие несколько дней тебя пускали даже без меня.

-        Да...принц… я… сию минуту.

Какая же искренняя улыбка, пусть он и пренебрег этикетом, но она стоила того. Придется сходить к отцу, договориться о пропуске для Марко, ну посижу лишние несколько часов за финансовыми отчетами о сборах пшеницы и овса за последний месяц, меня это ждет в любом случае, а так, можно что-то получить взамен.

Пока Марко будет отсутствовать, нужно бы позавтракать, да немного успокоить сердце, больно уж волнительный день предстоит.

Спустя буквально пару минут, в дверь постучали, неужто Эйрис принесла ещё что-то от нервов? Или кто-то из братьев решил проведать?

Дверь распахнулась и в комнату вбежал Марко, как то слишком уж быстро, до конюшен и ястребиных клеток отсюда пешком минут десять, если бежать, можно справиться за пять, но на дорогу туда и обратно парень потратил еще меньше, насколько же он хочет наверх?

Ах Да, Блэк - это мой ястреб, молодой, чернее смолы, вспыльчивый и недружелюбный, зато полностью предан мне, настолько, что даже еду принимает только из моих рук. Каждый вечер его выпускают из клетки и он прилетает к моему окну, чтобы поужинать или принести пойманного воробья и похвастаться добычей.

Загвоздка была в том, что он терпеть не может Марко, каждая их встреча заканчивается царапинами от когтей у одного, и парой отсутствующих перьев у другого, так что сейчас произошло нечто фантастическое - птица не пыталась покромсать моего пажа на маленькие кусочки, а просто мирно сидела у него на плече.

-        Принц, я вернулся.

Блэк молча вспорхнул и сел мне на плечо, легонько клюнул в шею и помахал крыльями. Насколько он ненавидит других людей, настолько он любит меня. История нашего знакомства весьма тривиальна, он родился слабым и немощным, так что Мастер над животными собирался просто отправить его на кухню в качестве перепелки к обеду, благо я тогда как раз должен был выбирать себе лошадь, щенка или птенца для охоты. Обычная традиция, нас учат разбираться в животных и охотиться с ними, так что при выборе никто не имеет права вмешиваться. Но когда я, мальчик семи лет, увидел едва живого, лысого и слабого птенца, решил взять его. Выбор животного - своего рода тест,  это обязанность ухаживать за выбранными животными самостоятельно на протяжении года. Если они умрут в течение этого времени - принц теряет право наследования. Логика простая, если ты не способен уследить за лошадью, щенком или птенцом - как ты можешь управлять государством?

Братья настаивали, чтобы я мог выбрать заново, но я не хотел, да и традиции запрещали. И, как ни удивительно, но я его выходил. Кормил теплым молоком из бутылочки для младенцев, аккуратно разрабатывал его суставы и мышцы, а ночью согревал своим теплом. Через несколько дней он открыл глаза, еще через два послышался легкий щебет, граничащий с хрипотцой.

Он рос, покрывался пухом и уже мог нормально есть перемолотое с кашей мясо. Спал на одной из моих подушек, а когда я должен был уходить - всегда залезал ко мне на плечо и гордо смотрел на всех окружающих. Забавная наверное картина была - мальчик, который сам только выбрался из-под полной родительской опеки с неоперившимся птенцом, всегда следующие вместе.

Уже через полтора года из едва живого зародыша вырос благородный молодой ястреб, крылья набрали силу, клюв и когти рвали добычу на части, и все же, он помнил, чужое безразличие и мою доброту. Я сам вырастил себе верного друга и союзника, который отдал бы жизнь за меня.

Хотелось бы сделать небольшое отступление, О вещах, которых тогда не знал, просто не догадывался, что я могу делать что-то особенное. А тем временем, пока Блэк рос и покрывался перьями - в народе пробежала молва, О юном принце, который во время испытания Выбора взял птенца, в таком состояние, что даже человеческих детей часто оставляют в лесу. Однако он вернул его к жизни, проявил не только жалость и милосердие, но также мудрость, упорство и терпеливость.

Примерно так звучали истории обо мне из уст бродячих менестрелей, однако не любовь обычных жителей была проблемой. Дело было в том, что я насторожил тех, кого не следовало. И все же, я был наивным ребенком, который вырастил себе верного товарища и отдал ему частичку собственной души.

Однако, прошу прощения, кажется я перешел границу повествования и старческих причитаний о прошедшей молодости, но прошу читателя понять, у меня осталась только память и я хочу убедиться, что она все еще цела.