Я вскочил с рассветом, оделся и пошел на дворцовую кухню. Мне не терпелось приступить к новым обязанностям, да настолько, что я всю ночь не мог сомкнуть глаз, из-за чего чувствовал себя слегка заторможенным.

В отличие от остального замка, кухня уже жила новым днем. Поварихи катали тесто для хлеба и пирогов, мясники разделывали свиные туши, а чугунные сковороды благоухали чесноком и корицей. Такие места не спят практически никогда, ночью готовишь завтрак, утром - обед, днем - ужин, а затем все по новой. Вот почему я всегда мог рассчитывать на вкусный завтрак, даже если прислуга спала.

Конечно, мои братья пришли бы в ужас, узнай, что я шастаю сюда, но от этого еда здесь была даже вкуснее.

-       Принц, вы снова к нам?

-       Да. Привет, Донни.

-       Пироги будут через полчаса, а пока есть тыквенный суп с копченостями, грибы с чесноком и козьим сыром, свиные ребра с корицей, перцем и медом, а ещ…

-       Так-так-так, остановись на секунду, супа вполне достаточно.

-       Как скажете.

-       И можно мне еще чашку кофе?

-       С молоком и сахаром?

-       Ага

-       Подождите пару минут, сейчас все сделаю.

Она по-матерински мне улыбнулась и ушла в недра помещения.

Донни. Безразмерная кухарка с теплым взглядом и твердыми руками. Она была неотъемлемой деталью нашей кухни, которая относилась ко мне, как к собственному внуку. В том смысле, что пыталась закормить до полусмерти… Когда я, в возрасте пяти лет, впервые пробрался на кухню, то не мог ей отказать, и в итоге был не в состоянии даже двинуться до самого вечера. Как же это было плохо. Слишком вкусно, чтобы остановиться, пока не почувствуешь, что лопаешься… Да и после этого, я запихнул в себя пару пирожков с клубникой.

Сейчас я уже был старше и умнее, так что всегда останавливал ее почти сразу. Ну, или почти всегда…

Когда с трапезой было покончено, за окном показалось солнце. Мир казался таким новым и необычным. Странное чувство, которое возникает, когда не спал всю ночь, переборол первую сонливость, а затем встал и пошел заниматься своими делами. Конечно, настроение в такие моменты зашкаливает, благодаря чему любое задание начинает казаться совсем не сложным и крайне интересным.

Коридоры сменяли друг друга, лестницы сами проносились под ногами, зевающие стражники отдавали мне честь, а я на бегу улыбался им от всей души.

Третий этаж, восточное крыло. Именно там располагалось казначейство, место, куда мне предстояло приходить по нескольку раз в неделю следующие… Много лет.

Когда я входил, дверь тихонько скрипнула, словно бы не желала незаметно пускать незнакомое лицо. Ничего, она еще успеет привыкнуть.

той части дворца. Во основном потому, что мне это было не интересно, но еще и потому, что меня туда просто не пускали. Комнаты были уставлены довольно дорого, но без излишней роскоши, никаких картин, антикварной мебели или скульптур, однако вместо привычных свечей и факелов тут стояли керосиновые лампы, которые практически не коптят и куда безопаснее открытого пламени. Удобные кресла, дубовые столы, ящики из красного дерева, до верху забитые казначейскими записями, было в этом что-то завораживающее, полная тишина, в которой присутствует лишь полтора десятка перьев, безперерывно строчащих на дорогом пергаменте документы государственной важности.

-       Доброго утра, принц, прошу за мной.

Младший служащий казначейства бесшумно появился у меня за спиной, и без лишних церемоний повел меня вглубь комнат. Пока я проходил мимо людей, никто и взгляда в мою сторону не бросил, словно бы меня здесь и не было вовсе.

Спустя полминуты, парень открыл передо мной тяжелую дубовую дверь и затем закрыл ее за моей спиной.

В комнате, куда он меня привел, не было окон, только стальной сейф, два кресла для посетителей и переполненный россыпью бумаг стол из красного дерева. В полумраке, который от кромешной темноты отделяла лишь одна небольшая лампадка я разглядел немолодого человека, сгорбившегося в три погибели над кипой бумаг.

Даже звук закрывающейся двери не оторвал его от работы, так что в течение минуты я стоял, не решаясь даже шевельнуться.

-       Ну и чего застыл?

-       А, простите, я…

-       Да-да-да, принц Терени, собственной персоной, который пришел ко мне в качестве ученика, но меня интересует почему ты стоишь столбом, вместо того, чтобы заняться делом?

-       Простите, я не зна…

-       Ну да, можешь считать, что первый урок уже провален.

-       Но как же…

-       Как только за тобой закрылась дверь казначейства - ты должен приниматься за работу, и не говори, что не знаешь, что делать, здесь работа есть всегда.

-       Как скажете.

Я покорно склонил голову, хотя внутри бушевал гнев. Какой-то старикашка, не удосужившийся даже представиться, который почему-то должен стать моим наставником, но при этом костерит по чем зря, даже не успев дать задание.

-       Ты все еще здесь? Я же сказал, иди займись делом.

-       Может вы хотя бы скажете, с чего начать?

-       Какой толк от ученика, которому все надо разжевывать? Мальчик, я старший казначей, а не нянька для сопливых детишек, и я не собираюсь ходить за тобой по пятам, таская горшок. Уж не знаю, с чего вдруг его величеству вздумалось впихнуть своего отпрыска сразу на должность младшего казначея, но если ты собираешься тут работать, то должен знать что делать и без моих указаний.

-       Я понял.

-       Вот и отлично, а теперь, будь добр, закрой дверь с другой стороны, у меня полно работы.

Я кивнул и вышел.

Изумительно, просто изумительно. Почему нельзя по-нормальному? Дать задание, чтобы посмотреть как я застряну и потому обоснованно выкинуть. Честно говоря, ночью, когда не мог уснуть, я думал, как меня встретят на новом месте и именно этот вариант был первым по вероятности. Конечно, были и куда более оптимистичные, вроде того, что мои знания и талант оценят с порога, но предположить, что меня выставят за дверь, поручив самому себе… На это я точно не рассчитывал.

Оказавшись в главном зале, я огляделся по сторонам, пытаясь отыскать кого-нибудь, кто мог бы дать мне работу, но к сожаленю, все безвылазно строчили в документах и не обращали на меня ни малейшего внимания.

В итоге, я решил плюнуть на приличия и просто подошел к парню, лет двадцати на вид, который перечитывал только что написанный отчет.

-       Извините, я тут впервые, можете подсказать, что здесь требует внимания, и чем совершенно некому заняться?

Он даже не поднял взгляда от пергамента и просто указал большим пальцем себе за спину, где стоял огромный стеллаж с кучей бумаг. Знать бы еще, что с ними делать, но уже лучше, чем ничего.

Я подошел, взял пару перевязанных папок с документами и прочитал названия ”Пшеница. Легранд. 411.17,5.16.9”, а на второй ”Сталь. Фарод. 411.550.” Судя по всему, это были какие-то накладные о поставках или что-то подобное. Графство Легранд находилось на юге страны и процветало за счет плодородных земель и умеренного климата, а владения семьи Фарод располагалось на северо-западе и владело обильными месторождениями угля, железа, меди и олова, в следствие чего, снабжало сталью и бронзой половину страны. Это были общедоступные знания, которые не так давно мне вдалбливал придворный географ, так что разобраться что к чему было не сложно, 411 - скорее всего означало год, а последующие цифры должны были быть обьемом закупок или вроде того, но у пшеницы указывалось два значения, а у стали одно. Это значит, что пшено закупали дважды? Но зачем?

Немного полистав декларацию я понял, где ошибся. 17,5 - это обьем закупки в тоннах, а 16.9 - количество поступившего на склады товара, с учетом сгнившего за время перевозки.

Остальные папки были подписаны подобным образом. Стекло, керамика, золото, серебро, кожа, кофе, чай, специи и множество других товаров, которыми торговал королевский дом. Однако как же омерзительно все это было рассортировано. В один момент я наткнулся на папку с графой года ”387”, то есть двадцатипятилетней давности, которая стояла между двумя другими, за 410 и 402 года. Большинство папок были отмечены красными чернилами, которые, судя по всему, означали завершенную сделку, но вместе с ними также валялись записи, на которых едва высохли чернила.

Я нашел себе работу на ближайшие пару часов, заодно и разберусь во всем необходимом.

Кто-то потряс меня за плечо. Это было настолько неожиданно, что я подпрыгнул от испуга, а затем обернулся. В зале уже было практически пусто, а за окнами мерцали фонари. Сколько же я тут провел? Двенадцать часов? Наверное даже больше, но правды ради, я почти закончил. Вместо бездумного скопища пергамента, на полочках красовались аккуратные ряды документов, каждый корешок плотно прилегал к соседям, каждая ячейка стеллажа была отведена под свой год и все записи располагались в алфавитном порядке. Мне в руки сунули еще одну такую же папку с документами и только после этого я поднял глаза.

-       Положи их к остальным и иди.

-       Д-да, как скажете.

Это был тот самый старикашка, старший казначей, чьего имени я до сих пор не знал. Правда, теперь он не был зол, а скорее озадачен.

-       Завтра я скажу всем соблюдать порядок, который ты тут навел, это давно стоило сделать, но было некому.

-       Да, спасибо.

-       Это не похвала. Лучше скажи, кто сказал тебе это сделать.

-       Да никто.

-       Не ври мне, никогда и ни при каких условиях. Спрашиваю еще раз, кто?

-       Мне никто не говорил тут убраться, но если вы спрашиваете, почему я решил это сделать. Парень, лет двадцати, сидит за вон тем столиком в конце зала.

-       Лагос, так это он надоумил тебя?

-       Нет, я просто подошел к нему и спросил, где мне найти для себя работу, а он указал пальцем на стеллаж.

Он недоверчиво посмотрел мне в глаза, словно пытаясь убедиться, что я не лгу, а затем расхохотался. Не заразительно, не ярко, а скорее жутковато. Кряхтящий скрипучий смех, который больше пугает, чем веселит, но все же он был искренним.

Угомонившись, он посмотрел на мое ошарашенное лицо и спросил:

-        Ты хоть понимаешь, почему я смеюсь?

-       Честно говоря, не особо.

-       Ты спросил, где найти работу и Лагос указал тебе сюда.

-       Да, именно так.

-       Все еще не понимаешь? Здесь у нас хранятся не только архивные записи, но и активные сделки, и если ты посмотришь в голубую книгу, которую положил в пустующую ячейку, то обнаружишь мои записи о текущих договорах

До меня потихоньку начинало доходить.

-       Так он…

-       Да. Ты спросил где работа, он тебе показал. Кто же мог подумать, что ты, вместо работы казначейского писаря, примешься разгребать наши архивы.

-       Просто отлично.

-       Ты прав, с завтрашнего дня, благодаря тебе, работа пойдет быстрее. Сам я хотел поручить рассортировать это кому-то из младших служащих, но постоянно забывал, и, как видно, не просто так.

-       А что теперь?

-       Ну, честно говоря, я рассчитывал, что ты просто будешь бездельничать, не в силах придумать себе занятие, либо просто уйдешь и больше тут не появишься…

-       И оба варианта были бы, по факту, одним и тем же.

-       Конечно, потому что бездельников я тут не потерплю, но ты нашел себе занятие и сделал довольно неприятную, но полезную работу. Страшно подумать, сколько времени ежедневно мы тратили, чтобы отыскать необходимые записи.

-       Так что на счет моего обучения?

-       У нас сейчас время полугодовых отчетов, времени на тебя не будет совершенно, приходи через четыре дня, тогда и посмотрим, на что ты годишься.

-       А помочь я ничем не могу?

-       Я не сомневаюсь в том, что ты будешь только мешаться под ногами, не важно, насколько ты талантлив, тут нужен опыт, которого у тебя нет, так что жду тебя в понедельник.

-       Как скажете.

-       Ах да, раз уж придется побыть твоей нянькой, меня зовут Грэйд, будем знакомы.

-       Очень приятно, а я…

-       Нет, никаких титулов здесь нет, да и твое имя тяжеловато выговаривать, будешь Рени.

-       Но я…

-       А теперь иди спать. Увидимся в понедельник.

-       Эх-х-х, как скажете. Доброй ночи.

-       И тебе, малый, не смей разочаровывать меня.

-       Не буду.

Он усмехнулся и вышел за дверь казначейства.

Рени, подумать только, это самое странное сокращение моего имени, которое мне доводилось слышать. Не нравится мне этот старикашка, но делать нечего. Нужно просто показать, на что я способен и дело в шляпе.

Едва выйдя в коридор, я почувствовал, насколько устал. Пусть самочувствие мое было и не таким плачевным, как после недели в библиотеке, но все же спать хотелось невыносимо.