— Я живу с тобой уже почти год, — сказал я со вздохом, ощущая на ладони незначительный вес одной серебряной монеты. — Вот уж не думал, что в твоих глазах я какой-то пятилетний мальчишка.

— В чем проблема, Мэттью? — спросила Арвин, явно чем-то раздраженная.

У нее были красные волосы, спадающие по спине, и нефритово-зеленые пронзительные глаза — наша милая принцесса, роковая женщина как она есть. Также она являлась лидером «Эгиды», одной из главных групп авантюристов в городе. — Меня не будет всего три дня. Тебе более чем хватит.

На пороге она дала мне три олнорских серебряных. Олноры, или, по-простому, большие серебряные, были достаточно ценными, чтобы на них можно было три раза поесть и выпить две кружки эля, так что, по сути, она не ошибалась.

— Я не так наивна, как ты думаешь, — сказала Арвин, чье полное имя — Арвин Мейбл Примроуз Мактарод. Она была принцессой королевства Мактарод, которое когда-то существовало в северной части континента.

— Знаю. Теперь ты полноценная авантюристка.

Королевство наводнили монстры, а король и королева погибли. Их дочь ходила от родственника к родственнику с просьбой о помощи, но получила очень мало поддержки. Говорят, на той земле были миллионы монстров, даже сотни миллионов. Некоторые были созданиями из мифов и легенд, такие как драконы и великаны. Все страны на континенте вместе взятые не имели достаточного количества воинов, чтобы искоренить это зло.

— Тогда не трать мое время, — отрезала она. — Я рискую жизнью не ради того, чтобы удовлетворять твои эгоистичные прихоти.

Теперь ее единственной надеждой оставался Звездный кристалл, легендарное сокровище, которое, как говорилось, исполняло любое желание. Поэтому она собрала единомышленников, чтобы отправиться в огромное подземелье, известное как Тысячелетие Полуночного Солнца.

— Конечно. Я знаю о твоих благородных целях. Будь обстоятельства иными, я бы пожелал сражаться рядом с тобой. Мне остается лишь проклинать свое досадное бессилие.

Соответствуя своей репутацией, Тысячелетие Полуночного Солнца — непредсказуемое место. Это было не просто скопление подземных пространств или пещер. Оно кишело монстрами, а за каждым углом скрывались ловушки. Само подземелье походило на огромного монстра. И если этого еще недостаточно, то и собственные друзья-авантюристы становились твоими соперниками. Опасность поджидала на каждом шагу.

— Поэтому имей терпение. Если поиски затянутся, это лишь отложит восстановление моего королевства. А у меня нет лишнего времени.

Прекрасная принцесса не могла прервать поиски. Она была полна решимости воссоздать королевство ради своего любимого народа — крест, который принес ей звание Алой Принцессы-рыцаря. Выжившие из Мактарода называли ее богиней или валькирией. А теперь преданным товарищем принцессы стал не кто иной, как я.

— Мне хорошо известны твои стремления, — произнес я, — и, учитывая их, я и прошу тебя. Деньги превыше всего. Без денег не купишь еды, да и сокровище никакое без них не получишь. Кроме того, ты знаешь, что это подземелье не покорить за день-два.

Сегодня она опускалась на семнадцатый уровень, но никто не знал, сколько уровней было в подземелье. Ни одна душа не достигала дна Тысячелетия Полуночного Солнца с тех пор, как его обнаружили.

Чтобы покорить подземелье, нужно было добраться до ядра на самом нижнем уровне, а затем уничтожить его или извлечь. Этим ядром было не что иное, как Звездный кристалл. Согласно легенде, в прошлом он немедленно превращал пустыни в зеленые луга и возвращал мертвых к жизни.

— И самое главное, ты стараешься исходя из ошибочного предположения.

— А что такое? — спросила она.

— Ты недооценила мужскую гордость. Если бы деньги были нужны только мне, то этого бы хватило. Но сейчас не тот случай. Этим вечером я договорился выпить кое с кем вместе.

— Ну и что? Иди и веселись, — сказала она, и презрение на ее лице стало более чем очевидным.

— Проблема в том, что, когда человек проводит время с кем-то, ему приходится принимать живое участие. Он не может потягивать свою одинокую маленькую кружку эля, просто чтобы сберечь деньги.

— Тогда я у тебя спрошу, — сказала Арвин, сверкая глазами, — почему я должна давать тебе деньги, которые ты используешь, чтобы оказаться в постели какой-то другой женщины?

Моя профессия, по мнению остального мира, — содержанец. Меня называют и по-другому: проститут, жиголо, мальчик для развлечений, дамский угодник, сердцеед, бабник, кобель, подлец. Хотя есть много нюансов, легко понять основной смысл. Я позволяю женщине делать работу и праздно провожу дни, больше предпочитая бороться со скукой и свободным временем, чем с монстрами и ловушками. Время от времени я выпиваю и играю в кости. Некоторые из этих мужчин приударяют за другими женщинами. Этот род занятий вызывает в равной степени как презрение, так и зависть.

— Ничего подобного я делать не стану. Только выпью, — примирительно сказал я. Если говорить о себе, я привлекательный мужчина с аккуратно подстриженными каштановыми волосами и карими глазами, от взгляда которых женщины млеют. Впрочем, сейчас мои многочисленные таланты принадлежат ее высочеству принцессе-рыцарю.

Даже темно-синяя туника и мешковатые черные штаны на мне куплены на деньги Арвин.

— Не ври. Если думаешь, что я ничего не знаю, ты сильно ошибаешься.

— Ну, не сердись…

— И не думай, что сладкими речами добьешься своего, — сказала она, шлепнув меня по руке, когда я потянулся к ее плечу. Естественно, я не собирался сдаваться так легко. Я опять протянул руку, но она отмахнулась от меня и во второй раз.

— Правда? — спросил я, гладя ее по волосам другой рукой — аккуратно, разумеется, так, чтобы не зацепить и не повредить. Ощущения походили на прикосновение к тончайшему шелку. И несмотря на ежедневные сражения и труд, цвет был насыщенным и блестящим. Это благодаря ее знатному происхождению или же воспитанию? Я слышал, богатые и могущественные купаются в воде с добавлением меда и трав. Возможно, Арвин использовала что-то еще лучше. Она была принцессой, как-никак.

— Ай! Эй, — слабо запротестовала она.

Я проигнорировал, проведя мимо ее покрасневшей мочки уха к затылку и пальцами опускаясь по спине. Как только они прошли концы ее волос возле ее попы, я остановился и начал подниматься, пропуская ее волосы между пальцев. Кончиками пальцев другой руки я прижал завиток волос на ее голове и поглаживал сверху. Это был мягкий и успокаивающий жест, сделанный в знак признания ее тяжелого труда. Хорошая девочка.

— Перестань.

— Тебе же нравится? — прошептал я на ухо.

— М-м! — простонала она с покрасневшими щеками. Она изо всех сил старалась притвориться, что выше этого.

Естественно, содержанец не может обойтись одной только внешностью. Он обязан знать и тонкости профессии. Он не продержится только на физических талантах. Он надоест своей женщине и окажется выброшен вместе с мусором, если не будет уметь говорить комплименты и проявлять заботу и нежность. Иногда он ее утешит и урезонит, а иногда подольстится, выпрашивая внимание. Мужчины сомнительных порядков могут применять жестокость, чтобы получить свои деньги у женщины силой, но это не мой стиль. Прежде всего, я не смогу победить Арвин в бою.

— П-прекрати. — Она схватила меня за запястья и оттолкнула от себя. — Тебе не одурачить меня своими очевидными уловками, — сказала она, тяжело дыша и глядя на меня, когда поправила волосы.

Вот те на. Мне следовало знать, что один и тот же трюк не будет работать каждый раз. Я как раз задумался, что же попробовать дальше, когда в дверь постучали.

— Ваше высочество? Если мы не поторопимся, солнце поднимется высоко. Ваше высочество?

Это пришел воин Ральф. Рослый парень лет двадцати или около того, он являлся членом «Эгиды» и был совершенно без ума от Арвин. Судя по тому, как он ее обхаживал.

— Вот видишь? Твое бессмысленное сопротивление привело к тому, что явился твой сопровождающий.

— Ты прав. У меня нет на это времени, — сказала она.

Я определился с планом действий и сжал ее руку.

— Тогда настало время решать. Дашь мне золотой или быть мне жалким скрягой, который не может разок купить другу выпить?

— Ваше высочество! — Дверь открылась, и, когда блондин нас увидел, он тут же покраснел как свекла. — Что это ты, по-твоему, делаешь?!

Он схватил меня за одежду. В другой ситуации я бы посчитал этот жест довольно устрашающим, но, учитывая, что я был на целую голову выше Ральфа, все, что он мог делать, — это скалить зубы, как обезьянка, цепляющаяся за еду.

— Я ничего не делал, — сказал я, тряхнув головой. — Вчера мы были чуть грубее обычного, вот и все. Я проверял, не оставил ли я засос.

От двери послышался свист: в комнату входила компания из четырех человек, все участники группы Арвин. Все шестеро, в том числе и Ральф, каждый день спускались в подземелье.

— Довольно шуток, негодяй.

— О, я не шучу. И ты, и я делаем что умеем ради нашей справедливой принцессы-рыцаря. Ты размахиваешь мечом в подземелье днем, а я двигаю бедрами в постели ночью. Это одинаково ценные услуги.

Его кулак мгновенно впечатался мне в щеку — голова у меня затрещала, и я рухнул на пол. Прежде чем я смог встать, Ральф начал пинать меня по животу и бокам.

— Такой мошенник, как ты, не заслуживает ничего лучшего! Вот тебе! Вот!

— Достаточно, — сказал его товарищ по «Эгиде» Лютвидж, седой и морщинистый мужчина в броне из платиновых и серебряных пластин. Сейчас он походил на дворецкого, но в прошлом служил Мактародам как рыцарь. — Не трать силы перед отправкой в подземелье. И сведи свои шутки к минимуму, Мэттью.

— Ладно-ладно, считайте, я наказан, — сказал я, отряхивая одежду от пыльных отпечатков ног.

Удары и пинки Ральфа были не такими уж болезненными. Общая физическая устойчивость была одним из моих немногих положительных качеств. Большинство ударов ощущались как поглаживания.

— Извини, что дразнил. Хочешь конфетку? Сам сделал.

— Нет!

Ему же хуже. Они весьма вкусные.

— Мэттью, — сказала Арвин, протягивая мне руку, — я должна уходить. Не жадничай.

— Ладно, — я взял ее за руку и приблизился, пользуясь возможностью наклониться к ее уху. — А ты… удовлетворена? Сможешь выдержать?

— Это не будет проблемой…

— Если тебе надо еще, можешь возвращаться когда пожелаешь. Не нужно сдерживаться до тех пор, пока не начнешь терять концентрацию.

— Не переживай. Я справлюсь, — сказала она, раздраженно отвернув голову и расталкивая остальных, чтобы покинуть комнату. Такая упрямая.

— Удачи, — пожелал я, махнув платком. Ральф откровенно издевательски прищелкнул языком и закрыл дверь. Я досчитал до пятидесяти, прежде чем раскрыл ладонь.

Как я и надеялся, там лежала сияющая золотая монета. Я ухмыльнулся и закинул в рот твердую зеленую конфету.

Эта монета должна была обеспечить мне ночь со шлюхой в борделе.

Город назывался Мрачный Сосед, город-крепость, расположенный прямо посреди призрачных земель на западной стороне континента. Еще его называли Городом Подземелий.

Причина этого была очевидна: вход в Тысячелетие Полуночного Солнца располагался прямо в центре города. Или, если быть точным, это город строился вокруг входа в подземелье.

В далекие времена таких подземелий определенно было великое множество, и это привело к созданию городов подземелий наподобие этого по всему миру. Но с годами подземелья одно за другим покорили, а города, построенные на них, более не служили своей цели и превратились в руины. Это был последний оставшийся в мире город подземелий.

Изо дня в день искатели приключений выстраивались в очередь, как муравьи, чтобы попасть в лабиринт Тысячелетия Полуночного Солнца. Это означало, что в этом городе было много деловых возможностей. Появлялись торговые лавки с такими важными вещами, как пайки, веревки, ножи и фонари. Люди открывали таверны, лавки с оружием и снаряжением, кузнечные, кабаки и бордели.

Авантюризм был сферой деятельности, которая каждый день сталкивала представителей этой профессии со смертью. Авантюристы платили звонкой монетой, а если им не везло, то и жизнью. Тем не менее они с головой ныряли в опасность ради возможности обрести некоторую славу и богатство.

Когда-то я тоже был одним из них.

Но теперь я просто содержанец принцессы-рыцаря.

***

Когда мы закончили, я перевернулся на кровати, а обнаженная женщина лениво оперлась на меня. Ее звали Синтия, и она шлюха. У той, к которой я ходил обычно, был клиент, поэтому она служила заменой, и я вынужден признать, что мы совместимы. Добавляло ей очков и то, что она оказалась достаточно внимательна, чтобы налить мне воды из кувшина.

— Ты и правда странный.

— Почему?

— В твоих руках такая очаровательная принцесса-рыцарь, но ты приходишь в подобное место. Она не рассердится?

— Ты тоже довольно мила, — сказал я. Ее длинные черные волосы, гладкая кожа и сочные груди были восхитительны. — Она очень великодушный человек. Она разрешает мне делать все, что я хочу.

Прямо сейчас Арвин была где-то в подземелье, рубя мечом минотавров, огров или каких-то других тварей.

— Но все же тебе ее недостаточно?

— Такого я не говорил. Ее высочество — величайшая женщина в мире, — пояснил я ради ее чести. — На самом деле она столь совершенна, что я просто-напросто не могу ей соответствовать. Я должен и дальше улучшать свои навыки. Это давнее стремление любого личного слуги.

— Вот как? Я для тебя всего лишь тренировка?

— Не стану отрицать.

— Ты ужасен.

Она ущипнула меня за бок. Я дернулся и вскрикнул, больше рефлекторно, после чего Синтия тихо извинилась и погладила ущипнутое место.

— Значит, принцесса-рыцарь еще и в постели просто чудо. Как же вы двое встретились?

С того дня, как мы начали жить вместе, я слышал такого рода вопросы много раз. Бесчисленное число раз. «Как ты это сделал?» — «Какая она?» — и все в подобном духе. Но я поклялся молчать о таких вещах. Хотя я и не стал бы болтать. Поэтому на такие случаи у меня имеется заготовленный ответ.

— Тут нет ничего особенного. Как и все, она человек. Она плачет, когда ей грустно, и ест, когда проголодается. Это все остальные ведут себя так, будто она какое-то уникальное и особенное существо.

— Значит, ты ухаживал за ней, и это вдруг сработало?

— Как-то так.

— Ну-ну, — с большим интересом протянула Синтия, оценивающе глядя на меня. — Значит, принцессе-рыцарю нравятся такие, как ты?

— Наверное.

— Что ж, по крайней мере, у тебя отличное тело. Но личико могло быть и получше. — Она снова потянулась к моему торсу, но на этот раз провела кончиком пальца по линии пресса. — Даже жаль, что ты так хорошо сложен. Это правда, что ты трус, который не умеет драться?

— Как раз сегодня я проиграл в армрестлинге тринадцатилетней девочке.

— Но раньше ты был искателем приключений?

— Так и есть.

В ответ я погладил пальцем вокруг ее пупка — Синтия скорчилась от щекотки.

— Почему бросил? Не похоже, чтобы ты покалечился.

— О, монстры для меня были абсолютно ничто. Мне надоедало бороться с ними, потому что не возникало никаких трудностей. Просто теперь я решил, что общаться с дамами веселее.

— В этом ты все еще мастер, — многозначительно улыбнулась Синтия. — Так чем ты хочешь заняться теперь?

Она бросила взгляд на подставку, стоявшую на столике, явно устав от нашего разговора. Там тлела красновато-фиолетовая палочка благовоний. В каждом борделе были свои способы измерения времени; здесь поджигали палочки благовоний. Я мог проводить здесь время до тех пор, пока благовоние полностью не сгорит. Видимо, это имело эйфорическое воздействие. Исходя из того, где оно горело сейчас, у меня еще оставалась половина времени.

Я как раз приобнял Синтию за плечи, решив, что мог бы еще разок, когда за окном раздался вопль.

Я выглянул: снаружи перед домом находился мужчина лет тридцати-сорока, который держался за голову и рыдал. Нет, это определенно был крик.

— А, это Алан, — сказала Синтия, стоя со мной плечом к плечу.

— Ты его знаешь?

— Он часто навещал меня около полугода назад. Он авантюрист. Был по-своему довольно силен.

— А по мне, он таким не выглядит.

На локтях его рукава казались стертыми и явно грязными даже издалека. И это не было той потрепанностью авантюриста, пережившего опасность. Я разглядел черные пятна на его шее и запястьях.

— Недавно он был сильно ранен. Как видно, он выжил, но с тех самых пор он просто бродит по городу, не возвращаясь в подземелье.

— Подземельная хворь, значит.

Авантюризм был профессией, которая сталкивала тебя лицом к лицу со смертью. Один неверный шаг мог отправить тебя прямиком в могилу.

И такие подземелья, как Тысячелетие Полуночного Солнца, были хуже всего. Монстры появлялись прямо из темноты. Повсюду были ловушки. Другие искатели приключений старались тебе помешать, а твоя группа предавала тебя. Смерть была близко как никогда. И даже если тебе посчастливилось выжить, ступая по границе между жизнью и смертью, это еще не значило, что все стало как прежде. В самой глубине твоего сердца зарождался страх снова побывать одной ногой в аду. Ты уже не мог туда вернуться. Более того, ты становился неспособным делать любую опасную и угрожающую жизни работу. В конце концов у кого-то паранойя разрасталась до такой степени, что он уже не мог нормально жить. Это была подземельная хворь — хроническая болезнь, которая поражала искателей приключений.

— Все же это не обычное безумие.

— Может, у него закончились наркотики?

Никакого чудесного средства от подземельной хвори не было. Если такое и существовало, оно было недоступно для обычного и ничем не примечательного искателя приключений. Поэтому большинство пытались справляться со своей хворью принимая наркотики. Самый популярный назывался «Отпуститель». Он имел вид невзрачного порошка, но его употребление вызывало такую эйфорию, словно ты оказывался в раю. Однако стоило тебе начать, как ты уже не мог остановиться. Твои эмоции выходили из-под контроля, вызывая то вспышки гнева, то взрывы смеха, то рыдания. Со временем это приводило к галлюцинациям и наконец к потере рассудка. Самым очевидным признаком наркомана были черные пятна на коже.

— «Три-Гидра» контролировали местные поступления, но недавно они прекратились. Нынче таких, как он, видно все больше и больше.

Подобные наркотики были запрещены практически во всех странах континента — не только здесь. Но такова уж человеческая натура, что ей хочется иметь то, чего нельзя. Опасные группировки брали на себя изготовление и продажу наркотиков, распространяя их среди пострадавших от подземельной хвори и других несчастных с огромной прибылью. До того, как они распались в прошлом году, «Три-Гидра» являлись одной из таких организаций.

На улице над Аланом измывались несколько мужчин очень неприятного вида: охранники борделя. Они неумолимо тащили его в сторону близлежащего переулка. Если ему повезет, он отделается несколькими переломами, но, если нет, его труп останется лежать поверх кучи мусора. Таким уж было это место. Я пожалел мужчину, но от меня это не зависело.

Закрыв окно, Синтия так же взглянула на меня с жалостью.

— У тебя тоже подземельная хворь?

— Боже, нет.

Я не был каким-то маленьким хныкающим ребенком, неспособным дойти до уборной по темному коридору. Я просто знал, что не вернусь живым. Всего один гоблин станет моим концом. Моя жизнь стоила меньше крысиного дерьма, но убить себя я намеревался в самую последнюю очередь. Сейчас моей причиной жить была принцесса-рыцарь.

— Ты увидишь, насколько хорошо я дерусь, — заявил я и уткнулся в Синтию, скрывая лицо у нее на груди. Вскоре мои уши заполнили ее стоны. На второй раз она уже освоилась и реагировала сильнее; она сжимала простыни и постоянно задыхалась. Должно быть, она достигла пика, потому что в какой-то момент она содрогнулась и опрокинула бледной ногой столик. Подставка для благовоний громко стукнулась об пол.

— Ой-ей. — Я встал и поднял столик. К счастью, подставка не разбилась, но я хотел убедиться, что от благовония не начнется пожар. — Хм-м?

Занимаясь этим, я увидел то, что было под кроватью: корзину женской одежды, скорее всего Синтии, с довольно необычным ожерельем, аккуратно положенным сверху.

— Что такое? Давай продолжим. Возвращайся в кровать, — попросила она, лежа на спине. Я поднял ожерелье.

— Это твое?

— Да. Я купила его в храме за углом. Это талисман.

— Храм бога солнца.

— Верно. Быть может, когда-нибудь я тоже получу божественное откровение, — с благоговением произнесла она, садясь. Похоже, ее пыл несколько поубавился.

Мифы говорили, что бог солнца был одним из тех, кто создал этот мир. Он был едва ли не сильнейшим среди всех богов, из-за чего навлек на себя их ярость и оказался заключен в собственном дворце. Поскольку свободно перемещаться он не мог, вместо этого он посылал верующим в него божественные откровения. Те, кто их получал, обретали чудесные силы: великую мудрость, новые открытия, необыкновенную силу. Многие решали поклоняться ему, надеясь заслужить одно из его чудес. В городе имелось два его храма.

— Sol nia spectus, — прошептала Синтия, произнося распространенную в религии бога солнца молитву: «Бог солнца видит все». Молитва считалась правильной, если ее цитировали на древнем языке другого континента. — Хотя было бы жутко, если бы он правда видел. Надсмотрщик какой-то! — усмехнулась она.

Я не рассмеялся. Вместо этого я поднял свою одежду и начал одеваться.

— Ч-что такое?

— Прости. Вспомнил, что нужно кое-что сделать. Позже приду еще.

— Но у тебя еще осталось время…

Я с досадой посмотрел на подставку для благовоний. Сейчас там оставался почти один пепел, но от него все еще поднимался тонкий след дыма. Я взял кувшин с водой и полил сверху, затушив огонек.

— Оно закончилось.

Я оставил потрясенную женщину позади. Закрыв дверь, я выдохнул. Она была не так уж плоха, но, скорее всего, я никогда не вернусь. Я не хотел думать о том куске дерьма, занимаясь любовью с женщиной.

Я умылся у колодца на обратном пути. Солнце уже закатилось, и теперь на улице стало темно. Даже в накидке с капюшоном меня трясло от холода. Когда я шел домой, надвинув серый капюшон, я оглядел давешний переулок: Алан был еще там. Он был сильно избит, но еще дышал.

— Ты как?

— Отвали, шлюха.

Так он знает, кто я. Моя слава в этом мире растет. С такой-то энергией он, несомненно, будет в полном порядке.

— Ты откуда? — спросил я.

— А?

— Ты не местный. Откуда ты приехал?

Всего лишь еще один из многих людей, которых принесло сюда на поиски безмерных сокровищ.

— Барадель…

— О, это же совсем рядом.

Барадель был страной к югу от Рэйфиеля, королевства, где располагался Мрачный Сосед. У них было много ферм и пивоварен, и добрая доля продовольствия, доступного в этой местности, поступала оттуда.

Я вытащил из кармана клочок бумаги и надписал обломком угля, прежде чем сунуть в его покрытую пятнами руку.

— Иди на восток, в переулок Синей Собаки, и найди старика по имени Тоби. Он мастер вызволять отсюда таких придурков, как ты. Скажи ему, что тебя послал Мэттью, и покажи эту бумажку. Он поможет тебе сбежать.

Мрачный Сосед со всех сторон окружали высокие стены. Чтобы покинуть город, нужно было пройти через ворота. Само собой, там стояли стражники, и даже самые бестолковые среди них отказались бы пропускать явного наркошу — особенно если у него нет денег.

— Какого черта ты делаешь?

— Возвращайся домой. Отдохни, пока не полегчает. Здесь тебе не место.

— Что хочу, то и буду делать, — проворчал он и взглянул на бумажку в своей руке. На ней было совсем короткое послание: «Выпусти его». Алан привалился к стене. — Это не золото?

— По-твоему, я дурак?

Если дать наркоше деньги, они превратятся в наркотики. Тут и гадать нечего. Я подсказал Тоби выигрышную ставку в петушиных боях, так что он должен мне услугу. Кроме того, он знал мой почерк, поэтому будет достаточно передать послание.

— Еще вот.

Я вынул из кармана небольшой мешочек и сунул ему в другую руку. Он был наполнен миндалем. Наверняка он уже давно не ел. А на пустой желудок хорошие мысли не появятся.

— Прощай. Не трать жизнь впустую.

Я поднялся, чтобы уйти. Пока ты жив, всегда можно вернуться. Так будет лучше, чем если он умрет в канаве.

— Почему?..

— Не пойми меня неправильно. Это не из милосердия. Мне не нужно, чтобы такие, как ты, шатались по окрестностям. — Я повернулся к нему спиной. — Не хочу, чтобы ее высочеству мозолили глаза подобные тебе. Если хочешь удостоиться чести встретиться с ней, тебе нужно вернуться другим человеком.

Кабаки в Мрачном Соседе никогда не закрывались. Искатели приключений напивались допоздна, опустошая спиртное бочками — либо чтобы отметить благополучное возвращение, либо забыть ужасы, увиденные в подземелье.

Я сгорбился и продолжил путь по улочке, заполненной кабаками и борделями. Этот небольшой квартал удовольствий был известен среди людей как переулок Воров: проведешь здесь слишком много времени, и тебя обчистят до нитки. Я отбился от нескольких зазывал, которые пытались привлечь клиентов в свои бордели, и направился в сторону гораздо более тихих трущоб. Чтобы вернуться домой, было быстрее срезать путь здесь, чем идти на восток и на главную улицу.

Сейчас прохожих было намного меньше. Света от фонарей и открытых окон едва хватало, чтобы что-то видеть. Нищие на улице по большей части завернулись в одеяла и спали, в то время как те немногие, что бодрствовали, энергично занимались своим делом, словно вороны налетая на проходящих мимо пьяниц и стягивая с них ботинки и брюки. Это послужит тем болезненным уроком.

Я подавил зевок и прокручивал в голове планы на следующий день, когда почувствовал это — неприятное ощущение, исходящее от проулка между трехэтажными зданиями.

Хотя моя сила исчезла уже давно, у меня еще кое-что оставалось с тех времен, когда я был авантюристом. Во-первых, моя выносливость, а во-вторых, моя интуиция. Я развил очень острое восприятие чужого присутствия. Легкие колебания воздуха, трение ткани о ткань, скрип мускулов, моргание — все это я буквально ощущал кожей. Это был инстинкт, а не логика, и он много раз спасал мою шкуру.

Благодаря этому я всегда знал, что могу победить, когда оказывался водящим в игре в прятки. Особенно если мой противник явно замышлял недоброе.

Это грабитель или кто-то затаивший обиду? К сожалению, я мог предположить что угодно. Золотая монета, которую этим утром я получил от своей щедрой благодетельницы, до сих пор лежала у меня в кармане. Что же до личных обид, таких наберется несколько. В основном со стороны мужчин, с чьими женщинами я переспал, или карточных противников, которые обнаружили, что я жульничал.

Я не остановился. Не сказал ни слова. Не нужно давать другому понять, что я его заметил: это будет самоубийством. Вместо этого я притворился, будто что-то забыл, и неспешно развернулся перед переулком.

Я надеялся, этого хватит, чтобы избавиться от неприятностей. К сожалению, это оказалось не так.

Один из свернувшихся на обочине улицы нищих встал и отбросил одеяло, оказавшись мужчиной примерно тридцати лет с худым лицом. Его небритые щеки и бледная кожа указывали на слабое телосложение, но глаза его были мутными, как стоячее болото. Это были глаза человека, которому раньше доводилось убивать. На нем были кожаная броня и перчатки, а в руке — короткий меч.

Также я почувствовал чье-то движение у себя за спиной.

Краем глаза я увидел, как из переулка выходит невысокий человек. Он тоже был в кожаной броне и, кажется, держал оружие. У этого лицо закрывала какая-то тряпка, но я смог ощутить враждебность в его взгляде, как что-то прилипшее к моей коже.

— Неудобно, наверное, спать в таком наряде, — сказал я мужчине с худым лицом. Я изо всех сил старался вести себя так, будто еще не разобрался в ситуации. — Я спешу. Жена убьет меня, если я скоро не вернусь домой. Может, просто скажешь мне, чего ты хочешь, и я пойду своей дорогой?

Он не ответил. Глаза небритого мужчины блуждали по моим рукам и ногам. Он выжидал удобный момент для нападения, пока делал вид, что слушает мой вопрос.

— Ох, ладно. — Я осторожно полез в карман и бросил к ногам мужчины кошель с монетами. — Тебе же это нужно? Это твое. Забирай.

Небритый мужчина сдвинулся с места, стремительно делая шаг и приседая, чтобы поднять кошель.

И вот тогда вступил в действие человек у меня за спиной. Я развернулся и увидел, как он прыгает, словно паук, решительно нацелив кинжал.

Я отпрыгнул в сторону и перекатился по булыжникам. Следом послышалось, как лезвие чиркнуло по камню. Я вскочил на ноги возле стены, когда следующим напал небритый. Он держал свой клинок на уровне талии и готовился нанести сокрушительный удар.

Серебристое лезвие блеснуло на свету. Я выждал момент его выпада и скользнул в сторону, как раз когда он по-змеиному бросился вперед. Раздался глухой удар. Глянув в бок, я отметил, что его короткий меч застрял в каменной стене дома. Заметно раздраженный, он уперся в стену ногой и с силой вытащил клинок.

Несколько камней выпало. Остальные нищие на улице быстро поднялись и ушли, чтобы избежать проблем.

— Пожар! Здесь пожар! — закричал я.

Это был наилучший способ привлечь внимание. Крики о грабителях и убийцах были верным способом заставить людей жаться под защитой своих домов. Угроза пожара под задницей была куда более действенна.

Как я и ожидал, от домов вокруг нас послышалось шевеление. Кроме того, вблизи раздался свист и быстро приближающиеся всплески. Это был свисток, который использовала городская стража.

Невысокий медлил. Я воспользовался возможностью увеличить расстояние между нами. Свист становился все громче и громче.

Небритый с досадой прищелкнул языком, развернулся и побежал дальше по переулку. Невысокий поспешил за ним следом. Пока они убегали, я прислонился к стене, сполз в сидячее положение и выдохнул. Вскоре появились два стражника, оба в серых шлемах и пластинчатых доспехах. Под доспехами у них была кольчуга, которая скользила и скрипела при движениях.

Один был лет сорока с чем-то и с усиками, а другой, может, лет двадцати и с более смуглой кожей. Я не знал их имен, но мне доводилось видеть их здесь раньше.

— Опять ты? — нахмурился усатый. Он явно помнил тот недавний инцидент, в ходе которого меня пьяного вырвало на его сапоги.

— Че такое? Че случилось? — спросил смуглый. У него был характерный гнусавый голос, который я отчетливо помнил.

— Ничего серьезного, — ответил я, пожимая плечами. — Кое-кто, должно быть, перепутал меня с известным актером. Эта блондинка оголила живот и зачем-то упрашивала меня на нем расписаться. Я только что убедил ее, что она ошиблась; она прикрыла живот и пошла в ту сторону. Если вы ее увидите, можете передать от меня, что ей следует обязательно прикрываться, чтобы не простудиться во сне?

Смуглый скривил лицо.

— Это ты кричал о пожаре? — спросил усатый.

— Я?

Я не хотел давать им ложные показания и проводить ночь за решеткой. Стража отвечала за безопасность, борьбу с преступностью и меры пресечения в городе. Один лишь взгляд на состояние этого места говорил, насколько они были исполнительны.

— Полагаю, ранее господа на улице так горячо выясняли отношения, что у них что-то загорелось.

Усатый уже отвернулся, потеряв весь интерес. Должно быть, он принял мое объяснение за пьяный бред. Я всего-то и выпил разок или два.

— Проваливай.

— С удовольствием, сэр.

Я поднялся, стряхнул пыль со спины и потянулся к кошелю на булыжниках.

— Кстати, это мое. Уронил минуту назад. Честно, — пояснил я, ощущая на себе осуждающий взгляд стражников. Прежде чем они смогли что-то сказать, я засунул мешочек в карман и поспешно смылся.

Наш дом располагался в кварталах высшего класса в северной части. Все наши соседи были дворянами с имениями и известными торговцами с поместьями. Разумеется, у нас не имелось с ними никаких связей.

Дом был двухэтажный и построен из камня. Стены были выкрашены в белый, и хотя здание обветшало, на первый взгляд оно выглядело неплохо. Ворот не было, лишь низкая каменная стена вокруг территории. В сравнении с домами вокруг он был небольшим, но достаточно уютным. Все это было благодаря статусу, славе и богатству ее высочества. Даже если бы у меня имелись на это деньги, меня бы вышвырнули за порог. Вероятно, для нее это больше походило на жилище прислуги, но она ни разу не жаловалась.

Я отпер дверь и зашел внутрь. Сперва нужно было зажечь свечи, и вскоре тусклый свет заполнил прихожую.

Сразу за дверью была лестница, ведущая наверх, а рядом шел коридор. Двери вдоль него вели в отдельную пристройку и уборную. Кухня и столовая находились в конце коридора. Но ее высочество не готовила, а когда я был один, я зачастую ел вне дома. На юге было много кабаков и таверн для искателей приключений. Арвин все свое время проводила в подземелье, так что она уже поела.

Я готовил, только когда она была рядом. К тому времени, когда она возвращалась из подземелья, я обязательно готовил домашнюю еду. Дополнительная активность вызвала у меня легкий голод, но шарить в кладовке мне не хотелось, поэтому я просто пошел наверх.

На втором этаже было три комнаты: опочивальня Арвин, моя комната и склад с оружием. В подземелье находили редкое оружие, руду и тому подобное, большая часть которых шла на продажу, но кое-что хранилось здесь. Ключ от комнаты хранился у нее. С тех пор как она обнаружила, что я продавал вещи на стороне знакомому скупщику, мне запретили туда заходить.

Я зашел в свою комнату. Там были окно с деревянными ставнями, кровать и стул. Моя одежда валялась на полу, там же, где я бросил ее с утра. Завтра утром прачка будет собирать грязное белье, так что мне не было нужды ее поднимать. Я поставил свечу на стул и плюхнулся на кровать. Я очень устал и засыпал на ходу. И так как Арвин рядом не было, мне не пришлось удовлетворять ее нужды. Стоило мне закрыть глаза, как я погрузился в объятия сна.

Когда я открыл глаза, было еще темно. Судя по воздуху снаружи и свету, проникавшим сквозь щели в окне, рассвет еще не наступил. Я всегда спал крепко. Поскольку мне не нужно было заниматься никакими особенными делами, я спал до самого утра, но на этот раз меня разбудил звук снизу. Я закрыл глаза и прислушался. Снаружи дома кто-то был. Мои знакомые не стали бы сюда приходить, да и не время для гостей.

Вор? Я моментально напрягся.

Раздался стук в дверь.

— Я из гильдии авантюристов. Пожалуйста, откройте.

Я не откликнулся, и через некоторое время человек снова постучал и повторил сказанное. Я вздохнул и осторожно, чтобы не наделать шума, приоткрыл деревянную ставню.

Передняя дверь находилась наискосок от моего окна. Прищурившись, я разглядел, кто там был: двое мужчин в черных капюшонах, закрывающих их головы. Один из них держал фонарь, пока другой стучался в дверь. Они скрывали голоса, но я сразу же понял, что это та самая парочка нападавших на меня ранее. Я просчитал варианты, а затем спустился, чтобы поговорить через дверь.

— Что вам нужно?

— Это срочно. Принцесса-рыцарь ранена в подземелье. Она попросила сопроводить вас. Идемте с нами, и мы отведем вас к ней.

— Понял, — ответил я. — Сейчас выйду. Дайте мне минуту собраться.

Я бросился обратно наверх и направился к ее комнате. Она была не заперта.

Держа в одной руке свечу, я осмотрел ее покои, засовывая все ценное или то, что не должны увидеть, в холщовый мешок. Он был достаточно легким, чтобы даже я мог нести его на плече. Убедившись, что ничего не забыл, я скользнул вниз и вышел через заднюю дверь в кухне.

Я думал, что был осторожен, но они были на удивление быстрыми. От главного входа послышались торопливые шаги. Сейчас мои ноги медленнее, чем раньше. Если придется бежать, они поймают меня в два счета. Но у меня имелся козырь в рукаве. Поскольку здесь жило много богатых и важных людей, по окрестностям ходили усиленные патрули. После того как ранее их чуть не заметила стража, эти двое не осмелятся меня преследовать. Как и ожидалось, спустя два-три поворота шаги затихли.

Но лишняя осторожность не помешает.

Возможно, они все еще поджидают меня в засаде. Я решил для верности провести остаток ночи в кабаке. Возможно, в этот самый момент они обыскивают наш дом. От мысли о том, как двое этих кретинов с рожами, похожими на мошонку орка, копаются в комнате ее высочества, нюхая ее простыни и трогая себя, меня замутило. Они могли разорять другие комнаты, но о них я не настолько беспокоился. Дилетанты не нашли бы вход в подвал, а на складе больше не оставалось ничего ценного. Большая часть уже была подменена на дешевый хлам. Учитывая подобные случаи, было хорошо, что я тайком сделал запасной ключ и продолжал таскать ценности. Да, выручка уходила на выпивку, шлюх и прочее, но хотя бы не в карманы мерзких взломщиков.

Прошла ночь.

Люди снова ходили по улицам. Убедившись, что никто за мной не следит, я вернулся в дом.

Я думал, они все разнесут, поскольку у них была такая возможность, но никаких признаков вторжения на второй этаж не было. Все, что я нашел, — это пара отметин на входной двери. Трусы. Если бы они хотя бы выломали дверь сарая, я мог бы свалить на них вину за все те вещи, которые сам подменил.

Я подавил зевок, не в силах стряхнуть сонливость, которая все еще затуманивала мой разум, и перебрал варианты.

Они явились по мою душу: за одну ночь они покушались на меня два раза. И будет и третий. Но я не собирался сбегать. Я обязан присматривать за домом. Просить кого-то о помощи я не хотел, но если сидеть без дела и ждать, когда что-нибудь случится, можно запросто испортить себе нервы. Принцесса-рыцарь должна вернуться через два дня вечером. Я хотел покончить со всем к тому времени.

К счастью, в голове у меня появилась идея.

Я направился в центр города, где находились вход в «Тысячелетие Полуночного Солнца» и гильдия авантюристов.

Гильдия авантюристов была организацией, которая контролировала и заключала сделки с авантюристами. Она действовала во множестве городов по всему миру, и, в зависимости от их силы и достижений, искатели приключений, связанные с гильдией, получали звезды — вплоть до максимальных семи. Чем больше у тебя было звезд, тем больший авторитет ты имел среди других авантюристов.

Это было все равно что надеть на бродячих собак ошейники и заставить их хвастаться друг перед другом, насколько их ошейники шикарные. Я не знал, кто придумал такую систему, но это было и в самом деле умно. Наверное, этот человек почти такой же умный, как и я.

Я прошел через ворота отделения гильдии авантюристов в Мрачном Соседе и оказался перед мощным трехэтажным зданием, которое выглядело почти как замок. По правде говоря, его построили так, чтобы в случае необходимости служить крепостью. Рядом с ним были и другие строения: отдел для работников, хранилище и торговая лавка. Иногда в подземелье находили причудливые вещи, а гильдия покупала любые редкие и ценные предметы, которые недоступны на поверхности. Затем эти предметы продавали богатым коллекционерам и эксцентричным личностям, что увеличивало прибыль гильдии.

Я вошел в здание прямо передо мной. Внутри, справа от входа, располагалась длинная стойка. За ней сидели сурового вида мужчины, хмурые и покрытые шрамами, которые с враждебностью смотрели на заходивших.

Из-за связанных с профессией опасностей авантюристами по большей части были мужчины. Чтобы их привлечь, гильдия, как правило, ставила в приемные своих отделений женщин с более мягким характером. Но у некоторых мужчин складывалось неверное представление о милых женщинах, пытающихся делать свою работу, и они считали, что им можно делать непристойные предложения, или ошибочно принимали их за работниц иного рода, или даже следили за ними после работы с намерением схватить. В местах, где случалось подобное безобразие, за приемную стойку отделения взамен обычно ставили устрашающих мужчин, а женщины работали в канцелярии или занимались денежными вопросами за закрытыми дверями. Такие решения принимал глава гильдии, который руководил организацией. К сожалению, в этом отделении администраторами были сплошь уродливые мужики. Стойка была свободна, но они, вероятнее всего, побьют меня, если я с ними заговорю, а я хотел бы этого избежать. Однако на этот раз мне повезло.

— Эй малявка.

Сидевшая за стойкой девочка с серебристыми волосами обернулась. На ней были черное платье и кожаный ремешок, туго затянутый вокруг талии. Ей было тринадцать... или четырнадцать? Черты лица утонченные — в будущем станет красавицей. Сейчас она была довольно мила, но меня подобное не привлекает. Я подошел лишь потому, что мы хорошо знакомы и с ней проще всего поговорить.

Малявка взглянула на меня. Она на мгновение надула щеки, прежде чем продолжить смотреть на письмо у нее в руках.

— Ну же, не игнорируй меня.

Я подобрал камешек размером с ноготь и кинул ей в спину.

— Перестань, — сердито сказала она и пнула ногой о стойку. — Не видишь? Я сейчас очень занята. Не мешай.

Все, чем она занималась, — это сидела на стуле и читала письмо.

— От кого это?

— Не твое дело, Мэттью.

Вот зануда. Как будто мне нужно спрашивать, чтобы узнать. Глупое выражение ее лица говорило само за себя.

— И еще я не малявка.

— Я знаю, Эйприл. Извини.

Когда задета девичья гордость, лучшее, что можно сделать, — это искренне извиниться. Несмотря на то что эта девочка смотрелась неуместно в гильдии, полной негодяев, при желании она могла отделить голову любого мужчины от тела: она была любимой внучкой главы гильдии.

— Просто я расстроился из-за того, что проиграл тебе в борьбе на руках, — произнес я. — И по-детски на тебе отыгрался. Прости. Я повел себя незрело. Пожалуйста, прости.

Она закатила глаза и усмехнулась:

— Просто не создавай больше проблем. Даже я не могу защищать тебя каждый раз.

— Конечно-конечно.

Для нее не было разницы между местом работы ее дедушки и местом для отдыха, и она постоянно сюда заглядывала. Она была слишком юна, чтобы на самом деле здесь работать, так что вместо этого она время от времени читала что-нибудь вслух неграмотным авантюристам и иногда писала письма от их имени. Она считала, что помогает, но другие работники бледнели каждый раз, когда она появлялась. Они знали: если на этом милом личике появится хотя бы царапинка, полетят их головы — возможно, что и буквально.

— Письмо получила, а? Дай прочитать, когда закончишь.

— М-м? Может быть, дам, а может, и нет, — сказала она кокетливо, искоса глядя на меня. — В конце концов, это письмо адресовано мне.

— А что такого? Там написано что-то про меня? Типа: «Ах, как же я по тебе скучаю» или: «Хочу вырасти таким же красавчиком, как Мэттью».

— Разумеется, нет! — фыркнула она и потянула меня за ухо.

— Ай! Больно же!

— Так тебе и надо.

Она раздраженно отвернулась и ушла из-за стойки, но я сразу позвал ее обратно. Я едва не забыл, зачем изначально сюда пришел.

— Извини, можешь позвать Дэза?

— Так я и думала, — пробормотала Эйприл.

— Именно. Дэз, самый высокий, самый длинноногий, самый худой член гильдии, с самой чистой кожей. Этот Дэз. Ты не поверишь, что произойдет. Готов поспорить, ты не знала, что стоит мне объявиться, и он так счастлив, что подлетает и смачно целует меня в щеку.

— Дэз на скотобойне. Хватит перебивать. Я не сержусь, — сказала она, игнорируя меня и выходя наружу.

— Позовешь его ради меня? Не выношу вида крови.

— Если подождешь, он сам придет, — холодно произнесла она и свернула за угол, чтобы закончить читать письмо в одиночестве.

Ну и несносная же девчонка! Наверное, у нее это от дедушки.

— Гм, ладно.

Пришлось идти самому. Я уже собирался уходить из приемной, когда услышал за спиной глухой удар. Обернувшись, я увидел лысую черную голову.

— Мэттью. Странно встретить тебя здесь.

Если память мне не изменяла, его звали Билл. Он был чуть ниже меня, но крепко сложен. На поясе болтался тяжелый меч. Его черные доспехи были покрыты вмятинами и царапинами, краска кое-где облезла. Значок гильдии авантюристов — четыре звезды — гордо красовался на груди.

Для повышения ранга и получения очередной звезды существовали строгие условия. Детали я позабыл, но четыре звезды давались лишь избранным. Большинство авантюристов не получали больше трех. Потом они либо погибали, либо уходили. Четыре звезды означали, что этот лысый тип — серьезный профессионал.

У его ног лежал на спине шестилапый черный медведь — темный гризли. Размером добрых два юля (метра два-три). Такие водились на восьмом-девятом уровнях Тысячелетия Полуночного Солнца. Настоящая напасть: нередко пожирали неопытных новичков. Этот экземпляр сдох недавно: из темно-красного разреза на спине сочилась кровь, растекаясь по полу. Шкура должна принести немалые деньги.

Вряд ли он притащил тушу сам: наверняка нанял носильщика. В подземелье ходили не только авантюристы. Носильщики таскали добычу, торговцы продавали необходимое: целебными травами, фонарями. Все они тоже состояли в гильдии.

— А я думал, сюда нельзя приводить питомцев.

— Все так же остришь, а? — Билл схватил меня за воротник, самодовольно ухмыляясь. — Как ты смеешь совать сюда свою рожу, если ты даже не искатель приключений? Пришел покопаться в мусоре, червяк?

— Поаккуратнее с выражениями, — любезно предупредил я. — Тут неподалеку невинная девочка. Услышит скверное словечко — явится страшный старик и отрежет тебе язык.

— Пф! Боялся бы стариков — в подземелье не ходил бы, — щелкнул он языком у меня перед носом. Ярко-красным языком.

— Дело твое. Но знал бы ты, как у тебя разит изо рта.

Удар пришелся в щеку. Я попытался увернуться, но он был слишком близко. Думал, двигаюсь быстро как молния, а вышло — будто в зыбучих песках. Досада.

— Не дерзи мне, любовничек.

Его сапог придавил мой живот. Стало трудно дышать.

— Если бы не твоя принцесса-рыцарь, ты был бы обычной городской крысой. Но ей, к твоему несчастью, сейчас не до тебя: в подземелье.

— Знаю, — зажал нос. — А вот про вонищу от твоих ног — только что узнал. Будто псину месяц не мыли.

Сапог взмыл вверх — и врезался в солнечное сплетение. Дыхание перехватило.

Авантюристы вокруг лишь переглядывались. Никто не вмешался.

Драки здесь были делом обычным. Погибнет кто — труп в Тысячелетие Полуночного Солнца сбросят. Гильдия не утруждала себя разборками между своими. Умрет один-другой — замен найдут. Зато если авантюрист задирал горожан — тут уж гильдия строго следила за наказанием. Убежит голышом из борделя не заплатив — головой ответит. В прямом смысле.

Поэтому в городе они вели себя смирно.

Но я-то был исключением.

Гильдия авантюристов ненавидела меня всеми фибрами души.

Причина была проста: они считали, что, когда их сияющую звездочку — ее высочество принцессу-рыцаря — обзывали потаскухой или шлюхой, виноват был я.

Поэтому, когда авантюристы хотели со мной подраться, я мог лишь отшучиваться — и больше ничего. Я глянул вбок на стойку.

Я определенно не был простым горожанином, и за мной не стояло никого богатого или могущественного. Они не могли нападать на меня при принцессе-рыцаре, но и помогать мне они не станут. Какие же сострадательные господа.

— Давай, вставай. У тебя что, только рот работает? — потребовал Билл. Он приподнял мою голову рукой и вдобавок не отказал себе в удовольствии харкнуть на меня.

— Что ты творишь? — спросила Эйприл, прибежавшая из-за стойки. Помимо ее деятельности в гильдии, она помогала детям в приюте и пересказывала им школьные уроки. Она была очень милой девочкой. — Дедушка не разрешает здесь драться. А задирать слабого просто отвратительно! И ты называешь себя авантюристом?

Билл замешкался. По крайней мере, ему хватало ума понимать, что случится, если он сейчас перейдет черту.

— Хватит! Это опасно.

— Сколько раз мы говорили тебе не связываться с Мэттью?

— Идем с нами внутрь.

Три работника гильдии бросились к Эйприл, чтобы сопроводить ее внутрь, рассудив, что последнее, чего им сейчас хотелось, — это чтобы она ввязалась в неприятности.

— Нет, подождите! Мэттью нужно…

Голос Эйприл оборвался, когда ее увели. Я остался без подкрепления. Армия Мэттью оказалась на острове одна.

— Ах, какая досада, — сказал Билл, скалясь. — Теперь умоляй сохранить тебе жизнь. Может быть, я позволю тебе вылизать подошву моего сапога. — Его ухмылка стала шире. — А еще дай мне разок развлечься с той принцессой-рыцарем.

Было очевидно, что он говорит не о метании дротиков или танцах.

— Как она кричит? Сколько раз ты ее трахал?

— Не так уж много, — сказал я. — Столько же, сколько раз ты трахал свою мамашу.

На этот раз мне прилетело в переносицу. Глубоко внутри разлилась боль. Не успел я еще прийти в себя, как он стукнул моей головой об пол. Мой череп отскочил от него, как мячик. У меня начала кружиться голова. Затем Билл наступил мне на лицо.

— Ты бы придержал язык, парень! — прорычал он, наваливаясь на меня всем весом. — Может, еще разок повторишь? А?!

— Нет-нет, — запротестовал я, размахивая руками. — Ты не так понял. Я не договорил. Извини. Прости, умоляю.

По зданию гильдии прошла волна смеха. Билл убрал с меня ногу. Я сел и стер с лица грязь.

— На самом деле я хотел сказать, — добавил я, глядя ему в глаза, — что прямо сейчас твоя мамаша участвует в оргии с орками и гоблинами. Пока мы болтаем, она скачет туда-сюда на их стволах. Лучше бы тебе поспешить домой, чтобы присоединиться к веселью. Скоро у тебя появится маленький братик или сестричка с рожками, старший братец.

В помещении вдруг повисла тишина — по-видимому, моя шутка не возымела успеха. Эйприл за стойкой стояла с широко распахнутыми от шока глазами. Работница гильдии руками зажимала ей уши. А она молодец.

Только Билл понял мою шутку. Его лицо налилось кровью и потемнело. Брызгая слюной, он потянулся к мечу у себя на боку.

Внезапно тело Билла взмыло в воздух. Его голова с оглушительным треском застряла в потолке. Здание гильдии вновь наполнилось тишиной.

Появившийся мужчина смахнул упавшие ему на голову крошки от потолка и угрюмо произнес:

— Не приноси сюда зверя, если еще не обескровил его как следует.

У него были короткие ноги, и стоя он едва доставал мне до живота. Он носил безрукавку, кожаный жилет и коричневые штаны. Половину его лица скрывали длинные черные усы. Все его черты кричали: гном.

— Опять ты? — очень недовольно проворчал гном по имени Дэз. — Я же просил не приходить сюда. Каждый раз от тебя одни неприятности.

Я ухватился за протянутую им руку и поднялся с пола.

— Наоборот. Это меня преследуют неприятности. Ходят за мной как сучка во время течки.

— Заткнись. Чего тебе надо?

— На самом деле у меня к тебе вопрос. У тебя есть немного времени?

Дэз окинул взглядом тушу темного гризли, валяющуюся на полу.

— Подожди наверху. Я приду, когда разделаюсь с этим.

Он подошел к чудовищу, которое было в три раза больше него, свернул его, как коврик, и водрузил себе на плечо. Наблюдавшие авантюристы ахнули. Это было напоминание о том, что маленькому гному хватит силы, чтобы убить их одним лишь мизинцем.

В каждом отделении гильдии на работу нанимали своих собственных авантюристов.

Жесткие меры были необходимы, чтобы контролировать грубых искателей приключений и держать их в узде. Везде попадались придурки, которые нарушали правила и отказывались выполнять приказы — особенно если они были уверены в собственной силе. Чтобы стать работником гильдии, который следит за соблюдением правил, нужно быть действительно суровым.

Именно поэтому Дэза и наняли. Для всех он считался обычным работником гильдии, но при необходимости он мог ловить и наказывать других членов, а также спускаться в подземелье на поиски пропавших.

Дэз в этом отношении был чрезвычайно опытным. Историям о его героизме не было конца — например, как он в одиночку сразил огненного дракона или перебил за ночь армию зомби. Он был живой легендой. Если бы не Дэз, я бы уже давно отправился в преисподнюю.

Я направился вслед за ним из здания.

— Эй там! — Уже подойдя к двери, Дэз резко остановился. Он обращался к приятелям Билла.

— Д-да? — откликнулись мужчины, выпрямляясь.

— Я разделаю животное. Приходите попозже за своими деньгами.

— Да, сэр!

— И вытрите пол.

Они тут же заползли по полу, вытирая своими накидками и краями туник пятна крови, оставленные темным гризли.

— Ах да, у меня еще пара слов для Билла, — сказал я, глядя на неудачника, застрявшего головой в потолке. — Сообщите ему кое-что прискорбное: «Твою мамашу больше не устраивает твое жалкое подобие члена. Прости, что говорю об этом».

— Вали уже отсюда, черт возьми! — оборвал Дэз, пиная меня по ноге.

— Так что ты хотел спросить? — произнес Дэз со своим обычным хмурым видом.

Мы находились в помещении для работников гильдии. В каменном зале стояли несколько простых столов и стульев, очаг, для которого был не сезон, и окно на потолке, но в остальном обстановка была совсем незамысловатой. Когда ему не приходилось чем-то заниматься, Дэз проводил время здесь. Само собой, учитывая его грубые и неуклюжие манеры, друзей у него не было, поэтому иногда я милостиво с ним беседовал.

У него был небольшой двухэтажный дом на улице Топоров, к югу от здания гильдии, где он жил вместе с женой и ребенком.

— Вчера я стал жертвой кое-каких неприятностей.

Я рассказал ему о двух нападениях на меня, и Дэз нахмурился.

— Я подумал, вдруг ты что-то об этом знаешь. Они — искатели приключений.

— Где доказательства?

— Я порылся в своей памяти, но уверен, что никогда раньше их не видел. И все же они не убийцы. Они пытались меня подкараулить почти не таясь — совершеннейшие дилетанты, если тебе будет угодно. Но еще они и не обычные преступники. Они умеют обращаться с оружием и достаточно сообразительны, чтобы залечь в засаде. Люди, привычные к грязи.

И скорее всего, они уже убивали раньше. Я подозревал, что у них большой опыт сражений.

— И у них бледные лица. Несмотря на хорошее сложение, на них совсем не было загара. Когда здесь встречаешь человека, не бывающего на солнце, но способного на жестокость, это значит, что он искатель приключений, так? По крайней мере, это будет самое первое предположение.

— Значит, кто-то выполняет обратную работу.

Хотя гильдия авантюристов и представляла собой сборище негодяев, на бумаге, по крайней мере, это было законное, непреступное предприятие. Они не брали заказы на кражи или убийства. В то же время многие члены гильдии были готовы взяться за сомнительную работу, если за это достойно платили. Когда искатели приключений брались за незаконные дела, выходящие за рамки гильдии, это называлось обратной работой. В гильдии было принято писать заказы на внешней стороне листа бумаги и прикалывать к доске. Если кого-то ловили на выполнении обратной работы, его, понятное дело, наказывали. Возможно, даже приговаривали к исключению.

— Я подумал, может, мое описание укажет на кого-то из тех, кто замешан в подобных грязных делах. Потому что ты знаешь всех.

— Если то, что ты говоришь, — правда, тебе незачем в это вмешиваться. Сообщи вышестоящим, и я этим займусь.

Если Дэз хотел отыскать придурков, выполнявших обратную работу, и добиться того, чтобы они больше никогда не занимались чем-то подобным, он легко мог это сделать.

— Я предчувствовал, что ты так скажешь. Потому и пришел непосредственно к тебе, — сказал я. — Я хочу, чтобы ты дал мне самому этим заняться.

— Что? — вытаращил глаза Дэз. — Зачем?

— Не хочу, чтобы пошли слухи.

Если моя интуиция не ошибалась, это затронет честь Арвин.

— И как же человек, который не может драться, намерен решить это дело? А? — спросил Дэз. Он был в курсе моего… положения. Он знал, что я бесполезен и как авантюрист, и как боец.

— У меня есть идея. Я могу справиться даже без меча.

— Не лезь в это.

— Пожалуйста, прошу тебя, — сказал я, подавшись вперед и накручивая на палец бороду Дэза. — Ты правда намерен рисковать своей шеей ради скудного жалованья, которое тебе платят? Ну же, ты мне так обязан.

— Отцепись! — Дэз шлепнул меня по руке, а затем сунул мне прямо под нос короткий палец. — Послушай меня. Я должен сказать тебе две вещи. Во-первых, не трогай мою бороду. А во-вторых, не трогай мою бороду, засранец!

— Ладно, извини, — сказал я, поднимая руки. — Признаю, я просто тебе завидую. Как бы сильно я ни старался отрастить бороду, она никогда не будет такой, как у тебя.

Это не усмирило гнев Дэза. Его плечи оставались напряженными, а кулаки сжатыми. Это было последнее, чего я хотел. Если сейчас он со всей силы мне врежет, я покойник.

— Пожалуйста, Дэз, — сменил я тактику. — Благодаря кому ты можешь жить со своей милой женой и ребенком? Обмениваться поцелуями перед уходом на работу по утрам? Получать теплый ломоть хлеба на завтрак? Обнимать свое очаровательное дитя, возвращаясь домой?

Хотя Дэз всегда был отважен и силен, с женщинами он терялся. Он едва мог сказать хоть слово рядом с женщиной, которая ему нравилась. Вместо этого он ходил в лавку железных изделий, где она работала, и находил причину покупать котлы, ножи и серпы, хотя никогда ими не пользовался. Таким уж он был неуклюжим дурачком.

Видя, что так он не добьется успеха и за сто лет, я взял на себя роль его свахи.

Лоб Дэза покраснел. Он не злился — ему стало стыдно. Не найдя в себе сил ударить меня, он разжал кулаки и уперся рукой в подбородок.

— Вот обязательно тебе прошлое поминать.

— Это не прошлое, пока ты с ней не расстанешься, а этого никогда не произойдет.

Дэз прищелкнул языком и сел на стул. Он не доставал ногами до пола, поэтому они болтались у него, как у ребенка.

— Братья Астоны.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он имеет в виду.

— Это они на меня напали?

— Если твой рассказ точен, — он погладил бороду — жест, призванный успокоить его шаткое настроение. — Они всегда работают вместе. Невысокий — это Натан, старший, а тот, что повыше, с щетиной — это Нил.

Значит, коротышка — старший братец.

— В гильдии у них дурная репутация. Постоянно ввязываются в неприятности с другими авантюристами. Обвинения в краже заданий, дурное поведение и так далее. Они покалечили нескольких новичков. Два жалких сукиных сына, но хороши в своем деле. У обоих по три звезды.

Три звезды означали, что они полноценные авантюристы.

— В последнее время они не ходят в подземелье, но проблем с деньгами у них нет. Поговаривают, у них есть связи среди преступников, так что, возможно, они замешаны в самых разных гадостях, кроме попыток тебя убить.

— Ты все это знаешь и не стал их ловить?

— Доказательств нет, — покачал головой Дэз. — В последнее время не случалось ограблений, и я был у знакомых скупщиков, но они не видели никого похожего. Значит, скорее всего, они выполняют грязную работу. Но люди в этом городе пропадают все время — то ли сбегают ночью, чтобы укрыться от долгов, то ли оказываются порезаны на куски и сброшены в подземелье. Они могут сказать, что скопили денег, и мы останемся ни с чем.

Значит, бородач уже проделал свою работу. И притом большую, да еще таскаясь повсюду на своих крошечных ножках за дерьмовую плату. Поистине прилежный малый.

— Понятно. Спасибо, что рассказал. — Я поднялся. — Где они живут?

— В «Паре золотых овец».

Это была дешевая таверна для искателей приключений — грязная и продуваемая ветром. С главной дороги, где стояло здание гильдии, нужно было свернуть на боковую улочку, и, пропетляв метров двести, ты оказывался на месте.

— Спасибо, — я вынул из кошеля серебряную монету и вручил Дэзу. Как только она опустилась на его ладонь, добавил: — И если тебе не трудно, раз уж ты их знаешь, задержи одного ненадолго. Сойдет любой предлог. Просто выиграй мне немного времени. Пока.

— Эй, я еще не...

Но я уже вышел. Знал — он согласится. Дэз всегда соглашался.

«Пара золотых овец» была типичной дешевой таверной: первый этаж — кабак, на втором — шесть комнат для постояльцев. Хозяин, седой и сгорбленный старик лет за семьдесят, почти не слышал и дремал за стойкой, не обращая внимания на шум. Это позволило мне незаметно заглянуть в учетную книгу.

Братья снимали комнату в самом конце второго этажа. Идеально: жили вместе. Днем здесь было пусто, лишь к ночи заполнялось вернувшимися из подземелья авантюристами. Наверное, от постоянного шума хозяин и оглох.

Дверь оказалась заперта. Двумя иглами я вскрыл замок — когда-то знакомый вор научил меня этому. Профессионалом не был, но для замков в тавернах сгодился.

Внутри — спартанская обстановка: две кровати, стол, пара стульев. И главное — массивная балка под потолком. В холщовых мешках лишь стандартный набор авантюриста: фонари, веревки, ножи. Ничего ценного — не дураки же оставлять нажитое в таком месте.

Раздраженно фыркнув, я принялся за дело. Сделал петлю, перекинул через балку, тщательно отмерил длину, привязал другой конец к поясу. Пододвинул стул к двери, встал на него. Теперь оставалось ждать.

Когда солнце село и в таверне начали появляться первые возвратившиеся из подземелья, на лестнице наконец раздались шаги. В щель увидел небритое хмурое лицо — точно тот, что нападал на меня. Нил.

— Поверить не могу, что за бред нес этот ничтожный гном, — бурчал он, поднимаясь.

Дэз сработал. Спасибо, дружище.

Затаив дыхание, ждал, когда он войдет. Рука легла на ручку...

— Эй Натан, давай выпьем. Позовем парней, — сказал Нил, переступая порог.

Он замер. На самом видном месте лежала серебряная — моя приманка.

— Что это?

Когда он наклонился, я накинул петлю и спрыгнул со стула. Раздался сдавленный хрип.

Нил оторвался от пола. Сработало.

Пусть я и слаб, но весил прилично — наверное, вдвое больше той рыцарской принцессы. Весь этот вес теперь давил на его шею. Хватило бы и половины.

Он молча булькал, дергаясь в воздухе, ноги бессмысленно болтались. Я ногой захлопнул дверь.

— Добрый вечер. Прости за вторжение.

Его глаза налились кровью.

— Ты… черт!

Попытка пнуть меня лишь сильнее натянула веревку. Он взвыл от боли.

— Времени у тебя мало. Будем кратки.

Я осторожно обошел сзади, вытащил его же кинжал из ножен.

— Кто приказал напасть на меня?

— Ты о чем?

— Давай без дурацких игр.

Я полоснул кинжалом по правому бедру Нила. Кинжал был хорошо заточен, поэтому даже моих слабых сил хватило, чтобы порезать Нила через одежду.

Из раны заструилась темная кровь. Порез был не таким уж глубоким, но, видимо, я задел крупный сосуд, потому что кровь сильно потекла по его штанам и стала капать на пол.

— Помогите! Кто-нибудь!

— Не утруждайся.

Я уже знал, что таверна пустует — если не считать глуховатого старика. Кроме того, в этом городе разборки между авантюристами были обычным делом. Только ее высочество была достаточно упрямой, чтобы участвовать в неприбыльных драках.

— Очень скоро ты умрешь от удушения или потери крови. Так почему бы сначала не исповедаться? Ты же не хочешь умирать, правда? — произнес я, глядя на него. Лицо Нила посинело — то ли от ярости, то ли от нехватки воздуха.

— Очевидно же, — огрызнулся Нил. — Это принцесса-рыцарь. Ей осточертела твоя мерзкая рожа, и она попросила нас избавиться от тебя.

— О, вот оно как, — огорчился я. — Какая досада.

Я резанул его по левому бедру — кровь залила другую его штанину почти так же сильно, как и первую.

— Теперь у тебя еще меньше времени на разговоры.

— Я убью тебя!

— Видишь, как пол запачкался? А ведь надо было просто сказать правду. И если уж начистоту, это еще не самое худшее, что может случиться. Если умрешь от удушья, то и сам обделаешься — ты знал? Кому-то долго убирать придется.

— Убью… тебя…

Нил продолжал сопротивляться. Он больше не пытался пинаться, но еще и недостаточно отчаялся, чтобы молить о пощаде. Похоже, имя заказчика он намерен унести с собой в могилу. Скорее мне назло, чем из лояльности к клиенту. Довольно отважный тип.

— Знаешь, сдерживаться вредно. Смотри. — Я указал. Лицо Нила побледнело. На одной из кроватей под простыней кто-то лежал. На подушке виднелся затылок.

— Н-Натан?

— Перед тем как ты пришел, я дал ему снотворное. Если ты мне не ответишь — придется спросить твоего старшего братца.

Я взмахнул окровавленным кинжалом, как если бы кого-то им пырнул.

— Ты… демон.

— Если хочешь, чтоб мы друг другу представились, давай в другой раз.

Кто на самом деле был хуже в этой ситуации — я или человек, готовый за деньги убить совершеннейшего незнакомца? Нил заскрежетал зубами, глаза у него совсем покраснели. Он по-прежнему отказывался говорить. Наверное, уже догадался, что, даже если выложит все тайны, я не стану выполнять свою часть уговора.

— У тебя мало времени на раздумья.

На полу у него под ногами собиралась кровавая лужа. Он умрет от потери крови к тому времени, когда я досчитаю до тысячи.

— ...

— Не переживай. Если скажешь то, что я хочу знать, я уйду отсюда. И не трону твоего брата. И так как друзей у меня нет, тебе не придется волноваться, что кто-нибудь придет добить тебя вместо меня, — произнес я.

Мое искреннее и сердечное заявление действительно его тронуло. Нил открыл рот и наконец заговорил.

— Так и думал, — ответил я. Именно это имя я и ожидал услышать. — Ценю твою честность.

Без сомнения, правильнее всего было бы высунуть язык и сказать: «Ну ты и дурак, теперь мне больше ничего от тебя не нужно», а после прикончить его. Но я не решался это сделать.

Вместо этого я перерезал кинжалом опоясывающую меня веревку — Нил тяжело упал на пол. Он слишком ослаб, чтобы держаться на ногах, поэтому скатился в лужу собственной крови.

— Кажется, ты не справляешься, — сказал я.

Его упорство станет его погибелью. Он пытался перевязать раны, чтобы остановить кровотечение, но руки плохо слушались. Он утратил свою выдержку.

— Н-Натан… — простонал он и пополз по полу, вытянув окровавленную руку.

— Ах да, забыл упомянуть, — произнес я, отдергивая перед ним простыню. Коротышка был мертв, а глаза у него закатились. На его шее были свежие следы от веревки. — Я слегка не рассчитал силы. Когда душил его так же, как тебя, то случайно сломал ему шею. Но зато его смерть была быстрой и безболезненной. Утешает, правда?

Побледневшее лицо Нила исказило отчаяние.

— Г-гори в аду...

— Да-да. — Я открыл окно и позвенел колокольчиком, который достал из кармана. — Ну, ты можешь отправиться первым и подождать меня там. Сколько времени это займет, лет сто?

Спустя пару минут в дверь тихо постучали. Я открыл — за дверью стоял человек, весь в черном, в шляпе с широкими полями.

— А, вот и ты, Брэдли.

Я вложил в его руку в черной перчатке шесть серебряных монет. Брэдли молча наклонил голову и разложил рядом с Натаном длинное, узкое белое полотнище. Он переложил на него тело, затем взялся за концы, свернул и перевязал веревкой.

Разумеется, это нарушало закон. Официально он был гробовщиком, но его подработка приносила гораздо больше прибыли. Брэдли собирал тела нищих и приезжих и сбрасывал в Тысячелетие Полуночного Солнца. Здесь не было могил. Все молча понимали: если власть имущие и хотели кладбище, выгоднее было построить вместо него очередной игорный притон или бордель.

Выброшенные тела со временем исчезали, и от них оставалась только одежда. Подземелья вроде Тысячелетия Полуночного Солнца, по сути, сами были огромными монстрами, и мертвецы становились пищей.

Поэтому с гробами мало кто заморачивался, и так Брэдли начал свое дело по уборке трупов. Он появлялся по всему городу и забирал любые тела — неважно, самоубийство это было или убийство, — которые требовалось сбросить в подземелье. Так как он не авантюрист, правила гильдии на него не распространялись.

Его услуги пользовались немалым спросом. Здесь жило много преступников, и в городе каждый день появлялись неприглядные трупы. Из-за его деятельности Брэдли прозвали Могильщиком. Если ты ему платишь, можно не опасаться проблем из-за того, что он станет болтать. Он был немым.

Завернув Натана, он положил еще одно полотнище рядом с Нилом. Не обратив внимания на пропитавшую ткань кровь, он поднял мужчину и начал переносить, когда услышал стон. Нил еще был жив.

Брэдли освободил одну руку, потянулся за спину за кинжалом и дважды всадил его Нилу в сердце. Когда тот затих, он мрачно взглянул в мою сторону.

— Ладно, ладно. Дам еще.

После того как еще два серебряных перекочевали из рук в руки, он кивнул и молча возобновил свое занятие. Его преданность работе была одновременно и лучшей, и худшей его чертой.

Покончив с делом, Брэдли взвалил оба тела на плечи и вышел. На улице стояла телега, на которой он ездил к подземелью. У входа постоянно дежурили стражники, но для них это был всего лишь еще один источник карманных денег.

«Но проблема не решена».

Эти двое — просто пешки. Когда об их провале узнают, будут и другие, и третьи. Мне нужно нанести удар раньше, чем дойдет до этого.

На эту войну понадобятся средства. К счастью, я как раз получил щедрое пожертвование от совестливых сторонников, так что проблем нет. Я мог заплатить за похороны братьев, и еще оставалось. Я закрыл дверь, напоследок окинув взглядом комнату. Пара пустых кошельков на полу медленно окрашивалась красным.

***

Следующим вечером я потягивал эль в «Вечернем звоне». Это был обшарпанный трактир со скудным выбором напитков, но с одним преимуществом: из него было хорошо видно ворота подземелья. Из гильдии авантюристов тоже открывался хороший обзор, но после недавних событий мне больше не хотелось там показываться.

Я ждал, когда принцесса-рыцарь появится из подземелья. Но не чтобы поприветствовать ее нежными объятиями — хотя я был бы не против. У меня на уме была другая цель, а она планировала выйти в это же время.

Как раз когда я опустошил вторую кружку, ворота подземелья отворились, и появилась группа ее высочества. Все участники были на месте. Они щурились от солнца, которого не видели три дня, и радовались очередному благополучному возвращению.

Обычно они отчитывались перед гильдией, объявляли о возвращении, затем расходились. После этого каждый действовал в одиночку. Но в этот раз было иначе. Ребенок лет десяти подбежал к ним и передал письмо человеку, стоявшему рядом с принцессой-рыцарем. Тот с удивлением взял его и открыл, стараясь не привлекать внимания. Его лицо застыло — затем он сложил письмо и с бледным видом убрал. Это письмо стало для него шоком.

Я знал, о чем говорилось в письме. Потому что это я его написал.

Казалось бы, простое предложение, если произносить вслух, но выразить его на бумаге оказалось сложнее. Может, мне нужны еще уроки письма.

Хотя я и узнал от Нила имя, это могло быть ложью, порожденной отчаянием. Я приложил немало усилий, чтобы получить подтверждение, и тот единственный проблеск отчаяния на его лице, когда он увидел письмо, стал тем самым доказательством. Чувство облегчения всего за минуту сменилось для него ужасом.

Перекинувшись парой слов с Арвин, он медленно отошел от группы. Я не сомневался: он замышлял следующий ход. Теперь, когда я получил доказательства, пришло время готовиться и мне. Я поднялся, и тут кто-то врезался мне в спину.

— Эй, больно же, — пробурчал пьянчуга с красным лицом, держа кувшин.

Он носил кожаную броню, длинный меч и значок гильдии авантюристов.

Я попытался извиниться и пройти мимо, но он ухватился за мою одежду.

— Дай-ка на тебя поглядеть, красавчик. Хочу вопрос задать, — сказал он.

Так это не случайность: он намеренно врезался в меня. Ему известно, что я любовник принцессы-рыцаря.

— Не создавай проблем, — предостерег я его. — Тебе не стать парой для ее высочества. И еще рано. Может, лучше воды попьешь и протрезвеешь?

— Не начинай, — проворчал пьянчуга и потащил меня на улицу.

Он завел меня в узкий переулок за трактиром. Вечернее солнце било в спину, а я стоял лицом к лицу с пьянчугой.

— Если я тебя обидел, извини. Но ты же идешь в подземелье? Разве не плохо пораниться перед этим?

— «Пораниться»? Ха! — хохотнул он и положил руку мне на голову, заставив пригнуться. — И как я должен пораниться, имея дело с трусом? Твое единственное преимущество — рост.

Он принял мою попытку сгладить ситуацию за страх. Повозил моим лицом по стене.

— Просто дай мне развлечься с ней. Она же любит разнообразие? Слышал, недавно бродила по улице Светляков. А там кто появляется — либо покупает, либо продает.

— Вот как.

Свободной рукой я схватил его за шею.

— Ты перешел черту.

Раздался хруст. Тело обмякло. Я отпустил, и он рухнул на землю. Проблема была в отпечатке руки на шее. Убедившись в смерти, я быстро ушел. Лишняя работенка для Брэдли. Дороговато выходило.

Выйдя из переулка, я щурился от вечернего солнца. Прищелкнул языком и поспешил домой, чтобы успеть до возвращения ее высочества.

Так как ей нужно отчитаться перед гильдией, опередить Арвин не составляло труда. Нужно было подготовиться к ее приходу.

***

Ужин я приготовил заранее — оставалось подогреть. Шпинат, зеленый салат, грибной суп с пряностями, тушеная курица и двадцатипятилетнее вино из Ламберта. Сложные блюда мне не давались, но годы наемничества научили готовить из того, что под рукой. Нарезать мяса и овощей, бросить в котел с солью и перцем — получится вполне съедобно. Хлеб мог бы испечь, но без печи пришлось купить.

Как раз расставлял блюда, когда раздался стук. Ее высочество вернулась.

— Ты пришла, — произнес я, готовый поприветствовать ее страстным поцелуем, но Арвин прошла мимо меня в свою комнату. — Ах, какая жестокая женщина, — запричитал я, притворяясь, пока шел за ней, будто от горя грызу платок.

Доспехи Арвин подогнали особым образом, из-за чего было трудно снять их самостоятельно. Она могла надевать и снимать их и сама, но с помощником получалось куда быстрее.

Я постучал, прежде чем войти. Она стояла у стены. Когда я приблизился, она не обернулась, лишь подняла руки.

— Добро пожаловать домой. Долгим выдалось путешествие, да? Как все прошло? — спросил я, снимая с нее плащ и расстегивая пряжки доспехов. Кираса состояла из передней и задней частей. В моем состоянии удерживать их самому было сложно, поэтому рядом имелось специальное место.

— Все было хорошо.

— Рад слышать.

Тем же способом я снял наручи и наголенники, разместив их рядом с кирасой. Последним прислонил к стене ее меч. Под доспехами на ней были черные верх и низ, а еще платье с высоким разрезом. Простой наряд, подчеркивающий достоинство носящей. Я определенно чувствовал себя благословленнее, глядя на нее, чем на храмовую статую богини. Хотя бы потому, что мне никогда не хотелось обнять каменное изваяние, и, насколько я знал, никто не стонал, прикасаясь к нему.

— Пойдем ужинать?

Арвин молчала — видимо, была не в духе.

— Меня сейчас вырвет, — пробормотала она.

— Можно мне поплакать?

— Не от тебя, — смущенно уточнила она. — На обратном пути столкнулись со стаей адских псов. С тех пор от меня воняет, как от грязного зверя. Этот запах раздражал всю дорогу.

— По-моему, от тебя пахнет прекрасно. — Я наклонился к ее шее, глубоко вдохнув. Обычный цветочный аромат. Разве что с легкой ноткой пота.

— Я хочу сначала помыться, — отстранила меня Арвин.

— Тогда в купальню?

Дома ванны не было. Обычно мы обливались колодезной водой во дворе или обтирались влажной тканью. Я предпочитал первое, Арвин — второе. В холода она использовала подогретую воду. Для полноценного мытья приходилось идти в общественную купальню, которая в этот час еще работала. Арвин всегда доплачивала за отдельное помещение.

— Нет, не хочу. Еда остынет, — ответила она. Стоя ко мне спиной, она начала раздеваться. Ее рыжие волосы водопадом струились по белоснежной коже плеч и спины. — Потрешь мне спину.

— Конечно. Только предупреждай.

Мое сердце бешено колотилось. Проблема знатных дам — в полном отсутствии стыда. Я боялся, что однажды она начнет раздеваться прямо на улице.

— Подожди. Принесу таз.

Иначе зальем пол.

— И волосы помой.

— Как скажешь.

Это была ее награда за тяжелый день. Я достал недавно купленный шампунь. Теперь нужно нагреть воды.

С трудом притащив таз, я поставил его посреди комнаты. Она села, а я зачерпнул теплую воду и полил на нее. Тихий плеск наполнил помещение, капли скатывались по шелковым волосам и безупречной коже. Налив шампунь на руки, я взбил пену и начал намыливать волосы ее высочества. Аккуратно массировал кончиками пальцев, чтобы не повредить кожу и не вырвать ни волоска. С особой осторожностью промывал каждую прядь. Эти великолепные волосы должны были оставаться безупречными — я скорее умер бы, чем допустил бы даже намек на секущиеся кончики.

— М-м, — сладко простонала она. Ее лица я не видел. Она сжала края таза и по-кошачьи выгнула спину. Изгиб ее округлостей дрогнул, создав на воде рябь.

— Тебе правда нравится, когда тебе перебирают волосы.

— У тебя хорошо получается.

— И только потому, что это делаю я?

— Дурак.

Она обернулась, ее лицо покраснело до самых ушей.

Закончив с головой, я перешел к шее и спине. Пальцы втирали пену в каждую алую прядь, распутывая колтуны.

Мыльная пена стекала с ее плеч на грудь. Вот бы мне стать этой пеной. Я мечтал пересесть, чтобы смыть ее. Мечтал обнять и прижать к себе.

Арвин резко встряхнула головой, разбрызгивая пену. Часть попала мне в глаз — довольно болезненно.

— Не дергайся.

— Прости, в глаз попало, — слабо сказал я.

— Ничего. Давай теперь спину.

Я смыл шампунь — на этот раз более горячей водой — и уложил ее волосы вперед и по бокам, обнажив покрасневшую шею. Краснота бросалась в глаза… Возможно, позже стоит припудрить.

— Давай и спереди помою?

— Не надо.

— Не стесняйся. Тебе понравится.

— Я сказала — нет!

Если настаивать дальше, точно получу удар. Пришлось ограничиться спиной. Будут и другие возможности.

— Три сильнее. Когда ты это делаешь, будто ребенок трет.

— Как скажешь.

В принципе, это работа слуг, но я не возражал против такой роли. Не знал, как долго это продлится, поэтому старался выполнять даже раздражающие обязанности.

Чем меньше смертей — тем лучше. Закончив мытье, я ополоснул прекрасную спину передо мной. Позже нужно будет дать ей конфетку в награду.

***

Мрачный Сосед окружали в основном пустоши. Лишь на юге простирался открытый луг, кое-где сменяющийся небольшими лесными участками.

Около лесов часто рыскали опасные монстры, а поскольку главная дорога в Барадель была далеко, сюда почти никто не заглядывал.

В глубине леса находилась маленькая полянка. Из-за деревьев и расположения в низине это место совершенно не просматривалось с луга.

Изначально здесь росла высокая и густая трава, но я периодически ее скашивал, хоть и не был садовником и меня никто не просил. Просто высокая трава мешала мне. За три месяца без ухода она отросла по пояс — нужно было раздобыть серп и выкосить заново. Дневная встреча была правильным решением.

Арвин, скорее всего, еще спала: заснула-то поздно.

Я собирался встретиться с одним из членов группы Арвин. Встреча вполне могла закончиться смертельной схваткой. Мысль о ее страданиях ранила меня, но я не был мучеником, готовым смиренно принять свою участь. Когда кто-то пытается меня убить — я убиваю первым. Так было всегда.

Закончив косить, я присел отдохнуть на поваленное дерево. Вскоре послышалось шуршание листьев — кто-то приближался. Через несколько минут мой гость вышел на поляну.

— А, вот и ты. Ждал тебя, сэр Девственник.

Его светлость Лютвидж Льюстер скривился.

— Может, ты и избежал смерти, но не зазнавайся, — прорычал он, глядя на меня с неприкрытой ненавистью.

Он держал шлем под мышкой, но в остальном был в полной боевой готовности. Его платиновые доспехи, огромный двуручный меч и алый плащ сверкали, словно иллюстрация к героической балладе.

— Судьба не будет тебе вечно помогать. На этот раз я прикончу тебя сам, — пообещал Лютвидж.

Он сделал еще десять шагов и встал передо мной.

— Я так понимаю, по-хорошему ты не хочешь? — произнес я, вставая. — Досадно.

— Нет, это мне досадно. — Он сжал кулак, и его перчатка скрипнула. — При мысли, что к ее высочеству прилип, как пиявка, такой бездарный трус, меня едва не выворачивает.

— Давайте не станем делать вид, будто ваши намерения столь благородны, сударь, — возразил я. — Думал, я не заметил, что ты влюблен в Арвин? Честь и статус тут ни при чем. Ты хочешь убить меня потому, что я украл у тебя из-под носа любимую женщину. Я прав?

— Нет!

— Я так боялся, что когда-нибудь ты скинешь свои доспехи и повалишь Арвин на землю. Весь такой с виду вежливый и воспитанный, а на деле одни непристойности в голове. Ах, как не стыдно.

— Молчать!

— Послушай, я ведь тоже мужчина. Понимаю, каково тебе. Я был готов закрывать на это глаза, пока ты воображал ее своей рабыней для утех, но все зашло уж слишком далеко. Если ты был в таком отчаянии, я мог познакомить тебя со шлюхой, похожей на нее.

— Я сказал — придержи язык! — проревел Лютвидж и швырнул в меня шлем, который отскочил от моей руки и покатился к деревьям. — Сил моих больше нет терпеть, как тварь вроде тебя резвится с ее высочеством. Я избавлю этот мир от тебя здесь и сейчас, даже если разочарую ее!

Он поднял меч и трижды притопнул сапогом.

Не прошло и десяти секунд, как лес наполнился звуками приближающихся людей. Их было пятеро, может шестеро.

Появившиеся мужчины походили на авантюристов. Видимо, Девственник нанял их — они имели вид подпольных крыс. На каждом была железная броня, кольчуга да к тому же шлем. Один из них, весьма разбойного вида, держал в каждой руке по кинжалу и шел легкой кошачьей походкой.

— Теперь не сбежишь. Мы уже знаем, что никто не придет тебе на помощь.

— Конечно не придет.

Помощники мне ни к чему.

— Живым из леса ты не уйдешь, остряк, — произнес Билл, подходя с обнаженным клинком. Его голова была перевязана.

— О, это же ты.

Видимо, он принял приглашение Девственника. Не повезло бедолаге.

— Тот гном тоже помогал тебе спастись от Астонов, да? Ну так сегодня его здесь нет. Прямо сейчас он в подземелье, занят поисками костей какого-то неудачливого новичка.

— С дороги.

Кто-то толкнул Билла в спину, из-за чего тот споткнулся. Он начал было возражать, но, увидев, кто это, прикусил язык.

— Ты Мэттью?

На место Билла шагнул здоровенный детина. Примерно моего роста, но куда шире в плечах. Он нес огромный топор, сделанный на заказ, а его карие глаза пылали яростью.

— Меня зовут Нэш. И за то, что ты сделал с Натаном и Нилом, я убью тебя.

— Ты их друг, что ли?

Дэз не говорил, что у них есть еще напарники.

— Их брат!

Мне ответить было нечего.

— Я не видел братьев два дня. Но когда пришел в их комнату, то нашел пятна крови. Я знаю, что это сделал ты!

Я застонал и откинул голову. Ну почему бородач не сказал, что братьев трое?

— Мне плевать, что между вами произошло. Я позабочусь, чтобы сегодня ты сдох, — произнес он.

— Так, погоди-ка минутку, — сказал я, подняв руку, когда Нэш стал надвигаться на меня. — Это какая-то ошибка. Ты сам поймешь, если мы все обсудим. Что случилось с теми двумя? Это была случайность. Я даже и не думал убивать их. Правда! Богом клянусь.

— Ты случайно закинул веревку на потолочную балку и подвесил их?

— ...

— Вокруг балки остался след от веревки, а на стуле был огромный смердящий отпечаток обуви. Мало кто в этом городе носит такие большие башмаки. Я даже прижал старика, который управляет заведением, и он сказал, что ты зачем-то поднимался на второй этаж.

— Ого. — Я искренне впечатлился. Он провел расследование. Несмотря на внешний вид, он оказался довольно сообразительным. — Поэтому вместо того, чтобы сдать меня стражникам, ты решил, что хочешь сам отрезать мне башку, и принял приглашение сэра Девственника на расправу.

— Не хочу расстраивать, но сегодня ты сдохнешь в муках.

— Сказать по правде, я ценю твое решение, — произнес я. — Теперь не придется волноваться о проблемах со стражей. Как ты понимаешь, если мне удастся заставить вас всех замолчать, я буду чист.

— Размечтался, — выплюнул Билл. — Думаешь, выстоишь против всех нас? С одним серпом?

Я вспомнил, что держал в руках.

— Ну да, так и думаю.

Я бросил инструмент через плечо — ржавое лезвие завертелось в воздухе и полетело к деревьям. Я постарался запомнить место падения, чтобы потом подобрать. Нэш с подозрением наблюдал за моими действиями, но это и вправду не было частью уловки. Серп я принес просто для покоса травы.

Разумеется, настоящее оружие у меня уже было.

— Думаете, зачем я вас сюда позвал? Причина та же, что и у вас. Хочу избавиться от вас, не переживая о стражниках.

Я напряг ноги и ухватился за упавшее дерево, на котором сидел. Оно было длиной примерно пять юлей (восемь метров), а в толщину — с человеческий торс. Чувствуя, как солнце припекает макушку, я поднял дерево и взвалил на плечо. Тяжесть давила, но была терпимой. Хуже всего было то, что грубая кора впивалась в кожу.

— Вот мое оружие.

— Быть не может! — прохрипел Лютвидж, отступая. — У тебя нет такой силы.

— Ерунда.

Я поднял дерево одной рукой. Было тяжело, но все же легче, чем нога циклопа, которую я когда-то поднимал. Небо сегодня ясное, без единого облачка. У меня даже голова чуть не закружилась.

Свободной рукой я поманил их к себе:

— Ну же, парни, вы здесь не ради пикника, помните?

Несмотря на сомнения, мужчины начали действовать. Самый проворный из шайки, похожий на разбойника, стал заходить мне за спину, ловко поигрывая кинжалами. Я чувствовал, как он сокращает расстояние, петляя то влево, то вправо.

— Погнали, — проворчал я и махнул деревом в ту сторону, откуда, как я чувствовал, он подходил. Спустя мгновение раздался сильный глухой удар. Я обернулся и увидел, как похожий на разбойника врезался головой в одно из стоящих деревьев, оставив кровавый след. Я сумел разглядеть мозги, так что продолжения не требовалось.

— Один готов.

Потеря одного из своих привела авантюристов в бешенство.

— Б-берегитесь! Его сила чудовищна! — предостерег остальных Билл.

Они рассредоточились, окружив меня на безопасном расстоянии. Зрелище того, как их товарища прикончили одним ударом, выбило их из колеи, но они быстро пришли в себя.

Человек в полном снаряжении, в шлеме и со щитом стал сокращать расстояние между нами. За ним, подняв мечи, следовали еще два авантюриста.

Не выпуская тех из виду, Билл и Нэш по другую сторону от меня держали наготове свое внушительное оружие.

Тип со щитом собирался нанести удар спереди, чтобы другие могли напасть сзади. Если я развернусь и попытаюсь сперва дать отпор другим, то нападут они. Именно благодаря простоте этого строя обычно и было так сложно одержать победу.

Я поднял древесный ствол над головой и замахнулся им в сторону носителя щита. Реакция была мгновенной: он бросил щит и в ужасе отскочил в сторону. Ну еще бы. Ни один лесоруб не будет стоять на месте и пытаться поймать дерево, которое он срубил.

Очень хорошо. Мудрое решение — было бы, будь его противником не я.

Прежде чем дерево оставило на земле вмятину, я перехватил его и размозжил голову щитоносца, но останавливаться на этом не стал и заехал прямо по руке Билла, пытавшегося на меня напасть. Он подлетел в воздух, как если бы его подбросил бык, а затем рухнул на траву. Шея его при этом хрустнула, и, издав короткий стон, он затих.

Шлем щитоносца наполовину помялся, а сам он повис в ветвях на верхушке дерева. Можно было не беспокоиться, жив ли он.

Двое мужчин, следовавших за щитоносцем, побледнели и пустились наутек.

— Вы кое-что забыли.

Я швырнул ствол дерева, который полетел им вслед параллельно земле, ударил обоих по спине и раздавил.

— Да ты огр… — прохрипел Нэш.

— Ну это ты зря, — надулся я. — Как можно сравнивать такого прекрасного мужчину с огром?

Отчего-то Нэш не согласился со мной. Он вцепился в боевой топор, как в плюшевого медвежонка, и попятился.

— Ну давай же! Нападай. Сейчас я безоружен. Ты же хотел отомстить за братьев? Или уже обмочился и тебе нужно за собой подтереть?

Нэш не спешил бросаться на меня. Это отнимало слишком много времени.

Я прочистил горло и произнес что-то совершенно неискреннее:

— Эй ты, трус, ну же. Хочешь узнать последние слова братьев? «Мамочка, спаси». Если боишься за свою шкуру — беги к мамке, попей молочка. Или ходи обоссанным, если так больше нравится, грязный слюнтяй.

Нэш взревел и замахнулся топором.

Лезвие не было острым, но одного веса хватило бы, чтобы раскроить мне череп. Я резко уклонился от просвистевшего удара, зашел сбоку и врезал кулаком в правую щеку Нэша.

Первый же удар отправил его второй щекой в землю. На физиономии осталась вмятина.

— Какая страсть. Это что, любовь с первого взгляда?

Глаза Нэша закатились, тело дергалось в конвульсиях, но сознание он еще не потерял.

— Что… ты… такое?..

— Тебе это знать не к чему.

Я наклонился за топором.

— Н-нет!

— Пора прощаться. Передавай привет братьям, когда встретишься с ними. Что там еще?.. Ах да! Если увидишь красоток — замолви за меня словечко. И не вздумай упоминать Арвина, ладно? И еще… э-э… ой.

Пока я разглагольствовал, топор стал казаться слишком тяжелым, и я разжал пальцы. Лезвие отделило голову Нэша от плеч.

— Кто там еще остался?

Я осмотрелся и услышал стон со стороны тех двоих, что были придавлены стволом. Одному перебило хребет — он умер. Другого лишь придавило, и ему как раз удалось высвободить ногу.

— Эй, прости за ожидание, — улыбнулся я, перекидывая через плечо топор Нэша. Я не любил растягивать страдания.

— Н-нет, погоди! — запричитал мужчина, падая на землю. Над правым глазом у него красовалась отметина, похожая на ожог. — Я сдаюсь. Ты победил. Больше не потревожу.

Он швырнул меч, встал на колени и простер руки.

— Хм-м, как же быть? — Убивать беззащитных мне не нравилось. Я опустил топор. — Ладно. Раз проиграл — ты мой пленник. Заплатишь выкуп — отпущу.

— Х-хорошо.

Он полез в карман. Щелчком пальца я запустил в него камешек размером с ноготь. Мужчина вскрикнул, хватаясь за руку. Из кармана выкатился сверток в бумаге.

— Давненько не видел дымовых шашек. — Видимо, он хотел ослепить меня и добить. Я швырнул шашку в лес — там, где она упала, взметнулась черная завеса. — Ах, какое облегчение. Теперь могу прикончить тебя со спокойной душой.

— Нет, прошу! — Он пополз назад, раненая нога не давала бежать. — Мне заплатили! Дома семья… жена, дочке только восемь! Если умру — они на улице окажутся!

— Тогда, если встречу, передам, — сказал я, поднимая топор, — что их папочка сдох без всякой причины.

Его вопли оборвал тяжелый удар. Остались тело и голова, смятая, как именинный пирог. Я не желал ему зла, но и оставить в живых не мог.

— Ну что, теперь только ты.

Повернувшись, я почувствовал на спине холодок — тут же швырнул топор и отпрыгнул. Мгновение спустя двуручный меч паладина рассек землю на моем месте.

— А, подлый удар исподтишка? Надо полагать, среди паладинов нынче так принято.

— Замолчи! — взревел Лютвидж. Его аккуратные усы дергались. — Тебе ли говорить, скрывшему свою истинную сущность!

— О чем это ты?

— Не валяй дурака! Такой ужасающей силы нет ни у кого! — В его голосе одновременно слышались и ярость, и страх. — Ты — Пожиратель Великанов… Мардукас из «Миллиона клинков»!

— Как же давно я не слыхал этого имени.

На восточном континенте, за морем, существовала группа из семи искателей приключений. Они выделялись во всех возможных сферах — сила, магия, ум — и достигли великих свершений. И все семеро обладали семью звездами. Они являлись сильнейшей группой авантюристов своего времени и назывались «Миллион клинков».

Мардукас славился своими великими подвигами силы и выдержки. Он задушил минотавра, вырвал вместе с зубами глотку вампира, собственным лбом проломил череп Бафомету, сломал клыки дракону и голой рукой пробил дыру в стальном брюхе великана. Этим он и снискал себе звание «Пожиратель Великанов». В то время одно лишь упоминание его имени вселяло ужас во всех авантюристов. Кроме всего прочего, он был красивым, привлекательным, высоким, обаятельным, прекрасным собеседником и потрясающим любовником. Женщины души в нем не чаяли. Если забыть об отсутствии у него высшего образования, он был идеальным мужчиной.

— Я слышал, что после того, как группа распалась, он исчез… Так что же ты замыслил сделать с ее высочеством, скрыв свою личность, змееныш?!

— Ты что-то перепутал, — ответил я. — Он умер. Все благодаря тому паршивому засранцу, богу солнца. Сейчас ты видишь перед собой всего лишь милого мальчика принцессы-рыцаря.

— Довольно шуток!

Явно раздосадованный, Лютвидж ударил мечом о землю. Острие разрезало камень, будто масло, и увязло в грязи. Да, именно, у него был какой-то там магический меч. Арвин говорила, что его магия могла ненадолго придавать лезвию необычайную остроту, позволяющую рассекать металл и камень.

— Я намерен убить тебя прямо сейчас. Отвратительный, мерзкий червь вроде тебя не имеет права на жизнь.

Он снова поднял меч на уровень груди, готовый нанести удар, и начал аккуратными шажками приближаться ко мне. Его действия были четкими и обдуманными — признак человека, который твердо решил покончить с делом.

Мне не было смысла ему помогать, но надвигались облака. Времени оставалось немного.

Нужно было разделаться с ним поскорее.

Я раскинул руки и широкими шагами пошел к нему, будто собираясь обнять. Лицо Лютвиджа не дрогнуло. Доспехи ограничивали его движения. Если я обхвачу его руками и приложу к земле — все будет кончено. Я мог вывернуть ему суставы и сломать шею, как пожелаю.

Когда оставалось всего несколько шагов, Лютвидж заревел. Он мягко оттолкнулся от земли и занес меч. Я поднял руки.

Огромное лезвие застыло прямо у меня над головой. Я держал его между ладоней.

— Что?!

— Извини, но я все спланировал.

Не отпуская клинок, я встал боком к Лютвиджу — магический меч выскользнул из его рук. Лишившись меча, Девственник потерял равновесие и рухнул вперед. Он сделал один, два... нет, три нетвердых шага, прежде чем упасть. Оказался на земле, ко мне задом.

— Ах, — неловко произнес я, — прости, но мой волшебный клинок только для ее высочества. Может, я и не отягощен излишней моралью, но все предложения подряд принимать не стану. Может, если снимешь доспехи... Кто знает, мелькнет голая задница — я и соблазнюсь.

— Как смеешь!..

Когда он развернулся, его лицо покрывали красные пятна. Облепленный грязью, он набросился на меня с кулаками.

— Ой, ну хватит. — Я бросил за спину магический меч и поймал его кулак. — Только полные отбросы опускаются до насилия после того, как им отказывают.

Я сжал руку — паладин закричал.

Из трещин в его серебристой перчатке начала сочиться красная жидкость. На этот раз, пытаясь избежать боли, он ударил левой рукой.

Разумеется, мне совершенно не хотелось, чтобы меня ударили, поэтому я потянул его за ту руку, которую уже держал. Из-за этого рыцарь потерял опору, и мы оказались прижаты друг к другу. Наши лица сблизились.

— Ой, ты хотел поцеловаться? — ухмыльнулся я. — Не повезло.

Я повернулся и размахнулся рукой так сильно, как только мог, — Лютвидж перелетел через мое плечо и плюхнулся на задницу.

— Еще разок!

Я снова швырнул Лютвиджа. На второй раз он приземлился на спину, а на третий упал на живот. Я начал было опять его поднимать, но он уже не сопротивлялся. Только так он мог вынести ужасную боль. После трех ударов о землю ему переломало все ребра.

— Вы забываетесь. Нужно учитывать свой возраст, сэр. Пожилые люди долго не выдерживают.

— Убей меня, — мрачно процедил он. — Я не смогу жить, испытав такое унижение. Все равно, когда ты расскажешь ее высочеству, для меня все будет кончено.

Внезапное смирение в его голосе меня разозлило.

— Послушай, старикашка. — Я приподнял приунывшую физиономию паладина. — Это все, на что хватило твоей самоотверженности? Ты же телохранитель Арвин. Слабак. Да ты вообще представляешь, какая ей нужна решимость, чтобы спускаться в это подземелье?

— Конечно представляю, — гордо ответил Лютвидж. — Несмотря на свою юность, она каждый раз стоит во главе нашей группы, сражаясь, чтобы спасти свою страну, трагически разрушенную монстрами. Она подобна легендарной валькирии, которую мы...

— И все?

Я не просил его петь дифирамбы ее героизму.

— Поначалу я думал, ее стремление покорить подземелье — просто фантазия. Но она никогда не опускала руки. Даже в темных недрах она всегда была впереди и руководила нашей группой. Ради своей потерянной родины, ради людей и подданных, оставшихся без крова, ради мести за отца и мать она подвергалась опасности. Она никогда не сомневается в своей решимости, спасая товарищей. Все было хорошо — пока не появился ты!

— Хватит.

Я отпустил его. Паладин ударился о землю в четвертый раз — теперь подбородком.

Он не знал ничего. Он не представлял, кого защищал. Его заботил лишь титул принцессы-рыцаря. Какая она внутри, его не интересовало. Сейчас даже злиться на него было глупо.

Я подобрал меч и по самую рукоять воткнул в землю перед ним. Обескураженность на его лице была прямо-таки усладой для глаз.

— Послушай хорошенько. Больше даже не мечтай о том, чтобы попытаться избавиться от меня. Если согласен, все останется между нами. Но если еще хоть раз попробуешь меня убить или расскажешь кому-то о произошедшем, я расскажу ей все. Все.

— Ты не собираешься убивать меня?

— Если бы собирался, уже бы сделал это, — вздохнул я. Почему этот святоша такой тупой? — Если убью тебя, кто станет защищать Арвин в подземелье?

— Ты.

— Не глупи, — покачал я головой. — У меня свои обязанности. Помнишь, что я говорил тому парню? Наша работа одинаково важна. Поэтому я хочу, чтобы ты продолжил защищать Арвин — безо всяких странных мыслишек.

Взгляд Лютвиджа по-прежнему был отрешенным. Ну да ладно. Я уже сделал, что хотел.

— Ну, я пойду. А, и приберись тут.

Я повернулся к нему спиной и направился к деревьям, чтобы подобрать отброшенный серп. И сразу же ощутил, как все мое тело будто налилось свинцом. Даже пальцем было трудно пошевелить. Так было всегда, но я все равно ненавидел это чувство. Однако я не мог позволить ему увидеть мою слабость. Я чувствовал, как он до сих пор смотрит мне в спину. Неужели этого девственника так привлекла моя задница?

Серп отлетел дальше, чем мне казалось. Я подобрал его и пошел дальше, к пустырю. Травы здесь почти не было, только камни и сухая земля складывались в странные, уродливые узоры.

Налетел свирепый ветер, и меня затрясло. Мрачные серые тучи затянули небо над головой. Если бы пришлось драться сейчас, я бы не смог побить даже простого головореза, не то что Лютвиджа. Жалкая ситуация: мне приходилось следить за погодой, чтобы просто подраться. И все из-за этого проклятого бога солнца.

Как-то раз «Миллион клинков» исследовали руины, известные как Башня Бога Солнца. Мифы гласили, что ее для себя построил сам бог солнца и оставил там гору сокровищ. Внутри башни было великое множество монстров и ловушек, с которыми нам удалось справиться по пути на верхний этаж. Именно тогда в моей голове раздался голос: «Отныне и впредь не дозволено тебе использовать великую силу свою иначе как пред взором моим».

Видимо, ему очень не понравилось, когда вторглись в его логово. И поэтому прижимистый божок проклял нас. Кто-то лишился зрения, кто-то магии, для кого-то приключения перестали иметь смысл, а я лишился своей силы.

Благодаря богу солнца, который имел склонность мочиться по ночам в кровать, я больше не мог пользоваться своей силой как прежде. Я мог делать это исключительно под его надзором, когда светило солнце. Ни в тени, ни в пасмурную погоду, ни в помещении. А ведь авантюристы работают в темноте. Я не мог отправиться даже в лес или в пещеру, не то что в подземелье. Даже в открытом поле или в пустыне я становился слабее простого горожанина, стоило солнцу закатиться за горизонт. Моя жизнь искателя приключений была кончена.

Группа распалась, и я отошел от прежней жизни.

Некоторые мои товарищи нашли достойное занятие в другом месте или обратились к старым знакомым и получили новую работу. Но я не блистал умом и не владел магией. Моего образования хватало лишь на то, чтобы написать собственное имя. Сражения были для меня всем, и вдруг я оказался без каких-либо перспектив. Вместо этого меня стали преследовать в попытках свести счеты те, кому я когда-то насолил, и их друзья. Я сбежал, спасая свою жизнь.

Оставшись без денег, я сменил имя и скитался до тех пор, пока не пересек море и не оказался в Мрачном Соседе, городе-подземелье. Здесь я тоже не нашел никакой достойной работы, но потом пересекся с Арвин, Алой Принцессой-рыцарем, и вот так все и сложилось.

При мысли, что я ничего не могу сделать для Арвин, не попросив помощи у этого сукина сына — бога солнца, меня начинало мутить. Это было пыткой.

Сквозь брешь в облаках выглянуло солнце. Сощурив глаза от света, я уставился в небо и поднял средний палец.

Вернувшись в город, я свернул с главной улицы и, чтобы срезать путь до дома, пошел по переулку Воров. Так как еще не стемнело, людей было немного, но некоторые уже успели набраться и даже блевали на выложенные перед лавкой ткани. В этом городе было немало идиотов, которые и дня не могли прожить без того, чтобы хоть что-нибудь не испортить.

Зажав нос, я обошел этот бардак, в то время как сзади подоспели двое мужчин с носилками. На них лежал еще один человек. Лицо его прикрывала ткань, а носильщики казались крайне недовольными. Они явно направлялись к Тысячелетию Полуночного Солнца, чтобы сбросить туда какого-то нищего — неважно, умер он или еще нет. Его одежда в районе груди была в пятнах крови, так что либо на него напали, либо он ввязался в драку.

Когда они проходили мимо, один из мужчин слегка споткнулся. Носилки накренились, и с них что-то посыпалось.

Миндаль.

Я обернулся и увидел, как рука человека на носилках свесилась через край. На запястье были черные пятна.

Когда носилки исчезли из виду, я подобрал одну миндалину, сдул с нее пыль, сунул в карман и пошел дальше. Таким уж был этот город. Он стал одним из тех, кому не повезло, вот и все. Сзади послышался глухой хруст: кто-то наступил на миндалину. Это тоже было обычным делом. Нельзя подбирать все, что валяется на дороге.

Спустя две ночи я услышал, что Лютвидж уходит из группы.

— Видимо, пока он ходил по городу, на него набросились какие-то негодяи. Он справился с ними, но сильно повредил спину. Даже магией не вылечить. Какое-то время он поживет у родственников, пока не отдохнет и не оправится, — рассказывала Арвин, явно расстроенная.

— Вот как. Очень жаль, — утешил я, чувствуя внутреннее облегчение. Он все-таки решил сохранить нашу маленькую тайну. Плохо, что ему пришлось уйти из группы, но он сам все это устроил. — А что теперь с подземельем?

— Он будет поддерживать меня из дома своих родственников. Я думала о том, чтобы нанять кого-нибудь из местных, но больше предпочла бы кого-то заслуживающего доверия.

Несмотря на крах королевства, некоторые рыцари Мактарод выжили и рассеялись по всему свету. Видимо, Лютвидж собирался задействовать эти связи, чтобы найти себе на замену нового участника.

— Но пока они не прибудут, мне придется довольствоваться верхними уровнями, чтобы не растерять навыки и чутье.

Учитывая ее стремление покорить подземелье как можно раньше, эта задержка наверняка сильно раздражала.

— В последнее время одни неприятности, да? То воры вламываются, то товарищи уходят.

Вместо правды я рассказал ей, что дом ограбили воры.

— Но ты не расстраивайся. Все непременно наладится, — произнес я так бодро, как только мог. — Главное — не торопиться. Если продираться через трудности, цель только отдалится.

— Ты прав.

— Просто сиди тихо и жди. Скоро первоклассный шеф-повар представит тебе свое лучшее меню.

Сегодня на ужин были салат, жареная треска, легкое рагу из говядины и куриный суп с бобами. Я был на кухне и пробовал содержимое котелка на плите, когда ощутил спиной тепло. Ноздри наполнил сладкий аромат, и я почувствовал, как меня потянули за рукав.

Я скорчил гримасу:

— Ужин почти готов.

— Я знаю, — ответила она у меня за спиной по-детски капризным тоном.

— Не можешь ждать?

Я почувствовал, как она помотала головой. Рука, обвивавшая мою талию, слегка дрожала.

— Когда узнала, что Лютвидж уходит, мне стало еще тревожнее. И когда я снова тебя увидела...

— Ладно, хорошо. — Я потушил огонь под котелком и обхватил Арвин за плечи, чтобы поддержать. — Оно наверху. Пойду принесу.

— Я с тобой.

— Как пожелаешь.

Мы с Арвин вместе поднялись по лестнице.

Какой же требовательной принцессе-рыцарю я служу.

Нелегко быть содержанцем.

Продолжение следует...