Прошло три томных и тягучих дня.

Время текло равномерно, вязко и неподвижно, словно мир застыл в пузыре из смолы.

Областной не раз пытался добиться каких-либо ответов от гвардии клана Херегреф, но безостановочно терпел неудачи.

Воины игнорировали просьбы, а после и требования старика с крысиной мордой, уверяя его дождаться освобождения молодой госпожи.

А она безвылазно пребывала в комнате Фейлина, не отходя ни на шаг.

Целитель выделял по несколько часов в день на осмотр и лечение мальца, и каждый раз замечал Милану внутри.

Даже Зарекс, лучший гвардеец клана, начал ощущать беспокойство.

Никто не знал, чем было вызвано это явление. Может быть сильной привязанностью в условиях борьбы за жизнь, а может быть и иными чувствами.

Акир с Диадеей получили собственные комнаты, не заплатив ни синти. В отличие от своих компаньонов, они успели привести усталые и больные тела в порядок, не раз искупаться и с довольствием выспаться в нежной, мягкой постели.

Но здесь детей одолела скука.

Акир сидел на шелковистом краю просторной кровати, скрестив ноги в позе лотоса. Простенькая льняная рубашка свисала с его исхудалого тела, а лёгкие штаны складывались гармошкой.

За последние месяцы он изрядно потерял в весе.

Слегка пухлые детские щёки оголились до резких, острых скул с тонкой шеей под ними. А когда-то плоский и ровный живот исчез, превратившись в череду маленьких, еле заметных холмиков, которые можно было назвать прессом.

Мышцы рук и ног стали походить на жилистые канаты, плавно переливаясь под кожей мальца.

Но Акир не ощущал себя больным, или слабым, скорее наоборот — в его теле бурлила энергия и жизненная сила.

Плавным движением рук он откинул назад волосы угольного цвета.

С момента отъезда они уже успели отрасти, и отдельные пряди начали петлять перед глазами.

— Ф-у-у-х~ — Акир неспеша освободил лёгкие от воздуха.

Затем он глубоко вдохнул, насыщая тело свежим кислородом.

«Огонь...» — простое слово, а за ним прекрасное явление.

Малец опустил веки, считая, что это лишь собьёт настрой.

Разум залила бездонная тьма.

Он представил черноту, такую же, как и ночное небо, лишённое звёзд. Полное опустошение мыслей и образов.

Но в момент спокойствия, в бескрайний мир сознания бесцеремонно влез дикий образ.

Перед взором предстала смутная сцена на поле битвы, обезображенная, расплывчатая и неясная, силуэты разливались в кривые пятна, мир вокруг не существовал вовсе.

Но он чувствовал.

Чувствовал тот момент, когда стоял за хлипкой стеной из камня.

Чувствовал, как обжигающий воздух неминуемо приближался с каждой секундой.

Чувствовал терзающее душу безразличие. Или же обиду? Пренебрежение?

Словно набросок мыльной кисти, образ наполнился яркими красками, лишившись контура и порядка.

«Хватит» — отмахнулся Акир, сводя тонкие брови в одну ломанную линию.

Образ исчез.

Но спустя секунду в порог его разума постучался другой — вид больного и измученного Фейлина.

Он страдальчески воротился в бреду, пока обезличенные фигуры в доспехах грозно возвышались вокруг.

«Почему я сдался?» — вопросил Акир, потеряв хватку.

Но быстро остепенился.

«Очисти разум» — приказ, наполненной всеми остатками воли, прозвучал в пустоте.

И всё исчезло.

Картина испарилась, вернувшись к холодной, молчаливой тьме.

Но тут, в океане бездны и абсолютной черноты что-то мигнуло.

Словно новорождённая звезда, еле заметная искра проскользнула по сознанию Акира, принося с собой тепло.

Он вытянул руку.

А мелкие огоньки продолжали рождаться где-то глубоко внутри: под порами кожи, под костной тканью, там, куда невозможно добраться в реальности.

Внутри разума.

Мало по малому, Акир чувствовал лёгкое жжение на кончиках пальцев.

Распахнув очи, перед ним предстал небольшой огненный шар.

В лазурных зрачках плясал буйный танец игривого пламени.

А внутри, в темноте, царил сгусток ярких частиц.

Повинуясь мимолётному вдохновению, тому самому желанию попробовать новое, он попытался предать иную форму этому шару.

Сконцентрировавшись на огне, он заставил мерцающие частицы внутри изменить форму.

Они воспротивились, отказываясь подчиняться.

Крохотная сфера дрогнула, заколебалась, как пламя свечи, поддуваемое сквозняком.

Акир серьёзно напрягся. Вены на лбу вздулись, а он, ни с того, ни с сего, почувствовал груз на своём сознании.

Будто пытался заучить что-то сложное и немыслимое ранее.

Разобраться в том, что трудно понять.

Но не как в мире Безликого, намного проще.

Он попробовал снова.

Вновь бессмысленное дрожание пламени.

А потом ещё.

И ещё.

Но не смог.

Выдохнувшись, пламенный шар испарился, оставив после себя дрожащий от температуры воздух.

«Что не так?» — задумался Акир.

«Как заставить его повиноваться мне?.. А ведь действительно, как? Что я должен сделать, чтобы огонь двигался по желанию? Не понимаю...»

Чувство было похоже на то, как будто малец пытался заставить горные массивы летать.

Не важно, возможно это, или нет. Он не понимал, как подобное провернуть.

У него не было методики, или чего-нибудь похожего.

Он уже умел формировать огненный шар и бесформенный всплеск. Это получалось интуитивно, собирая частицы огня вместе, наращивая пламя шаг за шагом, или выдавливая всё бесконтрольно наружу.

«Как вытянуть огонь в линию, или в свободную струю, плывущую по воздуху, подобно реке?..» — вновь нахмурился малец, почувствовав головную боль.

Но тут его осенило.

«Реке?! Вода? А что если...»

И тут он вновь повторил вдумчивый процесс.

Но уже не с огнём. А с водой.

Как только перед его рукой воцарилась неустойчивая сфера, что так и наровила упасть вниз и расплескаться, Акир постарался растянуть её в длинную струю.

Сфера задрожала, но вновь ничего не вышло.

Тогда малец попытался представить, как эта вода скользит вдоль гладких камней, вниз по крутому склону.

Поток плавно лавирует, блестяще огибая препятствия.

Снаружи, наполненная сфера воды задрожала, медленно трансформируясь под напором мальчика.

Жидкость изменила форму, устремившись вдоль кровати, прямо к окну, тонкой, изгибающейся струёй.

Почти добравшись до мутного стекла, за которым свистел холодный зимний ветер, поток резко повернул в сторону, закручиваясь в ровную спираль и продолжая своё путешествие по комнате.

Акир визуализировал движение воды прямо в голове, подстраивая его под реалии крохотной комнаты.

Плавные манёвры рук лишь помогали сохранять концентрацию, скрепляя воедино и разум, и тело.

— Х-о-о~ — в изумлении издал малец.

Но тут за тонкой стеной позади послышался протяжный стон.

Это был Фейлин, что находился в соседней от Акира комнате.

Настрой сбился, в голову залез гнетущий образ друга.

Струя воды рухнула на пол, забрызгав добрую треть пола.

«Чёрт!»

***

Утро восьмого декабря.

Наконец, целитель, в очередной раз выйдя из комнаты Фейлина после осмотра, вынес долгожданный вердикт:

— Он полностью здоров. Ещё день два мальчик может ощущать слабость, но не более.

В коридоре, на гладких, блестящих и смазанных воском досках стояли как и двое детей, так и трое воинов из гвардии клана.

Выслушав целителя, Зарекс одобрительно кивнул, бросив напоследок слова благодарности.

Однако лицо его было темнее обычного.

Глубокая хмурость и досадливые взгляды гвардейцев только пугали целителя, поэтому он решил побыстрее сбежать.

Спустя время, все пятеро оказались внутри.

На кровати сидел Фейлин.

Его лицо заметно приободрились, а на губах проступила улыбка.

Он и сам только что узнал о своём полном выздоровлении. Хоть и чувствовал как становится лучше с каждым днём.

Правда его одежда полностью промокла и провоняла потом.

Когда-то бежевая рубаха приобрела желтоватый оттенок.

Рядом с ним сидела Милана, на вид, более уставшая и измученная.

Бессонные ночи и бесконечные переживания не пошли ей на пользу.

Разговоров было мало. Гвардейцы перекинулись словами с Миланой, попросив ту искупаться и после выслушать их наедине.

Фейлин также сполз и направился в баню под руководством Акира, что уже знал расстановку в приключенческом доме.

Вскоре, двое друзей зашли в комнату из лиственницы на отшибе здания.

Посередине находился большой источник с водой, куда дети, не раздумывая, погрузились.

Фейлин в мгновение ока почувствовал облегчение. Многодневная грязь от циклов мучений в поту и сна постепенно уходила с его светлой кожи.

Малец также похудел за путешествие, особенно в последние недели.

Мышцы подтянулись и наглядно выступали, правда на животе и груди, в отличие от Акира, они оказались менее выражены.

Но на силу и выносливость это не особо влияло.

Акир подглядывал за другом, что полностью исцелился и сейчас с интересом прощупывал свою ногу под водой.

— Ну... Ты как? В порядке? — неуверенным тоном произнёс голубоглазый малец.

— Ага. Живой, — Фейлин ответил чётко, без промедлений.

Но в голове всплыла картина, где его друг отставил Милану умирать.

Внезапно он вспыхнул злостью и обидой. Но обдумав получше, постарался оправдать Акира в уме.

«Он просто испугался. Это нормально» — смирился Фейлин, откидывая голову назад, пока горячий пар ласкал грязную кожу, вычищая её до самых пор.

Спустя некоторое время, в комнате, что охранялась двумя гвардейцами, сидело двое: Зарекс и Милана.

Девочка сменила наряд, купленный гвардейцами через слуг приключенческого дома.

Красное, длинное и домашнее платье изящно огибало её плечи, идеально подходя по размеру.

Милана же расчёсывала длинные серебряные волосы, ожидая слов от гвардейца перед собой.

Зарекс прикусил губу, собираясь с силами.

Даже у такого блестящего воина, что мог стоять на равне с самими консулами Закурата, были свои собственные слабые места.

— И так, — невзначай проронила Милана, когда увидела, что Зарекс мнётся как дитя.

— Молодая госпожа, — с благоговением высказал он. — Я не дружу со словом, поэтому донесу до вас прямо... — Взгляд воина помутился, из-за чего ему пришлось встряхнуть головой. — Господин Менедзеф на грани кончины.

Закруглённая расчёска с глухим стуком упала на пол.

— Повтори... — приказала Милана, вцепившись устрашающим взглядом в слугу.

— Госпожа Менедзеф прислала весть о том, что несколько дней назад на жизнь Господина произошло покушение. В письме не описаны подробности, но ваш отец находится на пороге смерти, — Зарексу казалось, что он с каждым словом отрывал кусочек себя, выплёвывая его раз за разом наружу.

Милана больше ничего не сказала, она вскочила с кровати и босыми ногами рванула наружу.

Но у двери её остановил Зарекс, намертво заперев девочку одной рукой.

— Отпусти! Мы сейчас же направляемся обратно! Сейчас же! — кричала она, брыкаясь во все стороны в стальной хватке воина.

— Молодая госпожа! Прошу вас, подождите! Это не всё, что я должен был сказать! — воспротивился Зарекс, получая по огрубевшей коже лица хрупкими кулачками девочки.

— Мне плевать! Я сказала, мы возвращаемся! СЕЙЧАС!

— Молодая госпожа! Ваша мать запретила! — стойко держался мужчина, пока буйные извивания не прекратились.

Милана отступила назад, уходя из-под фигуры гвардейца. Её взгляд был направлен на него, пока глаза наливались блеском.

— Что ещё? — тонким голоском спросила девочка, изо всех сил удерживая себя от срыва.

Мужчина достал из набедренного подсумка свёрток белоснежной бумаги.

Подавая его вперёд, он заговорил:

— Госпожа Менедзеф наказала вам не возвращаться в семейные дома и усадьбы, продолжая путь в Килим. Вам было наказано отучиться в академии и вернуться в семью лишь по достижению совершеннолетия.

Милана ухватилась за письмо, развернув его и прочитав самостоятельно.

Веки больше не могли сдерживать слёзы, отпустив их дальше, прямо по щекам девочки.

Она смотрела на почерк своей матери, на клеймо клана и на злосчастные строки.

Лицо сохраняло один единый вид отрешения, пока слёзы обильным потоком скатывались с её глаз, сползали с утончённого подбородка и с треском разбивались о гладкий деревянный пол.

— Кто это сделал? — спустя долгое время спросила Милана.

Голос скрежетал и скрипел прямо в горле, надрываясь и ломаясь внутри.

Зарекс сомневался, но всё-таки ответил.

— В письме не сказано, но я уверен, что это семья Олиракс.

— Понятно, — сухо ответила Милана, а спустя секунду потеряла стойкость в ногах.

Гвардеец молниеносно подхватил сломленное тело девочки, доставив её на кровать.