Солнечный выходной день, чуть за полдень.

Хоть из дома я сегодня и не выходила, отдохнуть было некогда. С самого утра сплошная суматоха.

— Хикари, куда эти вещи положить?

— Сказала же, сама управлюсь, не надо помогать.

Когда я с коробкой в руках зашла в комнату, то застала там маму, которая перебирала мои вещи.

— Ты уверена, что хочешь опять в эту комнату вернуться? Она ведь куда меньше твоей нынешней.

— Уже сто раз говорила: тут солнца больше.

Весь день я переношу свои вещи сюда, в небольшую комнатку в четыре с половиной татами, которая находится на восточной стороне второго этажа и в последнее время использовалась как кладовка, из комнаты через коридор напротив, которая на полтора татами больше и до вчерашнего дня была моей. Этакий внутридомовой переезд.

— Ох уж эти твои капризы. С такой радостью перебиралась в комнату сестры, когда она уехала, а тут и года не прошло − уже обратно возвращаешься.

— Ну, знаешь... всегда кажется, что у соседа трава зеленее.

Нас в семье четверо: папа, мама, я, а также моя сестра, которая старше меня на шесть лет. И именно она всегда была в приоритете, а я задвигалась на второй план (по моему личному мнению). Отличный пример − распределение комнат. Меня всегда злило, что моя комната была меньше, а мои вечные жалобы на это лишь раздражали родителей. И вот в прошлом году сестра наконец-то уехала из дома (наверное, съехалась с парнем), и я на радостях мигом заняла освободившуюся комнату.

— Спасибо за помощь, мам. Дальше я сама.

— Ладно, я попозже кофе принесу и помогу кровать застелить.

— Говорю же − не надо! Иди отдыхай!

Само собой, моему скорому возвращению в эту тесную комнатку есть объяснение. И, думаю, вы уже догадались, какое...

— Так...

Из окна, распахнутого впервые за долгое время, открылся отнюдь не широкий вид. Всё потому, что с той стороны находится соседский дом, всего в паре метров от нашего. А само окно выходит прямо на окно той самой комнаты, где я постоянно провожу время, − комнаты Та-куна.

В ней знакомый ещё со средней школы пейзаж: стол, кровать, книжная полка... и сам мой друг детства. Утром, когда я уже заканчиваю одеваться, он ещё во всю храпит. Ночью, когда я допоздна засиживаюсь за учёбой, он уже во всю храпит. Правда, где-то за полгода до вступительных экзаменов в старшую школу всё резко изменилось. Как бы то ни было, он всегда виделся мне настойчивым, хоть и слегка беззаботным парнем.

Но в то время я не ценила «привилегию, доступную лишь друзьям детства по соседству». Чтобы не было видно, как я переодеваюсь, — занавесила окно толстыми шторами. Из-за того что болтовня через окно смущала — стала общаться с ним по большей части в сети. А в конечном итоге и вовсе променяла эту благодатную обстановку на несколько лишних квадратных метров.

— Какая же я дура.

Во времена начальной школы, когда нам ещё было наплевать на наши различия, мы по полной наслаждались «дистанцией близкой дружбы». Помню, как Та-кун однажды попытался допрыгнуть из своего окна до моего, но упал и сломал руку. А ещё как мы пытались переговариваться по ниточному телефону, который сделали на уроке естествознания, но через него было плохо слышно, отчего мы говорили всё громче и громче, и в итоге нам обоим влетело от родителей. Пусть от этих воспоминаний и веет стариной, но от них же и пробуждается приятное чувство ностальгии.

— Эх...

Я сидела и вспоминала былое, как вдруг... Видимо в этот момент сам бог сжалился над бестолковой девушкой, погрязшей в сожалениях, — сквозь кружевные занавески соседского окна я заметила фигуру парня, о котором только что вспоминала. Он расхаживал по комнате, одетый в обычную домашнюю одежду, шорты и футболку.

—Та-ку... ой...

Чуть было не позвала его, но вовремя спохватилась, поняв кое-что очень важное.

— Отговорок-то нет.

Сейчас я его позову, он тут же поймёт, что я вернулась в эту комнату, спросит зачем, и что мне ответить? «Чтобы чаще видеть тебя»? Нет-нет-нет! Сказать такое у меня «пока что» не хватит смелости! И тем более не хватит смелости, чтобы краснея и отводя взгляд огрызнуться: «Дурак, не заставляй меня говорить это вслух!».

Значит, чтобы скрыть свои истинные мотивы, лучше не буду привлекать внимание к своему переезду. А когда он наконец заметит, то сыграю дурочку: «Так я уже давно тут. А что такого?» − и спущу всё на тормозах. Вот только если я так и буду вечно скрывать свои настоящие чувства, то никакого прогресса в наших отношениях, увы, не предвидится.

...

И вот я сижу облокотившись на подоконник и пристально смотрю через окно на Та-куна. Правда, стекло и занавески немного мешают обзору. Он взял с полки журнал, плюхнулся на кровать и стал листать страницы.

— Никаких манер.

Расслабился, пока никто не видит... По крайней мере, он так думает. Наблюдать за ним, конечно, здорово, но я не ради этого сюда перебралась. Будет проблематично, если он сразу меня заметит, но как же хочется, чтобы заметил поскорей.

Хочу как в детстве болтать через окно, как в детстве глядеть друг на друга через окно. Но, желательно, не как в детстве просто болтать о всякой ерунде, не как в детстве просто глядеть друг на друга невинным взглядом.

— А?..

Я смотрела на него затаив дыхание, но вдруг мне стало не по себе от его поведения. Он повернулся на бок, спиной ко мне, и стал дёргаться всем телом. Потом приспустил шорты вместе с трусами и задрожал ещё сильнее.

— Э, что?..

Постойте-ка, спустил шорты, смотрит в журнал и...

— А-а-а-а-а!

— У-а-а-а-а!

Мой крик... Хоть нет, его куда более громкий вопль разнёсся по вечерним окрестностям.

...

Сирасака Хикари, шестнадцать лет. Мой друг детства после этого не разговаривал со мной целую неделю.