Давным-давно на западе Руси, где ныне расположены другие города, простиралось государство, ставшее известным, как Тридевятое царство. Его правитель, царь Богомир, прославился на все окраины и даже страны, находящиеся далеко "за горизонтом", как рассудительный, умный человек. Именно он смог достичь того, что не получилось у его отца, деда, прадеда: объединить давно утерянные царством земли в единое государство.

Пятнадцать долгих лет Богомир находился в военных походах, по итогу которых к его государству присоединились Западные земли, чья урожайность была выше, чем где-либо ещё на всём белом свете, часть Тридесятого царства, самолично объявившая себя республикой, и малые народы, проживающие вдоль многочисленных рек, болот, озёр, пастбищ и лесов - благо, этого было ещё больше, чем самих людей.

Супругой Богомира стала девушка по имени София. По легенде, будучи в пятнадцатилетнем походе, Богомир в одной из деревушек встретил очаровательную дочь охотника. Влюбившись по уши, царь взял её с собой и, вернувшись в царство, женился на ней.

Рядом с ней Богомир расцветал: воспитанный в строгости и закалённый в сражениях царь становился всё милее и добрее, когда был с супругой. Её добродушный характер народ и полюбил. Благодаря Софии государство активно развивалось: появилось больше церквей, уездов, людям, наконец, стало проще жить. Внимание она уделяла не только столице, но и городам в остальной части царства. Летописцы называли Софию никем иным, как ангелом, спустившемся для того, чтобы помочь Тридевятому царству и его жителям.

Вскоре у царя и царицы родилось трое сыновей: Владислав, Алексей и Иван

Как наследник престола, Владислав обучался всему, что необходимо знать правителю: наукам, военной стратегии, ведению государственных дел, многому другому. Отец всегда следил за Владиславом, возлагая на него большие надежды, как на своего преемника. Сам Владислав вырос спокойным и рассудительным, холодным на ум в принятии решении. Несмотря на отдалённость от народа, люди всё равно любили его, как любили и родителей мальчика. Он же, в свою очередь, старался сделать их жизнь лучше, предлагая отцу и боярам реформы.

Средний сын Алексей значительно отличался от спокойного и рассудительного Владислава. Он был более буйным и энергичным, а полюбил не науки и учение, а охоту и войну. После старшего брата воспитатели и не знали, что с ним делать, а потому часто позволяли запретное. Однако его мечтой, пронёсшейся сквозь года, стало повторение подвигов отца, а то и достижения, превышающие заслуги того. С этим Алексей и стал полководцем.

Ну, а о младшем сыне, Иване, и вовсе нечего сказать. Дурак как дурак: учиться не хочет, править хотя бы малой частью царства не хочет. Что же делать с таким непослушным мальчуганом? Пытались отдать его и в церковь, так тот сбежал ещё до первой службы. Тяжело с ним пришлось и воспитателям, и отцу. Единственная, кого он и слушался, так это матушку Софию. Царица не чаяла души в младшем: старший был весь под опекой отца и в государственных делах, а средний и вовсе покинул царство по военным причинам.

Так царская семья и жила более десяти лет, пока не произошло нечто дурное.

***

В тот день небо было настолько чисто, что по нему не плыли облака, за причудливой формой которых так любил наблюдать Иван. Этой игре его в детстве научила матушка, с которой они каждый день разглядывали облака в поисках чего-то нового. Как и тогда, в эту минуту он смотрел на небо. Оно казалось ему таким высоким и недостижимым, но в то же время близким по духу. В наблюдении за безмятежной синевой юноша провёл множество часов. Его лицо опылялось горячим солнцем, а руки щекотались росистой травой.

Вдруг шелест кустов разбудил Ивана, прикрывшего глаза. Он подпрыгнул на месте и устремился взглядом в сторону шума:

- Кто здесь?! Выходи, или плохо будет! – стараясь скрыть свой испуг, крикнул Иван. С каждым словом он пятился на шаг назад.

Ответа не последовало. На минуту кусты замолчали, но через минуту листва вновь засуетилась. Иван было открыл рот, чтобы крикнуть ещё одно, как ему казалось, грозное предупреждение, но лишь похлопал глазами. Из-за кустов вышла прекрасная девушка. Она была одета по-простому: как и все деревенские девушки, обвязалась платком, надела красно-бело платье; но была мила и сама собой: коса светилась на солнце, лицо, даже спрятанное под платком, было нежно окрашено румянцем. Иван не знал, что и сказать. Как стоял дураком облупленным, так и стоял дальше, хлопая глазами. Девушка лишь взглянула на него, а после сама сказала:

- И зачем кричать, дурак? Я всего лишь собираю грибы.

Только сейчас Иван заметил в её руках корзину, наполненную грибами и ягодами. Он в полной мере прочувствовал свою вину перед девушкой, а потому поспешил исправиться:

- Извини, я не думал, что здесь кто-то может ходить.. – уже после осознав неуместность своих слов, Иван покраснел ещё сильнее.

Девушка лишь рассмеялась. Её смех был очарователен настолько, что Иван и сам ненароком улыбнулся. Вдоволь насмеявшись, девушка подошла к Ивану и дала ему в руки корзину.

- Если хочешь загладить свою вину, то помогай.

Спорить Иван не стал: наверное, ему и самому хотелось помочь полюбившейся ему девушке. Он не успел и ответить, как она отправилась дальше по опушке. Так он шёл следом за ней. Ивы словно улыбались им, пропуская через свои ветви. Птицы начали свою тихую песнь, Иван и не знал, что лучше: их пение, или же смех милой девушки? Вместе они собрали много грибов.

- Не тот, не тот! – Учила она его, когда тот брал грибы “неправильные”.

Когда же Иван терял девушку из виду, та, словно самый быстрый зверь, оказывалась сзади него и ладонями прикрывала ему глаза: “Знаешь кто?”. Иван лишь смеялся в ответ, а она – вместе с ним. Так они пробыли вместе неизвестно сколько времени. Но ясно знали лишь одно: хотелось побыть вместе как можно дольше..

- Иван! Ваня! – Прозвучал по опушке громкий мужской крик.

- Кажется, это за мной.. – тихо объяснил девушке Иван.

Они взглянули на ивы, из-за которых вышел мужчина. То был воспитатель Ивана, от которого он благополучно сбежал ещё утром. Мужчина запыхался, пока искал мальчика, и, покраснев то ли от злости, то ли усталости, ринулся к нему.

- Сколько же тебя нужно искать? Нам срочно нужно возвращаться, - хватая Ивана за руку, мужчина направился с ним к выходу с опушки, - Случилось плохое.

- Неужели отец вновь проиграл моему старшему брату? – Хмыкнул Иван, но, не получив ответа, повернулся к девушке и крикнул ей так, что птицы разлетелись, - Как тебя зовут?

“Василиса” – услышал Иван в ответ. Словно сам лес прошептал ему это имя, которое он запомнит надолго. Вскоре мальчик вернулся во дворец. Там его тут же окружили многие люди: слуги, бояре и другие. Он не придал значения ничему из этого, ведь ему приходилось переживать подобное каждый день своей жизни. Однако что-то явно было не так. Воспитатели то и дело спрашивали Ивана, всё ли с ним в порядке, хорошо ли он себя сейчас чувствует, но делали это так, словно с ним правда что-то случилось на их глазах. Бояре лишь перешёптывались, а Ивану удавалось ловить обрывки фраз.

- Неужели всё настолько плохо?

- Этого так давно не было в нашем царстве..

Иван не хотел глядеть на мутные и волнующиеся лица, а потому смотрел в пол. Его вели в покои матери. Неужели она что-то хотела ему сказать? Видимо, брат и отец вновь поссорились, и на этот раз вправду серьёзно! Хотя, когда они не называли это серьёзной ссорой, а уже вечером мирились под напором матери? Так было чуть ли не ежедневно. Возле материнской комнаты столпилась целая гора народу: настолько шумная и огромная, что не пройти. Но Ивана она пропустила. Протиснувшись через толпу, юноша ловил на себе взгляды: все глаза, всё внимание было на нём, что ему никогда не нравилось. Но сейчас это было намного тяжелее, чем раньше. Иван вошёл в покои матери.

Его матушка, София, всегда была прекрасна собой: она была невероятно красива и умна. Её любили все: и его отец, и братья, и слуги, и народ. Но больше всех, конечно, любил матушку Иван. Каждый свой день он проводил возле неё. Он с полной серьёзностью клялся ей, что когда вырастет, то будет её защищать, а после так же обижался, когда она смеялась своим заразительным смехом. После жарких материнских поцелуев Иван и сам смеялся.

В комнате, помимо Ивана, был отец, стоявший у окна. Иван никогда не видел, чтобы тот был подавлен настолько. Конечно, его отец часто был зол, но это, как все говорили, и делало его правителем, которого уважали и слушались все. Сейчас же он был как будто разбит. Иван хотел подойти к отцу, обойдя кровать, но тихий голос, словно чары, заставил его остановиться.

- Подойди сюда..

То был голос матери. Он всегда был спокоен и гармоничен, словно ручей чистейшей воды. Но сейчас был наполнен тяжестью и усталостью. Иван подошёл к кровати матери и только сейчас смог разглядеть её, лежащую в постели. От удивления и страха он, неожиданно даже для себя, охнул. Её лицо было бледно, а глаза прикрывались словно поневоле. От неё веяло тревогой, наполняемой всю комнату. Дающимся с невероятной трудностью движением руки матушка потянулась к Ивану, но так и не смогла дотянуться. Он уловил просьбу и подставил под ладонь щёку. Матушка была холодна, словно лёд. Иван прикрыл глаза.

- С тобой всё хорошо? – тихо спросила она у него.

Иван коротко кивнул. Они оба знали, что чувствуют. Иван пытался не выдавать всю злость, обиду и всё остальное, что бурлило и копилось в нём в эту секунду с огромной силой. София же понимала это, чувствовала собственной ладонью и материнским сердцем. Они просидели так пару вечных, тянувшихся минут. Отцовское “Иван” означало, что младшему была пора покинуть покои. Он не хотел уходить от матери, её теперь тёплой, согревающей ладони, но та, погладив его по щеке, всё же уговорила уйти. В душе он знал, что именно она сказала бы ему, но не сделала это, чтобы сын не слышал её голос. Выходя из комнаты, Иван так же не обращал внимания на окружающих его. Все его мысли и чувства были наполнены матерью.

На протяжении следующего месяца всё становилось только хуже. Если первые дни, когда становилось лучше, матушка София могла, пусть и не без чужой помощи, прогуливаться по коридорам дворца, то вскоре перестала чувствовать ноги. Болезнь, сказать подробно о которой не могли и лучшие лекари царства, постепенно убивала царевну. Она переехала в покои Благомира, чтобы одновременно лежать в постели и смотреть в окошко. Так шли её дни, сменяя друг друга. Так шли дни её семьи: Благомир оставил все государственные дела на бояр, а сам всё время находился рядом с женой.

Подле неё всегда был и Иван, переставший гулять вовсе. Шёпотом и больным горлом она просила его отвлечься от всего этого, ведь Ваня совсем ребёнок, но тот отнекивался. Он сидел с ней с утра до ночи, оставляя лишь на время, когда к ней приходил царь или лекари. Но даже в эти минуты царевич стоял возле комнаты покоев, дожидаясь, когда можно будет вернуться. Перед сном он читал ей книги, которые до этого она сама читала ему вечерами. Лишь в те редкие и счастливые моменты Иван видел мягкую улыбку на больном лице матери. Она совсем исхудала: стала до испуга бледной, а вскоре и потеряла всякий аппетит. Её пальцы стали совсем тонки, что Ивану приходилось придерживать материнские руки. Вне покоев Иван слышал перешёптывания и разговоры слуг и бояр, когда сами, как и весь дворец с царской семьёй, устали. Всё это держалось в тайне от народа. Конечно, люди переживали, но о чём – не знали сами.

Через ещё неделю глашатай вышел на городскую площадь. Сдерживаясь в интонациях при зачитывании грамоты, он объявил во весь голос то, из-за чего царство содрогнулось раз и навсегда:

- Царица померла!

В тот день разрушилось всё.

***

Похороны Софии прошли внутри двора. Иван стоял, потупив глаза в пол, когда в зале были толпы народа. Бояре съехались со всех уголков царства, чтобы почтить память царицы Софии, любовь к которой, как говорили, была опорой всего. Еле найдя в себе силы, царевич поднял голову. Он осмотрелся вокруг себя. Когда же их полные печали взгляды с Владиславом встретились, старший коротко кивнул младшему, а после и вовсе покинул зал на его глазах.

- Иван, прошу.. – произнёс воспитатель, приобнимая воспитанника рукой и провожая из зала следом.

Иван же, осматривая печальные лица вокруг себя, заметил лишь одно. Его отец, известный и уважаемый всеми царь Благомир, стоял на коленях у гроба своей жены и рыдал.

Немало слёз пролил и простой люд. В день похорон простые люди сами собрались в городе, чтобы оплакать смерть любимой царицы. Это понимали даже дети, которые, подобно родителям, реагировали ещё более эмоционально. Они по своей детской натуре ещё не знали, что такое смерть, но по той же детской натуре чувствовали её тяжесть. Проскользнув через воспитателей, Иван вышел в город из дворца. Впервые за такое большое количество времени он покинул его. Иван не знал, что чувствовать. В нём перемешалось столько противоречивых чувств, что могло стошнить. Он едва держался на ногах, пробираясь через кучу людей. У них всех были одни мысли, одно настроение и чувства. Женщины пытались загнать детей по домам, а мужчины – снова и снова что-то напевали, чтобы почтить память царицы. Иван слышал, как кто-то звал его, но не обращал внимания. Неожиданно он стал задыхаться. С испуганным видом царевич огляделся вокруг себя и рассеянным взглядом увидел Василису. Она стояла у лесенки в один из домов и смотрела на него, как и, казалось, весь город и мир. Он глядел на неё, но сам не знал зачем: искал поддержки, или просто хотел понять для себя, что же происходит.

Пройдя площадь, он перешёл на бег. Подул ветер, который сам понёс царевича прочь. Он не знал, куда бежит, но оказавшись на опушке леса, Иван остановился. Замолкли даже птицы, лишь только ветер раздувал листву. Шелест доносился до Ивана. Даже лес рыдал. Неожиданно что-то коснулось спины Ивана. Он ощутил на себе чьи-то крепкие, но такие тёплые объятия.

- Мне так жаль - прошептала ему на ухо Василиса, приобнимая ещё крепче и прижимая к себе.

Капли дождя упали на макушку Ивана. Лес раздвинул ветви деревьев, чтобы небо также могло оплакать то, что случилось.

- За что, за что.. – тихо повторял Иван, захлёбываясь слезами.

Кажется, тогда рыдал весь мир.

***

С того момента прошло пару лет.

Если первые месяцы после кончины Софии государством управляли бояре, то Благомир вернулся к царствованию совсем скоро. Но все понимали: править он больше не сможет. Кто бы мог подумать, что Благомир, который в молодости сумел присоединить к Тридевятому царству многие земли, имел уважение у многих соседей, будет так страдать из-за потери супруги? Он перестал появляться перед народом, закрывшись во дворце. Успел даже пройтись слух, что царь покинул этот мир вслед за женой. На деле же Благомир страдал, как никогда и никто прежде. Он нёс на своих плечах тяжелейший груз, который только могла принести любовь к человеку, которого уже нет рядом. Царь совсем исхудал, поседел и, по ощущениям, перестал что-либо соображать. Слуги перешёптывались о том, что по ночам Благомир то и дело просыпался от кошмаров, а во сне звал Софию.

Подвешенное состояние царя повлияло на государство. Спустя год после кончины царицы пришла новость о том, что на западе царства разразились восстания. Эти земли благодаря своей плодородности играли важную роль в торговле и благополучии народа, но населялись коренными жителями. За пару лет до болезни Софии средний царственный сын, Алексей, отправился с военным походом, но с тех пор от него не было вестей. В то же время совсем рядом разгорелась страшная чумная болезнь. Она пришла внезапно – и так же резко погубила много жизней. Лекари предположили, что болезнь пошла от рогатого скота, который умер в считанные недели после выявления чумы, а уже после перешла на людей. Симптомы значительно различались: от кашля и насморка до головной боли. Выявить больных было практически невозможно в первые дни болезни, а потому под подозрение упали абсолютно все, кто мог иметь с ней дело. Как итог, многие жители по неволе оказались под надзором.

Всё это повлияло и на жизнь тех, кто не подвергся болезни. Урожайность за пару лет значительно снизилась, а из-за сокращения поставок с запада – людям было нечего есть. Нередки стали случаи, когда они могли зарубить друг друга из-за лишнего куска хлеба. Самое настоящее зверство, которое быстро стало нормой. Всего за пару лет государство охватило столько бед, а исправить всё это было некому.

Что касалось царственной семьи, то, помимо Благомира, оставались ещё двое сыновей. Но Владислав в один из дождливых дней попросту уехал из дворца. Это было три месяца тому назад – а его всё нет. Иван остался один из своей семьи. К удивлению, он подрос: стал выше, ловчее и сильнее. Смерть матушки заставила его так рано повзрослеть. Детские обиды и шалости остались в прошлом, теперь Иван занимался с учителями и обучался. Не сказать, что это было ему по душе, но он и сам не знал, что и думать на этот счёт. Единственное, что оставалось изо дня в день неизменно, так это их встречи с Василисой.

Одним из немногих распоряжений отца стал надзор за единственным оставшимся сыном, а потому воспитатели то и дело окружали царевича. Его же это лишь душило, а потому он, одарённый смекалкой и хитростью с рождения, с лёгкостью сбегал из дворца по ночам. Уже за стенами дворца Иван пробегал тихие, тёмные улочки города. Стоило ему забегать за один угол – и он оказывался у своей цели, окна Василисы. Оно было несколько высоко, а потому Ивану приходилось аккуратно забираться по выступам. Каждый раз он едва не падает прямо на землю, но удерживается. Но того не случилось в первую ночь, когда Василиса и знать не знала о ночном госте. Она готовилась ко сну, когда услышала странный шум за окном. Выглянув в него, Василиса не сразу поняла, в чём же было дело, однако охнула, когда увидела поднимающегося с земли царевича. Ей приходилось долго залечивать ему ссадины и шрамы после падения.

- Больно ведь! – Жмурился Иван, когда Василиса касалась его ран.

- Стоило тебе лезть туда?

Столько раз ругала и смеялась она над ним после того случая. Однако со временем Иван приловчился и теперь с гордостью поднимался прямо к окну своей возлюбленной. А она его и ждала: распахнув окно, начинала хихикать так, чтобы никого не разбудить. Так они проводили друг с другом каждую ночь, а по утру, когда светало, Царевич возвращался во дворец. В один из таких моментов Василиса подарила Ивану нечто особенное. То было оловянное колечко, такое же носила сама Василиса. С тех пор царевич не снимал это кольцо. Он смотрел на него и каждый раз вспоминал о Василисе, снова и снова думая о том, насколько она мила.

Тогда наступила очередная ночь, которую Иван ждал ещё с первых уроков грамоты днём ранее. Иван проделывал тот же маршрут и план: спрятав под одеяло пару подушек, он мог легко это выдать за себя; не стоило труда и выйти из комнаты, сложнее было пройти мимо стражи. Но разве ночью и без того зеваки что-то заметят перед носом? Вовсе нет, а потому Иван легко прошёл через каждого, кто встречался у него на пути. Были те же улочки, те же углы города, по которым он шёл каждый раз. Пробегая между ними, царевич посматривал на своё кольцо, представлял долгожданную встречу с Василисой. Уже по привычке залез он и к окну, любезно открытому Василисой.

- Прости, что заставил ждать.. – смущённо сказал Иван, цепляясь. Но ответа не было.

Василисы в окне также не оказалось. Иван с недоумением повторил: “Василиса” – но ответа так и не последовало. Ивана сразу стали посещать различные мысли: и самые пугающие, за которые он будет себя винить потом, и самые успокаивающие, в духе, “может, уснула?”. Но окно уже было открыто. Набравшись смелости, Иван перелез в комнату Василисы.

То была совсем маленькая, практически пустая комнатка. Иван, повернув голову, от испуга чуть ли не подпрыгнул: повешенное зеркало было вдребезги разбито. Осколки валялись прямо на полу. Случилось нечто страшное. Иван немного осмотрелся ещё. С каждой секундой его наполняла всё большая тревога и настоящий страх. Что случилось? И где Василиса? У него ещё сильнее забилось сердце, когда на кроватке Василисы он обнаружил её платье. Иван было потянулся дрожащими руками взять платье, однако остановился. Тяжело дыша, он пытался понять, что произошло, но мысли путались одна за другой. Уже через пару минут Иван, запинаясь и чуть не падая на землю, бежал во дворец.

Едва он забежал во дворец, как вдруг чья-то рука крепко схватила Ивана за плечо.

- Царевич, почему Вы не спите? – прозвучал мужской голос, принадлежавший Святославу, воспитателю Ивана.

Иван не смог найти ответа. Он и вовсе не расслышал заданного вопроса да и не хотел этого.

- Василиса.. – это разлетелось эхом если не по всему дворцу, то по коридору точно.

- Василиса? – Святослав сначала не понял, о ком идёт речь, - Это та девушка, с которой Вы видитесь?

Иван сжал кулаки. Ему было тяжело говорить, а уж тем более такие вещи. Единственное, чего  бы он хотел сейчас, так это помереть, лишь бы Святослав не мучал его расспросами.

- Пропала.. – наконец признался Иван, подняв лицо на Святослава. Тот лишь удивился, увидев заплаканные глаза Царевича.

Святослав отпустил руку Ивана и оттряхнул его от пыли. При этом он приговаривал: “Ну же, не стоит так категорично..” – но это не помогало, а, наоборот, имело наихудший эффект. Иван же, когда Святослав отстал от него, направился прочь.

- Куда же Вы направились, царевич? Вам стоит вернуться в комнату и.. – воспитатель вновь схватил воспитанника за руку, но тот тут же вырвался.

- Я должен найти её, - без лишних раздумий ответил Иван.

Он ожидал, что воспитатель начнёт отговаривать, схватит его, утащит в комнату, а на утро расскажет обо всём царю, а потому Иван остановился в ожидании. Однако Святослав, всё так же ошарашенно глядя на царевича, тяжело вздохнул и раскинул руки:

- С самого Вашего рождения мне приходилось присматривать за Вами, царевич. Каждая ваша рана была для меня страшнее в несколько раз, а теперь Вы хотите, чтобы я отпустил Вас неизвестно куда.. Я знаю, что Вы откажитесь от любой помощи, - Святослав подошёл к Ивану и положил руку ему на плечо, - но я, как Ваш воспитатель и человек, желающий Вам только хорошего, доверяю Вашему выбору.

- Святослав.. – повернулся к нему Иван.

- Если я отправлюсь за Вами, то, боюсь, меня убьёте Вы.. – усмехнулся Святослав, - но если отпущу Вас, то не сбежать мне от казни.. В таком случае, мне стоит выбрать самый лучший вариант. Пройдёмте, мой царевич..- Святослав пошёл вперёд. Это был первый раз, когда он не взял Ивана за руку, но царевич не знал, сколько слёз одновременных и гордости, и сожалений стекло по щекам Святослава.

***

Наступал рассвет.

Иван опустил руку и дотрагивался до ржи, мимо поля которого следовал его путь. Пальцы ловили росу, а нос – приятные утренние ароматы свободы. Умиротворение и спокойствие природы не нарушал и конь Ум, любезно предоставленный Святославом. С Умом Иван был знаком с самого детства: он помнил его совсем жеребёнком, а, когда Ум подрос, именно на нём катался и повзрослевший Иван. Достав из походной кожаной сумки яблоко и подав его Уму, царевич смеялся и наблюдал, как довольно конь поедает фрукт.

Горизонт рассвета предстал перед царевичем в полной мере, когда тот взобрался на холм. Путь царевича следовал на запад. На это ему указал Святослав, которому Иван, как оставшемся близкому человеку, доверился без лишних слов. Ему предстояло пройти множество таких же полей, рассветов и горизонтов, чтобы найти то, что он ищет. Однако Царевич точно знал и, касаясь кольца, чувствовал, что Василиса где-то рядом и ждёт его. Так начался его далёкий путь.