Глава 127. Разрушитель и искатель

Хотя Конкай действительно желал, чтобы этот совсем ещё молодой воин-юноша «повернул назад к берегу и отказался от гибельного пути», однако его взгляд и убеждения совершенно не были приняты в мире Фэйрун как нечто допустимое или разделяемое, а уж тем более не могли быть поняты этим фанатичным адептом Тилашаэр.

Поэтому даже когда Конкай достал зелье, намереваясь исцелить раненого воина-пленника, тот, вся плоть и кости которого уже были изуродованы и изломаны, всё равно исказил своё лицо злобной гримасой и, смеясь, прорычал:

«Ха-ха-ха-ха! Просто нелепо до безумия! Один играет добряка, другой злодея – с каких это пор возвышенные господа официального уровня снизошли до подобных дешёвых приёмов?»

Безудержный, лишённый всякого стеснения смех отозвался гулким эхом среди груды острых камней и обломков руин. Спустя несколько мгновений усмешка пленённого воина становилась всё более зверской, всё более безумной, и в конце концов окончательно превратилась в истерический рёв:

«Вы даже не представляете себе величие Тилашаэр! Те наёмники и профессионалы без всякой причины вырезали мою деревню дотла! И именно богиня Тилашаэр спасла нас, этих жалких и едва дышащих существ! Она – единственное божество, что способно даровать искупление каждому! И вы хотите, чтобы я отрёкся от собственной веры? Мечтайте!»

Произнеся это, не дав ни Конкаю, ни Бахангу даже секунды на ответ, воин-пленник тотчас активировал спрятанную в его теле божественную модификацию: все его кровеносные сосуды мгновенно начали вздуваться, а плоть и кожа покрылись нездоровым тёмно-зелёным оттенком.

А затем…

«Бууум!!»

Оглушительный взрыв, в котором куски его собственного тела превратились в летящие во все стороны обломки, наполненные ядовитой кислотой, разметал всё вокруг. Взрываясь и разрываясь на куски, воин обратился в комья разъедающей жижи, которые с шипением расплескались по обломкам руин.

«Чёрт возьми! Вот гадость-то какая мерзкая! Больше всего я ненавижу такие липкие гадкие вещи!» — Баханг, находившийся прямо в центре взрыва, не пострадал ни на волос.

Почти незримая плёнка боевого дыхания полностью остановила разрушительную мощь взрыва. Однако летящие во все стороны кислые ошмётки вызвали у дварфа сильнейшее недовольство. И пусть дварфы беспрестанно работают с железом и копотью, это совсем не значит, что они не любят чистоту.

Конкай же выскочил из эпицентра ещё до того, как прогремел взрыв. Его стремительное движение оказалось быстрее даже ударной волны, и потому ни единой капли едкой кислоты не коснулась тела плута.

Но выражение его лица оставалось мрачным: мощь этой самоуничтожающейся вспышки превзошла все ожидания. И тут же Конкай с тревогой осознал – если в городе Долайцзы среди тайных последователей прячутся ещё такие же фанатики, то грядущие жертвы будут поистине ужасающими.

В этот момент Панк уловил колебания и тревогу Конкая. Он медленно поднялся и хладнокровно заметил:

«Если мы хотим вернуться и оказать помощь городу Долайцзы, нам нужно как можно быстрее уничтожить все эти опорные пункты».

«…Ты прав. Сейчас всё, что мы можем – это сосредоточиться ещё сильнее».

Сдержав свою тревогу, Конкай шагнул в руины и остриём короткого меча начал разрезать камни, помогая Панку в поиске улик и, возможно, противоядия.

Живых свидетелей теперь не осталось, и тайны им предстояло раскрывать лишь собственными руками.

А в то же самое время Баханг, беззаботно и с раздражением, пинал прочь громадные глыбы. Он вовсе не искал, а лишь изливал своё неудовольствие от скучного ожидания. И чем тщательнее Панк и Конкай углублялись в детальный осмотр, тем сильнее росло его нетерпение.

Когда солнце Чикаса показалось над горизонтом и его «лоб» выглянул из-за края, Баханг, не выдержав, ворчливо заговорил:

«Слушайте, долго мы тут ещё будем торчать? В этом богами забытом месте вы надеетесь найти что-то? Может, уже пора отправиться к следующей точке и хорошенько там подраться?!»

«Господин Баханг, не забывайте: наша первая цель – это найти противоядие и спасти невинных жителей города Долайцзы. Наказание Тилашаэр можно отложить на любое время. Но если противоядие окажется здесь, а мы из-за нетерпения пройдём мимо – тогда погибнет куда больше невиновных!»

Конкай не прекращал работы, его голос звучал серьёзно и твёрдо. Для праведного плута* смысл похода был однозначен: отыскать спасительное средство. Ведь такие фабрики, где производится «чумное благоухание», вполне могли хранить небольшие запасы противоядия. И он, почти утопически, надеялся найти образцы, чтобы затем воспроизвести их и обеспечить лечение всему городу Долайцзы.

Что до Тилашаэр… как он и сказал, бороться с ней можно в любое время.

Вторым усердно рыскающим в развалинах был Панк. Он, разумеется, тоже понимал, что подобные фабрики могут хранить противоядие, и потому спешил его отыскать. Но только цель его была прямо противоположна: он хотел уничтожить противоядие!

Ведь сам он уже давно разгадал формулу и в его перстне-хранилище лежала полная склянка готового средства. И если жители города Долайцзы и сам правитель Готтрат выздоровеют, то кто будет сражаться вместе с ним, кто станет безжалостной массой, которую можно гнать в бой и жертвовать, подобно пушечному мясу?

Таковы были мысли Панка, ради собственной выгоды он не позволял, чтобы противоядие оказалось в руках Конкая или Баханга.

Даже до Баханга, вечно стремящегося в бой, дошло наконец: он совершил ошибку. Ведь если Панк использовал вызванную стену шипов, врагов можно было бы просто задержать и методично уничтожать. Совсем не нужно было обрушиваться с небес, разя ударом, который превратил всё в хаос.

Да, самому Бахангу было приятно так ударить, но теперь вместо вражеской фабрики осталась лишь грудa руин. Даже если противоядие и было, то оно уничтожено!

Прошло полчаса, и трое уже окончательно убедились: что бы они ни искали – найти противоядие здесь невозможно. Удар Баханга, «удар с небес», вызвал обрушение подземной фабрики. Сотни рабочих и все их готовые партии «чумного благоухания» разлетелись в пыль и ошмётки. Даже примерное число жертв Панк смог узнать только с помощью заклинания из Школы Прорицания. И всё это говорило об одном: удар «лови молот Баханга» обладал разрушительной мощью, а сам Баханг в очередной раз доказал – он настоящий «союзник, что хуже врага».

Единственной находкой, которую можно было назвать результатом, стало то, что теперь окончательно подтвердилось: церковь Тилашаэр распространяет заразу с помощью благоуханий. После того, как Баханг отправил донесение в город Долайцзы, религия Тилашаэр была официально признана еретической и запрещена для почитания простым народом.

Уставившись на очевидные «орудия преступления» и на несколько склянок полуготового «чумного благоухания», Конкай испытал сильнейшую боль в сердце. До этого он отказывался верить, что церковь Тилашаэр действительно решится создавать и распространять чуму. Он полагал, что она лишь тайный подстрекатель. Но теперь всё стало явью.

Будучи человеком добрым, он не мог представить себе, до какой крайности способны дойти «злые» ради достижения своих целей.

А вот Баханг, как всегда, оставался равнодушным: его не заботило, распространяет ли Тилашаэр чуму напрямую или лишь толкает других к этому. Всё, что его интересовало, так это то, что если противоядие находится у Тилашаэр и она не отдаёт его, значит, честный дварф возьмёт его силой. И на том конец!

Итак, хотя в первом опорном пункте им и не удалось найти саму Тилашаэр, зато у Конкая и Баханга укрепилась решимость во что бы то ни стало убить (или ограбить) её. А для Панка это, разумеется, было весьма выгодно.

Стоя среди развалин, уже полностью перевёрнутых и обследованных, Панк поднял взгляд на Чикасу(солнце), поднявшуюся уже наполовину, затем обернулся к Конкаю и Бахангу и произнёс:

«Времени немного. Чтобы Тилашаэр не обратила свой гнев на город Долайцзы, необходимо, чтобы она ощутила нашу угрозу. Пришло время двигаться к следующему пункту».

«Скорее вперёд! Каждое промедление – это ещё одна невинная жизнь».

«Нечего больше говорить, мой молот давно ждёт!»

Убедившись, что оба спутника не возражают, Панк кивнул и вновь наложил на себя и на Голема #1 заклинание «Стремительность».

Безжизненным голосом он произнёс:

«Выступаем».

И в то же мгновение трое исчезли, не оставив и следа. Лишь груды обломков, обагрённые свежей плотью, остались после них.

*п.п. учитываем искажение китайским мировоззреним. Иероглифы обозначающие плута также переводятся как скиталец.

На китайском днд фандоме именно эти иероглифы стоят в названии класса «плут». Просто тут идёт культурное наслоение.

Также было и с Дикидо, там используются иероглифы обозначающие барда, но тот не обладает даже первым уровнем барда.