«Это и есть то место, где я буду “жить припеваючи”, да, Алонсо?» – первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я увидел это здание.

Ведя ожесточённую борьбу с природой, оно было похоже на заброшенное и только люди в белых халатах и, как я понял, пациенты давали понять, что это место всё ещё используется. Вокруг стоял серый забор, который был выше меня на головы три, не меньше, а у ворот – захудалая постройка, где сидел охранник. Даже через краску было видно насколько ржавыми были ворота, но это было ещё не самое страшное.

Когда меня завели в само здание, шёл я всё ещё в наручниках, я чуть не оглох, мат там стоял трёхэтажный, отчего мне сразу стало не по себе. Проходя мимо палат, мне хотелось сбежать, потому что казалось, что железные двери вот-вот сорвутся с петель и толпы психов набросятся на меня.

– Ёбанный кошмар, – не сдержался мой сопровождающий.

Наконец, войдя в собственную палату, я смог чуть-чуть расслабиться, хотя бы просто потому что мои руки ничего больше не сковывало. Окон в моей новой скромной обители не было, что немного расстраивало.

– Белое, белое и ещё раз белое. Интересно, почему? – сказал я, оглядев стены, пол, потолок и кровать.

Изучать комнату быстро надоело, в ней ничего и не было, что уж скрывать. Поэтому я просто лёг на кровать и стал ждать либо сна, либо ужина, ехали мы очень долго: часов пять точно, а дорога была такой ужасной, что как только я начинал дремать, тут же бился головой об окно.

– Так, я теперь в психушке, что же делать? – размышлял я вслух, перебирая всё, что со мной случилось и пытаясь хоть как-то подготовиться к будущему, – Я был на войне, в тюрьме, мной даже в шахматы играли. Что мне всё это дает? Да, собственно, ничего, я как боялся смерти, так и продолжаю её бояться. Стоп…

Мне собственный ход мысли показался странным. Почему я решил, что вся проблема в страхе смерти? Додумать мне не дали, к сожалению или к счастью.

– Ужин, – сообщил кто-то за дверью, передав через отверстие у ног макароны с котлетой и компотом.

– Спасибо, – на автомате ответил я, забирая еду к себе на кровать.

Может быть я просто не привередливый, но всё было вполне вкусным, кроме, пожалуй, компота – более разбавленной водой жижи меня не поили за последнее время. Наевшись до отвала и передав тарелки с приборами обратно, я лёг на кровать, молясь чтобы этой ночью мне не приснился очередной кошмар. Закрыв глаза, я моментально уснул.

Проснулся я от того, что кто-то трясёт меня за плечо, а когда понял, что так просто из оков сна меня не выбить, легонько побил меня по щекам. Открыв глаза, я увидел маму, явно чем-то обеспокоенную.

–  Сынок, просыпайся, – почти прошептала она.

– Что такое, мам? – спросил я, протирая рукой глаза, и только сейчас до меня дошло, что всё мое тело затекло от сна на корнях дерева.

– Нам пора уходить, – вместо мамы ответил отец и, нацепив на плечо ружьё, пошёл в глубь леса.

Окончательно придя в себя, я увидел тусклый свет фонарей, от чего я моментально посадил сестру на спину и поспешил вслед за отцом, мама шла позади нас. Ночь была такая, что глаз выколи, даже луны не видно, поэтому передвигаться было крайне тяжело, но выбора у нас не было. Вот уже целые сутки мы бежим от преследователей, а они не отстают. Отец не спал почти всё это время, да и еда была на исходе, как ни крути, собирались мы в спешке.

– Чёрт, – единственное, что сказал отец за целый час с момента моего пробуждения.

Свет фонарей становился всё ярче, и лай собак казался неотвратимым, однако мы продолжали идти. Вдруг мы услышали, как зашелестели кусты и оттуда выскочили две немецкие овчарки. Я более-менее привык к темноте, поэтому мои глаза кое-как различали их силуэты, они прыгнули прямо мне на спину, где сидела моя сестра. Нас спасла мама, встав между нами, овчарки вцепились в неё, отец пытался от них избавиться, всё это длилось несколько секунд, но им хватило, чтобы наконец догнать нас.

– Стоять, – прокричали наши преследователи.

Нас окружили и отозвали собак, отец выстрелил в одного из них, но его тут же расстреляли со всех сторон. Я чудом успел лечь на землю, молясь богу, чтобы меня не задело. Мама упала на колени с лишённым желания жить взглядом. Как итог, нас троих, еле сдерживая собак, повели обратно.

– Это конец, – сказала мама, когда мы дошли до перрона. Её лицо и руки были в крови от укусов, но она будто не чувствовала боли.

Нас посади в вагон, который уже был переполнен около сотней человек. Единственный плюс, если это можно так назвать, – это то, что сестрёнка наконец перестала плакать. Ехали несколько дней, без остановок, еда же кончилась в первый. В вагоне, где яблоку не было места упасть, в качестве туалета использовалось ведро, так что приходилось ходить под себя. Под конец, смрад от испражнений вперемежку с вонью разлагающихся трупов сводил с ума.

– Выходите. Все вещи оставляйте в вагоне, – услышал я.

Люди буквально волной хлынули на выход, умоляя о пощаде, но солдатам было, мягко говоря, наплевать. Они разделили мужчин и женщин и каждой группе приказали выстроиться в пять колон. Спустя некоторое время нас привели в какую-то бетонную комнату под землей.

– Всем раздеться и оставить вещи тут, – вновь прозвучал приказ.

После того, как мы его выполнили, каждого из нас осмотрели доктора.

После осмотра мне выдали форму с чёрно-белыми полосами. На одном из рукавов была нашивка с номером 196071 и красно-жёлтой звездой. Почему-то только после этого я вздохнул с облегчением. Как только солдат убедился в том, что я могу произнести номер на немецком, я пошёл дальше.

– Труд освобождает, – прочитал я на арке перед входом и почему-то она показалась мне жуткой.

«Почему летом идёт снег?» – подумал я, ища свой новый дом и пытаясь хоть как-то защититься от вони, которая была хуже, чем в вагоне.

Меня заселили в барак под номером Четыре. В нём было полным-полно людей, однако каким-то живым это место не казалось. Кровати были двухэтажными, а матрасы по своей сути были просто соломой покрытой тканью.

– О, новенький, приветствую и соболезную, – с горькой ухмылкой мне сказал незнакомец.

– Здравствуйте, – от того, что встретил хоть какого-то собеседника я даже приободрился, – Можно я у вас тут лягу?

– Да, конечно, верхняя койка твоя, – равнодушно ответил он.

Проверив своё место и приведя его в порядок, от скуки я решил продолжить разговор:

– А как вас зовут?

– Малец, давай без имён, я не хочу ни к кому привязываться, слишком многих я потерял, – понуро ответил мужчина.

Выглядел он очень старым, ещё болезненно худым, поэтому я решил не донимать своими расспросами и улёгся на койку. Когда же я наконец закрыл глаза, всё накопившееся напряжение ушло и все эмоции, которые я сдерживал, вышли на волю. Передо мной убили моего отца, в вагоне была куча трупов, а ещё я так и не встретил своих маму с сестрой. Боль окутала моё тело, голод рвал последние остатки здравомыслия, только слёзы которые текли рекой помогли мне сохранить рассудок. Так я пролежал не менее получаса.

– Выродки, вот ваш ужин, – в барак зашёл человек в такой же одежде, как и у всех, единственное отличие было в нашивке на ней было написано «Капо», и начал раздавать еду группам по пять человек.

Услышав слово ужин, меня как с цепи сорвало.

«Наконец-то еда», – всё, чем была забита моя голова.

Однако, увидев перед собой кусок плесневелого хлеба и кусок колбасы, меня обуяло разочарование и животная ярость. Теперь, кроме образов событий, которые со мной происходили последние несколько дней, я увидел, как фашисты убивают моих товарищей на фронте, как я убиваю людей на шахматной доске и как горю. Я со всей силы ударил кулаком в висок дядьку, который был моим соседом. Он упал и не поднимался, но мне было наплевать – я взял его порцию, съел меньше чем за секунду.

– Отдайте еду мне, – я окинул взглядом оставшихся трёх человек, кто сидел рядом со мной.

– Тише, новенький, успокойся, мы тут все есть хотим, – другой мужчина встал передо мной, из-за своего роста буквально возвышаясь.

– Я сказал: отдайте мне еду, – сквозь зубы прошипел я.

– А я теб… – начал было говорить тот верзила, но я ударил его прямиком в пах, а когда тот согнулся, придерживая его за голову, треснул ему в нос коленом.

После этого все отдали мне еду и, хоть немного утолив голод, я лёг спать.

Во сне мне как будто вернули память, я понял, что снова дремлю, однако вместе с этим мне стало до ужаса стыдно за себя.

– Эй, пустышка, зачем ты убил его? – я услышал знакомый насмешливый голос.

– Это был не я, – зачем-то начал оправдываться я.

– Какое глупое оправдание. Ты совсем тупой? – девушка уже явно смеялась надо мной.

– Я очень хотел есть, – поразмыслив, я снова дал ответ.

– Вау, это уже не та истеричка, что была прошлый раз. Прогресс, если это можно так назвать, – после этих слов я услышал негромкие хлопки.

– Да пошла ты, – я не был зол, почему-то у меня появилось ощущение, что она не воспримет это как оскорбление.

– А что будет, если сделаю так? – сказала она, и после этого перед моими глазами появился тот старик, которого я убил.

– Чего?! – от испуга проорал я.

– Хм, всего лишь удивление? – дед сам удивился, правда голосом девушки.

– Ты издеваешься? –  возмутился я.

– Просто проверяю? – равнодушно ответила она, затем снова пропала.

– Я тебе что, подопытная крыса? – также возмущённо спросил я, с чувством дежавю.

– Ты? Да, но кое-кто другой просто жертва глупой шутки, –  погрустневшим голосом ответила девушка, а затем я проснулся.

_______________________________________________________________________________________________________________________

Всем привет, дорогие мои, кто тут вообще остался, читатели. Думаю пора перестать не главам раз в месяц радоваться, а тому что они выходят. Я просто не ожидал, что зайду так далеко, поэтому не продуманный сюжет прописывать оказалось очень тяжело. Знаю оправдание так себе, поэтому в качестве извинений расскажу анекдот.

Приходит Петька к Василию Ивановичу с вопросом:

– Василий Иванович, что такое нюанс?

– Хочешь узнать что такое нюанс? В таком случае раздевайся.

Петька разделся как и В.И.

– А теперь садись, – сказал В.И.

Когда Петька сел В.И. сказал:

– Смотри Петька у тебя хер в жопе и у меня хер в жопе, но есть один нюанс.

Всем спасибо за прочтение главы. Заранее с наступающим Рождеством и Новым годом. До встречи в новой главе.