ПОВЕСТВОВАНИЕ ОТ ЛИЦА АЛОНСО:

Сидеть и ждать суда над собой оказалось довольно скучно, поэтому я пробовал многое. Например: лежать, ходить туда-сюда по камере и пытаться развести на диалог иногда проходящих мимо ментов.

Было бы славно лясы поточить с моим новым сокамерником, да вот только этот мальчуган спит как убитый. Дело не только в том, что его не разбудишь как ты ни пытайся, он ещё и не просыпается большую часть дня, от чего я невольно напрягся.

«Может, он в кому впал?» – первая мысль, которая пришла мне в голову, однако, после парочки вопросов уважаемым стражам порядка, я выяснил, что с ним такое отнюдь не в первый раз.

– Он не помнит ни чинов, ни имен, – пропел я строчку одной из моих любимых песен, и сам удивившись совпадению рассмеялся.

Долго мне повеселиться не дал Безымянный. Неожиданно, словно безумец, он вскочил и начал бегать и орать.

– Я горю! Спасите! Я горю! – даже споткнувшись об собственную ногу и упав лицом на бетонный пол, он не прекращал звать на помощь, только уже катаясь по земле и разбрызгивая кровь, которая так и хлестала из его носа.

Я не мог на это смотреть, ведь способен отличить человека притворяющегося, что ему плохо, от действительно страдающего.

– Тише, тише, малец, – с большим трудом мне удалось его обездвижить. Болевые захваты не сработают, с такой паникой ему не составит труда сломать себе что-нибудь.

– Помогите! Я горю! – кричал он уже не так истошно, видимо начал приходить в себя.

– Нет, ты не горишь. Всё хорошо, – я легонько похлопал его по щекам, чтобы помочь ему, однако вскоре услышал топот, который не предвещал ничего хорошего.

Через пару мгновений, в нашу скромную обитель ворвались три мента, которые не стали разбираться в ситуации. Эти выродки долбанули меня дубинкой, чтобы не мешался, и принялись избивать Безымянного, пока тот не вырубился, и вынесли его за дверь.

– Если я буду без наручников и не укокошу вас при нашей следующей встрече, то пусть меня пустят по кругу, сукины дети, – крикнул я им в догонку.

ПОВЕСТВОВАНИЕ ОТ ЛИЦА БЕЗЫМЯННОГО:

За несколько секунд я прожил судьбы нескольких людей.

Глубокая грусть Рамбама, безумная радость Исы и смирение Кунуй, всё это перемешалось во мне разрывая на части, но кое-что объединяло нас и помогло не обезуметь – смерть.

Она тонкой нитью сплела всё, что мне пришлось пережить, будто намекая мне на нечто важное. К сожалению, я был слишком глуп и не понял, что она хочет мне сказать, за что и был наказан новым приступом невыносимой боли.

«А может смерть сама по себе является подсказкой?» – эта мысль, как и некоторые до неё, будто не была моей, но укрепилась у меня в голове.

Дальнейшие события произошли так быстро, что в памяти остались лишь непонятные куски. Я и вправду чувствовал, что горел, однако огня не было; затем Алонсо схватил меня и попытался помочь, и наконец появились какие-то люди, которые избили меня, от чего потерял сознание.

Проснулся из-за яркого света, который даже через закрытые глаза слепил меня. Когда же наконец смог открыть глаза, я понял, что мои руки прикованы к столу, пришлось тянуться к плечам, чтобы хоть как-то протереть глаза. Дышать через нос было невозможно, он был забит чем-то мягким, по привычке я не оставлял попыток вдохнуть, однако в конце концов сдался, начав дышать через рот. Передо мной сидел тот самый полицейский, забравший меня из больницы.

– Наконец очнулся, – с облегчением выдохнул он, – Ты прости моих коллег, они немного пугливые и подумали, что ты дебош устроил.

– А? – сначала до меня действительно не дошло, о чём он, – А, всё в порядке.

– Вот и славно, – улыбнулся он, но мне всё равно было не по себе, – В таком случае, можешь ещё раз пересказать, что ты помнишь о той ночи.

Это явно был не вопрос, а скорее приказ, поэтому я спокойно начал рассказ:

– Когда я очнулся, вокруг было всё в крови, а рядом два тела. Поначалу я даже двинуться боялся, думал, что повторю судьбу этих двоих, – до сих пор было страшно вспоминать то место.

– Понятно, продолжай, – сухо сказал мужчина, смотря прямо мне в глаза.

– Затем, когда я смог немного прийти в себя, начал исследовать дом, чтобы найти чем защитить себя, – пытаясь не тараторить, сказал я, – А когда забрел на кухню, схватил нож и забился в угол. Успокоившись, я уснул, ну и потом приехал Дядя, дальше вы знаете.

– Получается, ты так и не вспомнил, что произошло до этого, – вздохнул полицейский.

Какое-то время мы сидели в молчании, я поглядывал на мужчину; тот, в свою очередь, то на ручку, которую он крутил будучи в раздумьях, то на меня, то на огромное зеркало в стене, будто пытаясь в нём найти подходящего собеседника.

– Послушай, парниш, – наконец нарушив тишину, вновь вздохнув, он наклонился через стол, чтобы приблизиться ко мне, – По правде говоря, все улики, которые мы раздобыли, указывают на тебя. У нас в принципе нет других подозреваемых. Все предположения в твою защиту рушатся о то, что дверь была заперта изнутри, а так как окна целы и форточки закрыты, это я ещё опустил тот факт, что через них нельзя пролезть не сломав, получается убийца остался внутри дома. Понимаешь, к чему я клоню?

– Нет, – меня прошиб холодный пот, появилось ощущение, будто я снова в том доме, окруженный трупами и кровью.

– Я тебе предлагаю подписать чистосердечное признание, в этом случае тебе светит пару месяцев, может даже и того меньше, посидеть в психбольнице, а после выйти на свободу, – он улыбнулся, от чего я бы поверил, что он на моей стороне, если бы не вновь разгорающаяся паника внутри меня.

Мне стало душно, затем воздух совершенно перестал попадать мне в лёгкие. Безуспешно стараясь вдохнуть, я попытался ударами по горлу привести всё в норму, но, как ни странно, это не помогло. Вскоре до меня дошло, что в комнате кто-то хихикает, однако прошло всего пару мгновений, как он стал хохотать во весь голос. Этим «кто-то» оказался полицейский.

Ища глазами помощи хоть где-то, мой взгляд упал на зеркало. Постепенно оно становилось будто прозрачным, а за ним стояла целая толпа людей. В ней я заметил Рамбама, Стрелка, Доктора и многих других, кого я видел за последние несколько дней, однако большинство лиц я видел впервые, тем не менее объединяло их одно – жуткие физиономии смеющиеся во всё горло.

Я схватился за голову, не понимая, почему кошмары преследуют меня и вне сна. Тогда-то я впервые усомнился в том, что окружающий меня мир реален.

Очнулся уже в камере, Алонсо лежал на своей кровати и смотрел в потолок, поэтому после провальной попытки вспомнить, я приподнялся и сел на койку и как можно непринуждённее поинтересовался:

– А как я здесь оказался?

– Ничего особенного, – без капли энтузиазма заявил Алонсо, – Тебя приволокли сюда, пока ты был в отключке, а потом я около получаса наблюдал, как туда-сюда бегают медработники. Так что, это уж ты соизволь объяснить, что за хрень произошла в допросной?

Ему, похоже, было настолько интересно, что на последних словах он сел, упершись о стенку, посмотрел мне в глаза. Память напрягать долго не пришлось, хоть и не очень отчетливо, но воспоминания дали мне понять, что произошло.

– Ну, мне стало плохо, было тяжело дышать и были кошмары наяву, – начал я в довольно спокойной манере, ровно до того момента, как до меня дошло, – Потом полицейский хотел мне помочь, а я набросился на него и вцепился зубами за первое, что под них попало.

– И что ты откусил? Ухо? – поддержал мой разговор Алонсо, заметив мою нерешительность.

– Ну как вам сказать… – я ещё больше замялся.

– Да колись ты уже, боже! – раздражённо рявкнул он.

– Я оторвал ему губу! – выкрикнул я.

На несколько секунд повисло неловкое молчание. Казалось, что у Алонсо сейчас челюсть отвалится, его глаза были слегка сужены, и вообще в целом его вид олицетворял отвращение, перемешанное с непониманием, однако ненадолго.

– Это как у тебя такое получилось? – его гогот было, наверное, слышно везде.

– Сам не знаю, говорю же… – я хотел объяснить, но видимо, в ответе Алонсо не нуждался.

– Как представлю этого лоха, – от смеха он начал почти задыхаться, – К… Как, ой, у него половины подбородка нет.

– Ага, – слушая его смех, я начал думать, что зря переживаю.

– Нет, ты послушай, – продолжил он, поуспокоившись, оттянув вниз губу, – Ах ты елкий улюдок еааный.

Алонсо ещё долго кривлялся, смеявшись над бедным полицейским, пара шуток даже у меня вызвали улыбку, хотя было совсем не до смеха, ведь довольно неприятно слушать всё это и осознавать, что ты чувствуешь вкус крови во рту.

– Ох, повеселил ты меня, малой, – положив руку на живот, сказал Алонсо.

– Мне, наверное, никогда не понять вашего юмора, – я покачал головой.

– Ты ещё молодой и правильный, так что дело поправимое, – всё ещё посмеиваясь, ответил он.

– А мне точно ничего плохого не сделают? – переживая по этому поводу, спросил я.

– Какой странный вопрос, – прокомментировал Алонсо, – Хотя, твои переживания понять можно, только тут есть один нюанс.

– Вы про то, что я уже тут сижу за убийство двух человек? – будто понимая к чему ведёт мой сосед. во мне смешались чувства воодушевления и безысходности.

– В точку, – кивнул он, – Нападение на мента обычно жёстко наказывается, но в твоём случае и так всё плохо. Ко всему прочему, как я понял из твоих слов, все преступления ты совершил не контролируя себя.

– И мне это что-то дает? – с надеждой в глазах спросил я.

– Разумеется! Может у нас в правительстве и сидят твари и воры, но не дураки, – усмехнулся Алонсо, – Может я и убийца, но у меня вообще-то два высших и одно как раз юридическое. В общем, если не вдаваться в подробности, то тюрьма тебе не светит, по крайней мере, маловероятно. Тебя скорее всего посадят в психушку какую-нибудь, будешь там жить припеваючи, обколотый всяким говном.

– После ваших слов мне кажется что уж лучше в тюрьму сесть, – с недоверием произнес я.

– Эх, Безымянный, Безымянный, у тебя неверное представление о том, куда ты так хочешь попасть, – он вздохнул и стал серьёзнее, – Если ты думаешь, что я хороший человек, то сильно ошибаешься. Я тот ещё выродок, и, если бы мне не понравился от тебя хотя бы взгляд при первой нашей встрече, твоя жизнь могла быть окончена на следующий день. Понимаешь?

Меня порядком шокировало такое неожиданное откровение, но не испугало, ведь я даже представить не мог, чтобы Алонсо как-то плохо ко мне отнёсся.

«Видимо, нужно быть осторожнее с людьми», – впервые в моей голове зародилось подозрение, из-за чего позже я стал предполагать всевозможные действия от любого человека.

– Судя по твоему лицу, ты даже не думал об этом, – он улыбнулся, будто чему-то рад, а затем наклонился ближе ко мне и заговорил тише, с абсолютной серьёзностью, – Таких, как я, в тюрьме сотни и каждый сам за себя. Ну что, теперь хочешь туда?

– Нет, не хочу, – я озвучил первую же мысль, которая пришла мне в голову. И может это из-за Алонсо, но ответил я так же тихо.

– Вот и молодец, – он с улыбкой на лице растрепал мне волосы и лёг в кровать.

Полежать он толком не успел, причина была в том, что нам принесли ужин. Выглядел он скромно, однако как только я увидел еду, во мне проснулся такой аппетит, что, несмотря на посредственный вкус гречки и котлеты, которые нам принесли, она исчезла, можно сказать, через мгновение. Алонсо, в свою очередь, хоть и ворчал, цитирую: «Полное говно», ел не спеша, тем самым максимально утоляя чувство голода.

Когда мы допили компот, мой сосед постучал по двери, и мы сдали подносы.

– Еда может здесь и ужасная, но зато сервис какой, – Алонсо похлопал в ладоши, и засмеялся.

До меня не сразу дошло, что это была шутка, поэтому вскоре я присоединился к нему:

– Вы правы.

– О, ты делаешь первые шаги, – заметил он, правда увидев непонимание в моих глазах, рассмеялся ещё сильнее.

– Не знаю, почему вы опять смеётесь, так что я пойду спать, – после ужина дала знать о себе усталость, которая накопилась за хоть и короткий, но насыщенный день.

– Ага, сладких снов, малой, – Алонсо тоже лёг на свою кровать и повернулся лицом к стене.

– И вам спокойной ночи, – ответил ему я и почти сразу уснул.

Очнулся в лесу. Небо было оранжевым от лучей уходящего солнца, тем не менее было достаточно светло, чтобы осмотреться в округе. Я был весь в грязи и только сейчас понял, что всё моё тело болит, будто я долго катился с горы, однако это было не самой плохой новостью.

Рядом со мной сидела девушка с русыми волосами из недавнего сна и плакала. Толком я ничего не успел узнать, потому что услышал ужасно знакомый чудовищный рык.

– Давай вставай, нам надо бежать, – как можно спокойнее сказал я.

– Я не могу, – сквозь сопли и слезы выдавила девушка.

– Без разницы, обопрись на меня, – с нажимом произнёс и присел, чтобы помочь ей встать.

Только в тот момент я заметил, что у неё из бока торчит довольно толстый сук. Тогда-то до меня и дошла вся патовость ситуации. Я упал на землю и был уже готов заплакать тоже, но страх быть убитым оказался сильнее.

– Подожди здесь, а я сбегаю за помощью, – сказал я и дал деру куда глаза глядят, с надеждой, что встречу хоть кого-то.

Отбежав всего пару десятков метров по крутому спуску, я споткнулся и проснулся в ту же секунду, как ударился о землю. После пробуждения чувствовал, как бешено стучит сердце.

На улице было уже утро, в окне камеры было видно ясное небо, не омрачённое ни единой серой тучкой.

Я огляделся. Алонсо мирно посапывал у себя на койке, будто его вовсе не волновала обстановка вокруг. От нечего делать я решил ещё немного поспать, и только я укутался в одеяло и закрыл глаза, как услышал приближающийся топот нескольких человек.

«Что происходит?» – подумал я, подойдя к двери, чтобы посмотреть в маленькое решётчатое окошко, однако неожиданно дверь открылась и сильно ударила по моему любопытному носу.

– Встал к стене! – приказал мне тот самый полицейский, которому я оторвал губу.

– Что за кипишь с утра пораньше? – проснулся Алонсо, – О, это ты, Слюнявчик.

– Заткнись, – с неприкрытой злобой ответил он, а затем кивнул одному из своих подчинённых, когда я встал у стенки, – Наденьте на него наручники.

– Эх, ладно. Пока, Безымянный. Может ещё увидимся, – попрощался со мной Алонсо, но не удержался и добавил, – Ты уж нашего Слюнявчика по дороге не обижай сильно.

– До свидания, удачи вам. Тоже надеюсь на скорую встречу, – еле сдерживая смех, сказал я.

Меня посадили в машину на место, окружённое железной решёткой, со мной ещё сел незнакомый полицейский, в то время как Слюнявчик и тот, кто одел на меня кандалы, сели впереди. И вот такой компанией мы ехали в полной тишине, если исключить какое-то тарахтение нашего транспорта, около получаса.

Когда же мы наконец приехали, я увидел огромное здание, возле которого практически не было людей.

– А ну пшёл, – подтолкнул меня к действию один из полицейских.

– Если ты не оонял, то это здание суда, – видимо, заметив моё замешательство пояснил Слюнявчик, за что я его поблагодарил кивком.

Меня провели по узким коридорам, как они сказали, в зал ожидания. Там я и вовсе потерял счёт времени. Тут и там рваные обои, где-то их вообще не было, желтый, явно не от краски потолок и три ряда скамеек. Кроме меня в комнате никого не было.

Наручники с меня не сняли и, чтобы хоть как-то себя занять, так как сон не шёл, я стал ходить по скамейкам, потом, когда набрался смелости, я перепрыгнул с одного ряда на другой. Чудом не упав, я продолжал до тех пор, пока прыгая только на одной ноге, проходил все три ряда.

– Сомнительное достижение, – сказал я, отмерив ряды шагами.

В длину вышло около пятнадцати, а в ширину скамейка была в две стопы, если поставить нос к пятке, а вот между скамейками было немного больше одного.

Когда же дверь наконец открыли, я чуть не захлопал в ладоши.

– Оошли, – Слюнявчик в который раз пришёл, чтобы забрать меня.

Сопровождали меня те же люди, что и раньше, и по тем же неприятным коридорам, однако вышли во вполне просторную освещённую и даже красивую комнату.

Она будто была поделена на две части. Слева от входа в зал было три стола, один из которых возвышался как кресла, в которых сидели Педро Арбуэс и госпожа Сюзерен, остальные чуть поодаль с некоторым расстоянием между. Другая часть зала была заставлена почти так же, как и то место, откуда меня привели, разве что скамейки не были такими страшными и сидело на них довольно много людей. К слову, когда «главный» стол пустовал, два других были заняты: один Слюнявчиком и ещё кем-то, а второй занял я и тоже неизвестный мне человек.

– Всем встать! Суд идёт! – я даже освоиться с новым местом не успел, как сделали это объявление.

Так как все встали, то и я решил не отставать. В этот момент в зал вошла полная женщина средних лет в каком-то чёрном халате. Вид у неё был довольно грозный, от чего мне стало не по себе.

«Что за странная одежда?» – пока я это обдумывал, женщина подошла к «главному» столу, махнула рукой и все сели.

Что происходило далее, я никак не мог понять. Периодически выходили какие-то люди, одни говорили: «он убийца», другие: «он никак не мог этого сделать», по правде говоря, первых было больше, что убивало мою надежду. Всех этих людей вызывали Слюнявчик и мужчина, сидевший рядом со мной.

Одной из людей, защищающих меня, была Доктор:

– Разрешите сказать, ваша честь. Клянусь говорить только правду и ничего кроме правды, – Доктор положила руку на сердце.

– Говорите, – отмахнулась, как я понял судья, продолжая что-то читать.

– Я лично провела несколько дней с обвиняемым и могу подтвердить, что он психически нестабилен, а также полную амнезию, вызванную сильным потрясением. Возможно, это мало относится к делу, но это чудо, что ему не нужно заново учиться говорить, – как настоящий, заботящийся о своих пациентах, доктор, сказала она.

Пока я сидел в недоумении, из-за последних, с ней связанных, воспоминаний, видимо пришло время заканчивать суд.

– Итак! – судья встала, держа в руках лист бумаги, и начала читать, – Властью, данной мне законом нашей страны, я приговариваю…

Как и в тот раз в больнице, мою голову пронзила острая боль, и мне уже было не до того, к чему меня приговаривают. Мучения были сравнимы с тем, что я испытывал, когда меня сжигали на костре. Чудом оставшись в сознании и обнаружив, что меня скрутили по рукам и ногам, стало понятно, что моё поведение судью ни капли не смутило.

– …К лечению в психиатрической больнице для особо опасных пациентов на неопределённый срок! – закончила судья.

____________________________________________________________________________________________________________________

Боже этот гений побил все рекорды тупости.

Всем привет, мои дорогие читатели. Вы как и я просрали в очередной раз лето? Если да то я вас понимаю, если же нет, то знайте моя зависть к вам безгранична)

Я тут рубрику придумал, что бы хоть как-то вас из молчанки вывести. Я буду задавать вопросы( этот чел реально гений)

Такая ситуация ваш очень близкий друг попросил вас о помощи, а конкретно предоставить жилье своему другу, которого вы не знаете. Этот друг попросил о том же итак повторяется раз за разом (условно хата которую вы предоставляете бесконечна). Так вот вопрос. На каком человеке ваше доверие закончиться и вы не захотите давать заселиться?

Забудьте о том что это означает, что вам садятся на шею и тд тп, вопрос в другом.

На этом я с вами прощаюсь до встречи) Надеюсь через месяц, хнык хнык